Виктория Винуэса – До встречи на Венере (страница 4)

Она хихикает:

– Я действительно похожа на призрак?

Черт, либо эта телочка читает мои мысли, либо я думаю вслух.

Я перехватываю ее взгляд, который она бросает в сторону водопада, и понимаю, что место, где она «упала в обморок», ― единственное, откуда его можно увидеть. А если совсем уж точно ― единственное, с которого можно было увидеть меня на этом чертовом мосту. Она понимает, что я сообразил, в чем дело, и прикусывает губу.

Мне надоело сдерживать свой гнев. Без сомнения, силе ее воображения можно только позавидовать, и, наверное, она делает все это из лучших побуждений, но компания ― последнее, что мне сейчас нужно.

– Сделай себе одолжение, ― говорю я. ― Иди домой.

– Нет.

– Ну и ладно. ― Я направляюсь к водопаду. ― Поступай как хочешь, мне все равно. И вообще забудь о моем существовании, ясно?

Мне нужно побыть одному. Я все еще не знаю, что мне делать и куда идти, но возвращаться в город ― точно ― не вариант. Единственное, чего я сейчас хочу, ― разобраться в себе. Вместо этого я слышу у себя за спиной ее шаги.

– Подожди секунду, пожалуйста.

Она действительно начинает меня доставать.

– Не лезь не в свое дело.

– Ты и есть мое дело. Разве ты не понимаешь? Если я позволю тебе сделать то, что ты собирался, я никогда себе этого не прощу.

– Топай уже домой!

Я отталкиваю ее и иду дальше. Я намного выше ее, и удерживать ее на расстоянии мне совсем не сложно. И вот как только я думаю, что наконец избавился от нее, она пробегает мимо меня, поворачивается лицом ко мне и, пятясь, продолжает говорить:

– Я предупреждаю тебя. Если ты прыгнешь, я тоже прыгну. И вся боль, которую ты причинишь моим семи младшим братьям и сестрам и моим бедным родителям, ― ну, это будет на твоей совести.

Это удар ниже пояса.

– Отвали! ― рычу я. ― И прими свое лекарство.

Я снова отпихиваю ее с дороги и продолжаю идти. До водопада остается всего пара метров. И тут Эльфийская Принцесса, Обернувшаяся Моим Кошмаром, бросается к нему.

Я настолько ошеломлен, что могу лишь замереть на месте и смотреть ей вслед.

Мия

О боже, что я делаю? За этот день я пробежала больше, чем за всю свою жизнь. Когда я оказываюсь возле железной ограды, отделяющей лес от опасного обрыва у водопада, мне становится трудно дышать, как будто огромные руки стискивают мои легкие. Я оглядываюсь. Кайл все еще стоит на том же месте, где я его оставила. Но, судя по ярости в его глазах, он готов повеселиться напоследок. Если он все-таки решит прыгнуть, то ему понадобится всего пара секунд, чтобы настигнуть меня на краю обрыва. Ладно, я должна пройти через это, иначе он не поверит, что я не шучу, поэтому я соскальзываю вниз, на другую сторону ограждения, прислоняюсь к нему и изо всех сил вцепляюсь в металлическую сетку.

Что ж, вид отсюда настолько же захватывающий, насколько и леденящий душу. Вода низвергается с уступов разной высоты, собираясь в одну огромную каплю прямо передо мной. Уступ под моими ногами узкий, слишком узкий. Один шаг ― и меня закрутит этот холодный поток.

Я на секунду оглядываюсь на Кайла, но успеваю разобрать, что написано у него на лице. Он стоит, приоткрыв рот и вытаращив глаза, а в них ― жуткая пустота. Такой пустой взгляд встречается у тех, кто не видит выхода из ситуации, в которой оказался (я видела этот взгляд в больнице бесчисленное количество раз, когда родителям говорили, что их ребенок больше не проснется).

Я с вызовом смотрю на Кайла, стараясь скрыть дрожь в коленях.

– Не подходи! ― кричу я, но рев водопада заглушает мой голос.

Кайл качает головой, хмурится и идет в мою сторону.

– Стой! Если ты сделаешь еще шаг, клянусь, я прыгну! ― кричу я изо всех сил.

И в этот момент земля уходит у меня из-под ног. Огромный валун, на котором я стою, начинает оседать. Прежде чем я успеваю перепрыгнуть на другой, опора подо мной исчезает, увлекая меня в пустоту.

– А-а-а!

Я держусь за ограду, но в момент падения валуна я теряю равновесие, и моя правая рука срывается с нее. Я вишу на одной руке.

– Помогите! ― отчаянно кричу я, но за ревом бурлящего потока не слышу даже собственного голоса.

Где Кайл? Я не вижу ничего, кроме воды и камней под ногами. Легкие мои, судя по всему, вот-вот откажут, поэтому я закрываю глаза и молюсь.

Я думаю о матери, которую так никогда и не увижу, и о Бекке, и оглушительный вопль начинает подниматься из глубин моего естества, и я уже готова разрыдаться, как вдруг кто-то хватает меня за руку, и я чувствую, что меня поднимают вверх. Смотрю на Кайла. Его глаза полны ужаса и смятения, но в них столько жизни, что в них даже больно смотреть.

– Хватайся! ― кричит он.

Я цепляюсь свободной рукой за его руку. Кайл затаскивает меня на край обрыва и усаживает на твердую землю. Ухватившись за ограждение, поднимается на ноги сам.

– Так, ладно, давай выбираться отсюда.

Он помогает мне встать, подталкивает к дальней от водопада стороне утеса. Там я, задыхаясь, падаю на землю лицом вверх.

Кайл опускается рядом со мной. Я смеюсь и плачу одновременно. Кайл тяжело дышит.

Когда мое дыхание более-менее приходит в норму, а сердце перестает колотиться как бешеное (спасибо, волшебные таблетки), я поворачиваюсь к нему. Его взгляд устремлен в облака, подбородок трясется. Я хочу помочь ему, поговорить с ним о Ноа, о том, что произошло, сказать ему, что жизнь ― это не увеселительная прогулка, но в ней есть свои приятные моменты и что многие люди отдали бы все, чтобы оказаться на его месте, иметь родителей, иметь кого-то, кто действительно заботится о тебе. Но после того перформанса, что я устроила на обрыве, я сомневаюсь, что я именно тот человек, с кем ему хочется обменяться хоть парой слов, не говоря уже о том, чтобы излить душу.

Кайл садится и начинает растирать колено. Молчит, качает головой и смотрит вдаль.

Я опускаюсь на землю рядом с ним. В сложившихся обстоятельствах упоминание о Ноа может оказаться крайне неудачной идеей, поэтому я произношу самым успокаивающим голосом, на какой только способна:

– Хочешь поговорить об этом?

Его глаза, серо-голубые, как река Теннесси в пасмурный день, пронзают меня насквозь.

– Ладно, я поняла, ты не хочешь со мной разговаривать, но в таком случае ты не оставляешь мне выбора. С этого момента я буду присматривать за тобой.

Он стискивает челюсти так сильно, что это видно невооруженным глазом. Но лучше сердиться, чем дуться.

– С этого момента и до тех пор, пока ты не решишь поговорить со мной.

– Ты ― гребаный кошмар, ты это знаешь? ― шипит он.

Обидно, ничего не попишешь. Его слова на краткий миг напоминают мне, что, возможно, я была кошмаром и для моей матери.

Он поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз, как великан на мошку, которая все кусается и кусается.

– Что ты от меня хочешь?

Некоторые из вариантов ответа, немедленно пришедшие мне на ум, заставляют меня краснеть, но их я не озвучиваю. Вместо этого я тоже встаю. Тяну время. Он в отчаянии, и я лихорадочно пытаюсь найти решение, нечто, что остановит его от причинения вреда самому себе. И вот так, ни с того ни с сего, мне приходит в голову самая дикая и гениальная идея.

– У тебя есть паспорт?

– В смысле?

Боже мой, я сама не могу поверить в то, что собираюсь сказать.

– Ну, ты спросил меня, чего я от тебя хочу, и до этого момента я не понимала, что же мне от тебя нужно, но теперь, когда ты спросил, поняла: я хочу, чтобы ты поехал со мной в Испанию. На десять дней.

– Что?!

– Со мной должен был поехать друг, но не срослось, и…

– Подожди. Ты меня даже не знаешь и хочешь, чтобы я махнул с тобой через Атлантику?

– Я не хочу, но что мне остается?

– Самой разобраться со своими делами!

– Ну, если уж мы говорим о делах, я не стану отрицать, что зову тебя с собой совсем не из-за доброты душевной, даже если тебе так кажется. Вообще-то я уже несколько недель ищу кого-нибудь, кто мог бы поехать со мной.

– Ты чокнутая, точно.

– Может быть, но как бы ты поступил на моем месте? Скажем, твой самолет улетает через два дня, и ты не хочешь говорить об этом родным, чтобы не причинять им еще больше страданий. А как бы ты поехал, зная, что я могу попытаться сделать это снова?

– Сделать снова что? ― Голос его дрожит, он абсолютно не умеет лгать. ― Я не знаю, что ты там себе напридумывала в своей маленькой голове, но…