Виктория Вестич – В плену Зверя (страница 37)

На секунду мне показалось, что в глазах Зверя промелькнуло что-то, но нет. Взгляд его оставался таким же ледяным и тяжелым. Равнодушным.

– Сочувствую.

Меня затрясло. Поняла, что сейчас просто расплачусь, как девчонка.

– Я беременна, Дамир, – призналась я. Едва слышно, на выдохе, так что была уверена, что он попросту не расслышит. Но Зверь пожал плечами:

– Знаю.

Онемев, я смотрела на мужчину во все глаза, не веря в услышанное. Он усмехнулся, заметив мое замешательство:

– Знаю еще с того момента, как ты украла папку и попала в больницу. Думаешь, почему так легко отделалась обычной поркой? Потому что я к тебе проникся или пожалел твою смазливую мордашку? Потому что привязался к тебе?

Я сглотнула горький ком.

– Потому что ты носишь моего ребенка – и все, – отрезал он жестоко, – Проваливай, Марина, пока я не передумал. Ты мне не нужна.

– Пора на ринг, – в комнату заглянул какой-то мужчина, окинул меня недовольным взглядом и тут же скрылся.

В этот момент мне отказала вся моя гордость, даже после всех жестоких слов. Я бросилась к мужчине, вцепляясь в его предплечье.

– Не ходи, пожалуйста! Дамир! Можешь ненавидеть меня, но не ходи. Тебя ведь убьют! Я не переживу потерять еще и тебя. Не могу даже думать об этом! Пожалуйста!

Он уже взялся за ручку двери, но остановился.

– Пожалуйста, Дамир… – слезы сами собой текли по щекам. – Не хочу видеть, как тебя убьют…

Зверь развернулся, провел большим пальцем по моей скуле, стирая соленую дорожку, наклонился и выдохнул в губы:

– А ты попробуй закрыть глаза.

Расцепил мои пальцы и, не задерживаясь ни секунды, вышел из комнаты.

Глава 34

Меньше всего арена передо мной походила на ринг. «Гексагон» – услышала я краем уха название, когда нашла в себе силы выйти из комнаты следом за Дамиром. Но по мне это было просто клеткой. Снизу и до верху стояли решетки, они были даже наверху ринга. Клетка для зверей на потеху публике. Для моего Зверя.

Решетки для антуража обвивали цепи, массивные и тяжелые даже на вид, а сам бойцовский ринг хорошо освещался со всех сторон, тогда как зрительный зал тонул в темноте. То тут, то там сверкали вспышки камер – кто-то торопился запечатлить происходящее на телефон и поскорее выложить в сеть, чтобы похвастаться. Трибуны ревели, и рев этот только возрос, когда на арену вошел первый участник. Вот тогда я впервые и увидела Змея.

Он не уступал Дамиру в телосложении, разве что был ниже его и не с такой развитой мускулатурой. Никогда бы по его виду я не сказала, что на самом деле этот мужчина садист и убийца, отдавший приказ убить мою маму и родных Дамира, его братьев и сестер – совсем еще детей. Обычные черты лица, ничем не примечательные, прямой нос, тонкие искривленные в усмешке губы. Кажется, он был абсолютно уверен в своей победе. И судя по тому, что он собирался воспользоваться ядом, ни чести, ни принципов у него не было.

Дамир вышел вторым и толпу он даже не думал разогревать. Сюда он пришел не для шоу, а поквитаться с врагом, поэтому не сводил с него взгляд. Я заметила, что повязка спереди слегка намокла от крови и душа ушла в пятки. Все вокруг бесновались, орали и подначивали бойцов, а у меня разрывалось сердце от этого гула. Никто даже не думал жалеть кого-то или сказать, что бой нечестный потому, что у противников явно не равны силы.

Нет. Все ждали крови.

И ее было сполна. Когда от удара по челюсти Дамира во все стороны брызнула кровь, я сдержала полного ужаса крика. Продиралась к рингу, не в силах отвести взгляда от боя не на жизнь, а на смерть, и каждый удар Змея в рану Зверя как будто прилетал в мое солнечное сплетение. Я не могла дышать, видя, как повязка на животе пропиталась от крови, глядя на то, как раз за разом Дамир встает и бросается на противника с яростью, готовый разорвать его в клочья.

Иголка вошла под кожу быстро, и время в этот момент как будто замедлилось.

– Хватит! Хватит, перестаньте! – не выдержала я, бросаясь к проклятой клетке.

– Уведи ее! – рявкнул Зверь во всю мощь легких, когда наши взгляды встретились.

– Ты какого черта тут делаешь?! – зло прорычал прямо на ухо Рустем, больно перехватил меня под локоть и поволок к выходу.

– Нет, стой! Подожди! Остановите бой! Остановите его к чертовой матери!

– Заткнись! Я не могу его остановить.

– Так скажи тому, кто может. Судье, организаторам. Это же нечестно! Дамир еще не восстановился. Он же его убьет!

Рустем остановился, обернулся, смерив меня уничижительным взглядом, и потащил из зала. Затолкал в комнату, где мы совсем недавно разговаривали с Дамиром и потер переносицу пальцами.

– Чего ты ждешь! Ты же видишь, что происходит! Его просто убивают!

– Бой и идет до смерти одного из проигравших, – выдохнул он едва слышно.

– Что? – в горле моментально пересохло.

– Что слышала! – сорвался на крик Рустем и выдохнул, увидев, как я испуганно отшатнулась, – Черт, Марина, зачем ты пришла?

– Я хотела отговорить Дамира. Подожди… Ты сказал, что подслушивал за дверью нас с Жанной разговор. Ты ведь слышал, что она сказала про яд? – я ухватилась за руку Рустема, – Так останови бой. Это ведь противозаконно!

– Я знаю. Все слышал. И сказал Зверю. Как видишь, он все равно там. Уже ничего не сделаешь, Марина. Бой нельзя было отменить уже с момента, когда они о нем договорились. Он все для себя решил. Думаешь, я не пытался его отговорить?

– Так нельзя… тогда я сама вылезу на этот чертов ринг и остановлю бой!

Я рванула к выходу, но успела только распахнуть дверь, как Рустем перехватил меня за талию и попытался втянуть в комнату.

– Ты с ума сошла?!

Я развернулась, чтобы ответить, но не успела. Трибуны заревели особенно яростно и громко. Комната поплыла перед глазами от радостно-возбужденного вопля судьи:

– Бой окончен! Победитель мертв!

Глава 35

Если бы не Рустем, я бы сошла с ума. Я не сразу ему поверила, что Дамир жив, просто билась в истерике, пока он не встряхнул меня и не дал пощечину. Как и в прошлый раз. Кажется, по-другому успокаивать женские истерики он попросту не умел. Я не была в зале, знала только, что когда объявили конец боя, Лёня и еще несколько своих парней тут же рванули в гексагон, несмотря на запрет. Умирающего, по правилам, как оказалось, запрещалось откачивать. Правда, никто не стал возражать парням с пушками наперевес. Я была благодарна каждому, абсолютно каждому верному человеку Зверя за это.

В прострации я проходила три дня, пока Рустем наконец не договорился с врачами пустить меня к Дамиру. Лишь когда увидела его в реанимации, избитого в кровавую кашу, с жуткими синяками, но живого, разрыдалась до дрожи и заикания. И просидела с ним до вечера, пока силой не выпроводили доктора. Находиться рядом постоянно с ним было нельзя, и я это понимала. Даже больше боялась, что пригласят в палату реанимации, ведь тогда бы это означало только одно – меня зовут попрощаться.

Первые пару дней я ночевала под палатой Дамира, но потом Рустем силой уволок меня домой, в квартиру мамы Зои. А когда узнал, что я беременна, вообще заставил полностью пройти обследование. Я попробовала возразить, что сейчас должна находиться рядом со Зверем, но Рустема было не пронять.

– Когда он очнется и узнает, что я не сберег его ребенка, он меня прибьет. Ты что, хочешь, чтобы у тебя от переживаний выкидыш случился?

– Нет. Просто…

– Хочешь, чтобы ребенок родился с отклонениями? Чтобы мучился всю жизнь? – не дал договорить он.

– Конечно нет, что ты такое вообще говоришь, Рустем!

– Значит, занимайся своим здоровьем. И не забывай, пожалуйста, есть! Иначе привяжу в палате рядом со Зверем и насильно прикажу кормить!

– Привяжи! Может хоть так разрешат быть рядом…

– Он без сознания. И неизвестно, когда придет в себя. Как только его переведут из реанимации, обещаю, можешь сидеть с ним в палате хоть весь день. Но пока…

Я вздохнула. И сама понимала, что организм Дамира сейчас ослаблен, а я буду только мешать врачам, но как же хотелось просто побыть с ним рядом.

– Почему ты вообще возишься со мной? Ты меня, кажется, даже терпеть не мог.

Рустем тяжело вздохнул и поставил передо мной стакан с соком:

– Видишь ли, Марина, жены и детей у меня нет, так что привязанности Зверя я не особо понимаю. Но он мне как брат. И раз ты для него важна, значит, важна и для меня.

– Он прогнал меня тогда. Сказал, что я ему не нужна.

– Ну конечно, – хмыкнул он неопределенно и поспешно отвернулся.

Рустем свое слово сдержал. Как только стало ясно, что жизни Дамира ничего не угрожает и его перевели из реанимации в обычную палату, разрешил мне сидеть там хоть круглые сутки. Возле нее и по периметру больницы дежурила куча людей, но на вопрос почему, если Змей погиб, Рустем не отвечал.

Я ждала с замиранием сердца, когда очнется Дамир. Хотела поговорить с ним, рассказать о том, что прошла всех врачей и с нашим ребенком все в порядке, попросить прощения за то, что после смерти мамы сорвалась и наговорила ему страшных вещей. Просто не выдержали нервы, да и кто бы, будь на моем месте, спокойно перенес бы такое? Хотя бы просто услышать его голос, понять, что опасность миновала…

Сколько я не пыталась поговорить с врачами, все они меня упрямо избегали. И я даже знала, почему – верный друг Дамира и тут подсуетился. Теперь я слышала от них только «Все хорошо», «Все будет в порядке», чтобы я не волновалась. Только это ни черта не помогало не волноваться!