Виктория Вестич – Жена по контракту (страница 33)

— Мне кажется, она не такая плохая, как ты говорила… Она хорошо не только к Тимуру относится, но и ко мне тоже… Она… она очень добрая, всегда играет с нами… как будто она не только его мама, но и… и… моя тоже, — почти шепотом заканчивает Леся, снова понуривая голову.

По лицу Алисы пробегает гамма эмоций, и ни одну из них нельзя назвать доброй. Она даже на какое-то мгновение слишком сильно сжимает ручки малышки, а потом, словно опомнившись, ослабляет хватку и на ее губах появляется приторно-ласковая улыбка.

— Она такая лишь на вид. Всегда помни, что я тебе говорила? — подсказывает она, заглядывая в лицо девочки.

Даже отсюда я вижу, как Леся сморщивается, словно вот-вот разрыдается, и, словно в подтверждение этого, всхлипывает.

— Что она пришла забрать папу у меня… — послушно заканчивает она фразу едва слышно.

— Умница, — хвалит Алиса и серьезно кивает, — Не забывай об этом. Тетя Соня может казаться доброй и строить из себя чуть ли не маму, но все это только для того, чтобы забрать у тебя папу для себя и Тимура. Она как злая колдунья. Но мы с тобой поможем папе не поддаться на ее злые чары, верно?

— Папа… папа бросит меня?

— Я ни за что этого не позволю! — тут же гордо заявляет Алиса, — Я не дам тебя обидеть, солнышко. Так и скажи папе, что хочешь, чтобы Алиса всегда-всегда была рядом, а Соню ненавидишь и хочешь, чтобы она поскорее исчезла. Так мы вместе сможем прогнать ее. Не бойся, — подбадривает она всхлипывающую Лесю, — Я не дам ей забрать у тебя папу, слышишь?

— Ты думаешь, папа любит Тимура больше? Поэтому может уйти к ним? — широко распахнув глаза, потрясенно спрашивает малышка, и я не выдерживаю.

Срываюсь с места и с грохотом распахиваю дверь. Этот звук заставляет ребенка вздрогнуть и Леся, еще сильнее прижавшись к Алисе, со страхом смотрит на меня. От выражения неподдельного ужаса на заплаканном детском личике у меня внутри все сжимается. Сжимается и дрожит от едва сдерживаемой ярости.

Мы сцепляемся взглядами с Алисой, и она медленно, с грацией кошки и абсолютной уверенностью в глазах, разгибается.

— Что ты внушаешь ребенку? Ты с ума сошла?! — стараясь сохранять ровный тон, чтобы не напугать Лесю криком, спрашиваю я, мечтая испепелить красотку на месте. Ну или хотя бы вцепиться в ее идеальную шевелюру и как следует встряхнуть. Знаю, что драка ничего не решит, но что-то мне подсказывает, что слова Алиса точно не поймет.

— Ничего необычного. Просто говорю ей правду.

— Правду?? Какую правду?! Ты внушаешь ей ужасные вещи! Ты просто используешь ребенка в своих целях, и плевать тебе на нее! Леся, — присаживаюсь перед девочкой и осторожно беру ее маленькие ручки в свои ладони, — Все это неправда, папа любит тебя очень-очень сильно и никогда не бросит тебя.

Она испуганно жмется к ноге Алисы, глотая слезы.

— Но ты же уже бросила ее, — парирует Алиса с усмешкой, — побыла ее мамой, а потом бросила. Тимур тебе дороже.

Бросаю на эту змею уничтожающий взгляд.

— Это правда? Ты… ты была моей мамой? — пораженно шепчет Леся. В глазах собираются крупные слезы, — тетя Алиса сказала правду, да? Ты меня бросила, чтобы быть мамой Тимура? Значит, и папа бросит?

— Леся… — горло сдавливает, — Леся, это не так. Не слушай ее, пожалуйста!

Не могу поверить, что Алиса использует такую гнусную ложь, чтобы просто утвердиться за ее счет. Завоевать так доверие ребенка, чтобы подобраться к отцу и вцепиться в него еще крепче своими отполированными острыми коготками.

Разрыдавшись, Леся выскальзывает из моих рук, и я не успеваю ее поймать. Поднимаюсь с места, но, прежде чем броситься успокаивать ребенка, разворачиваюсь к Алисе, сжимая руки в кулаки. Теперь мне ничего не помешает высказать ей все.

— Что ты делаешь?! Ты понимаешь, что ты просто уничтожаешь психику ребенка?! — почти кричу я.

— На войне все средства хороши, — пожимает она плечами, лениво разглядывая свои ногти.

— На какой войне?! Твою мать, Алиса, о какой войне идет речь??! Я не воюю с тобой! Если ты о Косте, то вы помолвлены, скоро поженитесь, так что…

Я не успеваю договорить. Эта змеюка кривит губы и надвигается на меня, вынуждая от неожиданности отступить на шаг.

— Помолвлены? Думаешь, это что-то решает? — шипит Алиса, нависая, — Думаешь, я не вижу, как вы пялитесь друг на друга, когда думаете, что никто этого не видит?

— Хватит, — обрываю ее, поднимая ладонь, — У меня есть муж и…

— И что, это помешает тебе прыгать от мужика к мужику? Сегодня одному постель погрела, потом к другому вернулась, — хохотнув, парирует она.

Пощечина выходит звонкой. Сама не отдаю отчета, в какой момент со всей силы бью Алису по щеке, вкладывая в этот удар всю свою злость.

— Ты, похоже, всех людей меряешь по себе, — глухим от гнева голосом, тихо говорю я, — Так вот, ты кое-что не знаешь обо мне, дорогуша. Ты можешь думать про меня все, что захочешь, но я никогда не опущусь до подобного. И никогда не позволю манипулировать детьми. Так что можешь делать, что хочешь, но к Лесе лезть и вливать ей в уши всякую грязь не смей.

Алиса разворачивается резко, опаляет полным ненависти и презрения взглядом и с угрозой интересуется:

— Иначе что?

— Сама увидишь.

— Смотри, как бы ты сама не пожалела потом обо всем, что сделала.

— Угрожаешь?

— Сама увидишь, — усмехается красотка, сверкая белозубой улыбкой.

— Не помешал?

Голос со стороны двери звучит настолько неожиданно, что я вздрагиваю.

— Ой, милый, — Алиса тут же бросается к Лютому, — что ты, конечно не помешал. Мы просто разговаривали.

— Поэтому Леся вся зареванная выбежала отсюда? — вкрадчиво интересуется Костя, даже не предпринимая попыток обнять будущую жену, что так и льнет к нему. Словно напоказ пытается выставить, как у них все идеально и хорошо.

Тошнит.

Мы пересекаемся глазами с Костей только на секунду, и я тут же отвожу их. Не желаю ни говорить с ним, ни смотреть на весь этот спектакль, ни объяснять что-либо. Поэтому просто разворачиваюсь и шагаю к выходу. И я даже почти поверила, что у меня получится просто так уйти, но Лютый ловит мое запястье и вынуждает остановиться.

— Мелкая…

— Меня зовут Соня, если ты вдруг забыл, — обрываю грубо, глядя в пол, и лишь после этого вскидываю голову и прожигаю мужчину взглядом. В его глазах на мгновение тоже вспыхивает огонек и на секунду он сжимает мою руку чуть крепче, чем следует.

— Есть разговор, — произносит Костя тоном, не терпящим возражений, давая понять, что я никуда не уйду, пока не выслушаю, а после обращается к застывшей, как изваяние, Алисе, — Сходи успокой Лесю. Отвлеки ее чем-нибудь. Я спущусь через пять минут.

Девушка недовольно поджимает губы, переводя глаза с Кости на меня, и с видимым трудом выдавливает:

— Хорошо, котик. Не задерживайся, — мурлычет она и, притиснувшись к нему крепче, неловко тыкается губами в скулу, изображая поцелуй.

Это выглядит слишком жалко и комично не только потому, что Костя на это никак не реагирует, но еще и потому, что смотрит все это время на меня. Едва сдержавшись, чтобы не прыснуть от идиотизма ситуации, делаю максимально серьезное лицо из возможных, и жду, когда за Алисой закроется дверь.

— С Демидом все в порядке, — наконец произносит Лютый, когда шаги в коридоре затихают, — Он скоро приедет сюда.

— Это можно сказать и отпустив мою руку, — замечаю я, красноречиво скосив глаза на пальцы мужчины и давая понять, что он все еще сжимает мое запястье.

Костя, словно не заметив явного намека, подумав немного, добавляет:

— Я уеду. Надо попробовать организовать встречу с Климом. Отсиживаться здесь не выход.

— Все еще думаешь, что с ним получится договориться мирно? — фыркаю скептично.

— Нет, в сказки я перестал верить еще лет в пять, — усмехается он.

Все, что происходит дальше, не укладывается в рамки того, как должны вести себя чужие друг другу мужчина и женщина. Костя резко дергает меня к себе и, когда я впечатываюсь в его грудь, быстро наступает и вжимает меня в стену, не оставляя возможности к отступлению. Сердце резко ударяется в ребра и я, широко распахнув глаза, испуганно вздергиваю подбородок выше, пытаясь прочитать по его лицу, что он собирается делать.

А Лютый просто склоняется и выдыхает почти в самые губы, напрочь убивая во мне способность дышать.

— Не надо, — прошу я, слабо упираясь ладонями в его грудь, — У меня есть муж и ты почти женат.

Костя буквально втискивает меня в себя, поднимает одну ногу, вжимаясь максимально сильно, не оставляя свободного пространства. От того, как он ведет носом от ключицы вверх по шее у меня немеет язык и отключается возможность вообще хоть немного связно мыслить. Я вцепляюсь в волосы на его затылке и оттягиваю их, пытаясь хоть как-то его остановить.

— Иногда мне хочется свернуть тебе шею, чтобы ты не молола глупости, — выдыхает он на ухо, рассылая по телу волну мурашек одним своим хриплым голосом.

— Это не глупости. Все так и есть.

— Мне плевать на все это, — отрезает Костя и усмехается, — Ты просто ведьма, знаешь?

— Ведьма? — переспрашиваю растерянно.

— Вросла в меня, запустила когти под кожу, смотришь так, что в паху ломит, а сама отталкиваешь. Даже запах твой чертов с катушек заставляет съезжать. И то, как ты напеваешь дурацкие детские песенки, когда готовишь, как пританцовываешь — все это слишком.

— Т-ты что, следил за мной?! — ошарашенно восклицаю я.