Виктория Вишневская – Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв (страница 63)

«Вампирёныш». Так он меня называл.

Ласково, мило, потому что любила кусать. И сейчас люблю. Но еле сдерживаюсь, чувствуя его язык и губы на своей груди. Его ладони у меня между ног.

Но я скоро взорвусь.

И не я одна.

Мы оба голодные до одури. Нам не нужен разогрев. Мы и так заведённые.

Его пальцы обхватывают мой зад. Приподнимают от кровати. Расставляю ножки шире и через секунду закатываю глаза, когда Ярцев одни ударом заполняет меня собой.

Не сдерживаясь, роняю первый стон, который так хотела оставить в себе.

Грани на этом стираются.

И я уже не замечаю, как пропадаю и пребываю в это время в раю. Получая крышесносное удовольствие. От тихих рычаний. От его рук на своём теле. От громких шлепков наших тел… От него во мне.

В порыве подаюсь вперёд, кусаю его за плечо. Клеймлю, говорю, что мой, кто бы ни увидел его голым.

Ловлю свою дозу дофамина.

И, будто одержимые, мы не сдерживаемся в своих желаниях, наслаждаясь друг другом этой ночью.

Глава 49

— Демьян, вставай, вставай, — слышится сквозь сон. Просыпаюсь, оттого что меня трясут за плечо. С трудом открываю глаза — вижу перед собой проснувшуюся и уже одетую Славу.

Чего? Я что-то пропустил?

— Там уже эвакуатор машину загнал, и гонец твой приехал! Только тебя ждём!

— Чего? — подрываюсь с кровати полусонный. Мои вещи лежат на краю кровати. Слава заботливо сложила, оставила здесь, ибо помню, что оставил одежду в ванной. — А как ты узнала?

— У тебя телефон всё утро пищал, — отпрянув от кровати, быстро спешит к двери и натягивает сапоги. — Ты не просыпался, я решила ответить. Мы всё и решили, пока ты дрых. Я тебя еле разбудила!

Да бред. У меня чуткий сон. Ещё и короткий, беспокойный.

А тут проспал всю ночь, ещё и разбудить не могла? Это из-за Славы? Четыре года нормально не мог поспать, а тут… Удивительно.

— Меня дети дома ждут! — поторапливает одними словами.

Тут же натягиваю на себя трусы, штаны. И довольно расплываюсь в улыбке от того, что помню. Некоторые места на теле отдают приятной тяжестью до сих пор.

— Чего ты так такой довольный? Пошевеливайся!

Не даёт мне спокойно насладиться воспоминаниями о ночи и о её губах на моём теле, приходится и правда поторопиться. Иначе эта ведьма вот-вот схватит меня за горло и потащит по снегу.

К машине мы мчимся на всех парах. Я, ещё не успевший проснуться, плетусь за Пожарской, что как бульдозер расчищает передо мной путь.

Ведёт себя так по-детски…

Оттого что не знает, как со мной себя вести. Первая вылетает на дорогу, подходит к моему помощнику и сигает в его машину, в тепло.

Несколько минут традиционных приветствий, трёпа, и я сажусь за руль вместо своего подчинённого. На мой приказ отдать ключи он поначалу растерялся, но послушался.

Два часа пути — и первым делом я высаживаю Славу у дома. Хочу увидеть близнецов, но долго простоявшая без работы машина подкинула мне лишних забот.

Да и Пожарскую не хочется смущать. Нам обоим нужно в душ после случившегося.

Слава выпрыгивает из салона, и видно, как в нетерпении хочет сорваться с места. Но остаётся, заглядывая мне в приспущенное окно.

— Приезжай сегодня на ужин. Мальчики будут рады.

Улыбка сама расцветает на моих губах.

Неужели потепление?

Она такая милая после секса… Надо почаще радовать её оргазмами. Может, вымолю себе таким образом прощение.

— С радостью, — отвечаю. Хочу податься вперёд, поцеловать эту девушку в губы, но она исчезает, словно бабочка — взмахнув крылышками. И бежит в дом, к детям.

Хорошей же она стала мамой…

С тоской на душе стартую места. Весь день занимаюсь делами. А к вечеру мчусь к Пожарским. С подарками, цветами и предвкушением от встречи.

Мне плевать, но я её поцелую. Пусть ночью это было спонтанно, и, возможно, она об этом жалеет, я заставлю её передумать.

Нет, в этот раз я не отступлюсь, оставив всех их и пожелав всем троим счастья.

Вылетаю из авто и тут же чуть не падаю с ног, когда меня окружают два медвежонка, закутанные с головы до пят.

Откуда только взялись?!

— Темян!

— Туман!

Смеюсь в голос, присаживаясь на корточки и давая мальчикам повиснуть на мне.

Приятно, чёрт возьми.

Раньше я только и мог о таком мечтать. Когда я приезжал бы с работы, и меня мог обнять мой ребёнок.

А тут их два. Смотрят на меня своими голубыми глазками, целуют в гладковыбритые щёки.

— Пиве-е-е-ет, — тянут в унисон. — Мы соскусиись!

— Я тоже, — отвечаю искренне.

— Они как услышали, что ты едешь, поскакали на улицу, — вмешивается в разговор улыбающаяся Славка у ворот. Скромненько стоит в стороне, спрятав руки за спиной. — Не смогла удержать.

— Да? Вот же хулиганы, — хлопаю их по макушкам.

— Темян, Темян, — говорливо начинает Костик. Да так хитро, взяв меня за руку. — А ты бусь насим папой?

— Тавай! — подхватывает его идею Саша.

Видел бы кто-то ещё сейчас физиономию Славки… умер бы от смеха. Лицо вытянулось, глаза округлились.

А я поражаюсь этими детьми. Кажется мне, в их маленьких головках появилось это не просто так.

— Потему у Аты и Ату есь папа, а у нас нетю? — обиженно дует губы Костя. — Мы тосе хотим! Ты похотись! И маму насу люпишь!

Кидаю взгляд на Пожарскую, потерявшую дар речи.

А я словно по углям хожу.

— Люблю, — подтверждаю их слова кивком. — Только ваша мама этого не одобрит.

— Мама тосе тя люпит, — уверенно произносит Саша. А затем машет рукой: — Ну, а если нет — полюпит!

Наконец эта ледяная женщина реагирует и смеётся, выдавая хоть какую-то реакцию и спасая меня:

— Пошлите в дом, заразы!

Они, хохоча, тут же стартуют с места, обегают маму, боясь её гнева, которого нет и в помине.

А вот сейчас будет. Хорошо, что не успел взять подарки из машины. И руки сейчас свободны.