Виктория Винуэса – До встречи на Венере (страница 11)

Она медленно поворачивается ко мне и таким спокойным тоном, что мне хочется ее задушить, произносит:

– Ты совершенно напрасно волнуешься. У меня нет прав.

– Что, черт побери, ты сказала?

Чего-о-о?

Мия пожимает плечами ― просто воплощенная невинность.

И тут до меня доходит.

– Ни за что, слышишь?! Забудь об этом! Я не сяду за руль этой развалюхи.

Кайл

И вот я сижу за рулем этой колымаги, еду по шоссе, следуя указаниям, которые моя похитительница любезно заложила в навигатор моего мобильника. Если я откажусь поддерживать ее игру, она вполне может рассказать моим родителям о том, что произошло у водопада. Машины, которые нас обгоняют, ― то есть все машины на трассе ― сигналят мне, мигают фарами или и то и другое сразу. Что ж, ничего удивительного: мы тащимся на скорости сорок километров час. Однако никто из этих водителей даже не догадывается, что каждая дополнительная цифра на спидометре заставляет мое сердце колотиться чаще, а оно и так уже, по-моему, делает две тысячи ударов в минуту. Я не шучу.

Я так вцепился в руль, что у меня даже пальцы онемели. Я едва дышу. Мой взгляд мечется от бокового зеркала к зеркалу заднего вида, к другому боковому зеркалу, к шоссе и обратно. Но двигаются только мои глаза ― мне кажется, что, если я шевельну головой, фургон опрокинется. Чувствую себя хуже, чем в первый день на пробах в хоккейную команду.

Меня то и дело бросает в холодный пот, спина затекла и прилипла к старому кожаному сиденью. Последние несколько минут Мия на удивление спокойна, но это совсем не значит, что она смирно сидит на своем месте. Не знаю, что она опять затевает, но, насколько я вижу краем глаза, она возится со своим телефоном.

– Заработало! ― вопит она так восторженно, словно покорила Эверест. ― Я купила местную сим-карту в аэропорту. Говорят, роуминг здесь слишком дорогой. Может, тебе тоже купить?

Моя голова забита другими мыслями, поэтому я пропускаю ее слова мимо ушей. Я не могу избавиться от ощущения, что мы вот-вот разобьемся, что в любую секунду какая-нибудь машина выпрыгнет из ниоткуда прямо перед нами и на этом все закончится. Боже, это напряжение невыносимо.

– Ладно, как хочешь. Это ж твои деньги, ― говорит она. ― Но не приходи ко мне, рыдая, когда получишь счет за телефон.

Мимо проезжает гламурный спорткар, сигналит как сумасшедший. И хотя мое внимание разделено на четыре зоны: боковое зеркало, задний вид, боковое зеркало, шоссе, ― я могу поклясться, что водитель показывает мне палец. Один, вполне конкретный.

– Эй, Кайл, зацени! ― восклицает Мия так энергично, что я выпускаю из поля зрения одно из зеркал и смотрю на нее.

Она указывает на обочину шоссе:

– Эта черепаха обгоняет нас.

Я убью эту девчонку. Но держу язык за зубами, приберегаю колючки под языком до того момента, когда мы доберемся туда, куда едем.

– Если хорошенько пошевелить мозгами, ― произносит она, ― думаю, нам стоит пересмотреть условия нашего соглашения. С такими темпами продвижения мне понадобится месяц, чтобы побывать во всех местах, которые я запланировала посетить.

– Забудь об этом! ― рявкаю я голосом разъяренного Таноса.

– Ничего себе! Оказывается, он умеет говорить! Это просто чудо! Но я не совсем расслышала, что вы сказали, сэр. Не могли бы вы повторить?

Если я отвечу ей то, что действительно думаю, она пожалеет, что спросила. К счастью для нее, она не настаивает и после нескольких минут тишины снова принимается ерзать на сиденье. Отлично, она не только не в себе, но и страдает СДВГ. Она устроилась по-другому ― привалилась спиной к пассажирской двери, и я буквально кожей чувствую, что она не сводит с меня глаз. Именно это мне и нужно было ― зритель, наблюдающий за моими жалкими потугами вести эту колымагу. Я хмыкаю.

– Я тебя достаю? Могу прекратить. Но меня кое-чему научили в приюте святого Иеронима. Взрослые говорили, что если полностью сосредоточиться на чем-то, чего хочешь, то в конце концов ты это получишь. И есть две вещи, которые мне нужны прямо сейчас: чтобы ты поговорил со мной и вернулся в мир живых.

Приют святого Иеронима? То есть теперь она у нас сирота? Хороший психиатр ― вот что нужно этой девчонке.

– Неужели ты так ничего и не спросишь ни обо мне, ни об этом путешествии? ― Она продолжает докапываться до меня. ― Ни о чем? Спроси хотя бы, куда мы едем.

Господи, да она не втыкает: я на грани нервного срыва, а она предлагает мне поболтать, как будто мы старые друзья. О, опять засуетилась. Не понимаю, что она задумала на этот раз, но она кладет свой телефон на приборную панель. Мы подъезжаем к пункту оплаты на трассе. Ее мобильник начинает играть «Adore You» Гарри Стайлза. Это одна из любимых песен Джудит, и это последнее, что я сейчас хотел бы услышать. Мы останавливаемся перед шлагбаумом, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мию. Ее глаза закрыты, и она приплясывает сидя, обнимая воображаемого партнера. Боже.

Мне приходится несколько раз сжать и разжать распухшие от напряжения пальцы, чтобы попасть кредиткой в щель автомата оплаты. Мы ждем, когда поднимется шлагбаум, и я протягиваю руку и выключаю эту чертову песню. Мия открывает глаза и с возмущенным видом снова включает ее.

Я забираю кредитку и, прежде чем проехать пункт оплаты, снова пытаюсь достать ее телефон, но она шлепает меня по запястью еще в воздухе и, крепко схватив мою руку, кладет ее обратно на руль. Странно, но от прикосновения ее пальцев у меня мурашки бегут по руке до самой груди. Будем считать это последствием недосыпания и недоедания.

– Никто никогда не выключит песню моего любимого певца, ― говорит она, наставив палец мне в лицо.

Надеюсь, это предел проявления ее темной стороны. Если она вдобавок ко всему окажется еще и агрессивной, этого я уже не выдержу. Машина позади меня сигналит, и я выезжаю из пункта оплаты. Мия сверлит меня взглядом, и я смиряюсь с тем, что в тот неизбежный момент, когда мы разобьемся, это слащавое дерьмо будет играть фоном. Могут ли дела пойти еще хуже? Сомневаюсь.

Мия

Мы покинули Мадрид всего два часа назад, а я уже столько нафоткала, что забила всю карту памяти. Пейзаж здесь совсем другой. Прямо сейчас справа от меня бескрайняя оливковая роща с древними деревьями, между которыми течет прозрачный ручей. Слева ― каменный монастырь, ему, должно быть, несколько веков. А на колокольнях, на деревьях и даже на некоторых электрических вышках ― огромные гнезда аистов. Это похоже на сказку, только лучше ― здесь нет ни ведьм, ни принцев, ни кого-либо еще, кто может разрушить волшебство.

Кайл, похоже, не разделяет моих чувств. Для человека, который проспал весь перелет, он выглядит слишком вымотанным. И он так крепко сжимает руль, что у него даже костяшки пальцев побелели. На мгновение я вспоминаю, что эти руки когда-то сжимали другой руль и стали причиной смерти Ноа. Я бы все отдала, чтобы помочь ему, но не знаю как. Я пробовала шутить, пробовала быть серьезной, петь, танцевать, свистеть, читать вслух ― все, что только может прийти в голову. По крайней мере, я заставила его сесть за руль, а это уже кое-что. Я прочитала об этом в интернете в каком-то руководстве по самопомощи для людей, справляющихся с травмами после аварии. Я не говорила ему об этом, но вождение ― важный шаг на пути к его выздоровлению.

Повернувшись к нему, фотографирую его, но он только сильнее стискивает зубы. В профиль он еще более привлекателен. Его нос словно бы вылепил греческий скульптор. Крошечный шрам посередине округлого подбородка придает ему манящий, загадочный вид. Но самое потрясающее в нем ― его ресницы. Сколько девушек отдали бы все на свете за такие длинные и упругие ресницы? Если бы проводился конкурс на самый красивый профиль, Кайл точно занял бы первое место, причем с большим отрывом. Я делаю еще один снимок. Этот профиль слишком хорош, чтобы его не увековечить. Кайл недовольно сопит.

– Спорим, тебе интересно, почему я делаю так много снимков, ― говорю я.

Он не отвечает, поэтому я продолжаю:

– Ну так я тебе скажу. Они для моего блога «С истекающим сроком годности».

Хоть бы ухом повел. Серьезно, я его не понимаю. Я бы уже вся изнемогла от любопытства.

– Срок годности, знаешь, как метафора…

Ни малейшего интереса на его прекрасном лице. Что ж, сменю тему.

– Ладно, поговорим о другом. Я умираю от голода. А ты?

Желудок его урчит. Понятный ответ. С начала нашего путешествия он съел только пару батончиков мюсли и пачку арахиса. Я не знаю, как ему удалось проехать такое большое расстояние и не упасть в голодный обморок. Значит, я должна найти место, где мы сможем остановиться и поесть, но кафе на заправке меня не устроит ― мне нужно что-то особенное, с атмосферой, что-то типичное для этой местности.

С тех пор как я выяснила, что моя мать испанка, я старалась разузнать как можно больше об этой стране: о ее обычаях, кухне, людях. И теперь, когда я перевернула первую страницу последней главы книги «Моя жизнь» и не знаю, сколько дней, недель или, если повезет, месяцев мне осталось, ― я не планирую покидать эту страну. Удивительно, но сам факт нахождения на земле моих предков позволяет мне чувствовать себя ближе к матери ― и к самой себе.

Стрелка на придорожном знаке сообщает: «Алькасар-де-Сан-Хуан ― 1 км». Забиваю название в поисковик и обнаруживаю, что это живописный городок со старинными зданиями и узкими мощеными улочками, а еще в нем есть несколько ресторанов с отличной, судя по отзывам, кухней. Идеально. Выбираю один из них.