Виктория Вестич – В его власти, или Беременна от монстра (страница 2)

Ласки постепенно становятся откровеннее. А когда Марат нажимает на вход пальцами, Аня вздрагивает и тут же зажимается, сводит бедра. Слабая попытка противостоять напору, не пустить внутрь себя пальцы только распаляет. Покровский ухмыляется шире, наклоняется и с силой прикусывает шею сзади. Когда женщина, словно дикая кошка, шипит от боли и отвлекается на секунду — бессовестно пользуется моментом и вгоняет в нее сразу два пальца.

На этот раз Ане не удается сдержать томный выдох. Забывшись, она подается назад, сама неосознанно насаживаясь на пальцы. Марат только ухмыляется: надо же, ведет себя так, как будто давно не испытывала удовольствия. Хотя кто знает, удовлетворяет ли ее вообще муж?

Медленно он начинает ласкать чувствительную точку у входа. Аня течет, хочет большего, но даже сейчас, нанизанная на пальцы, пытается сопротивляться. Правда, выходит слабовато. Особенно когда Марат делает несколько грубых глубоких толчков. Аня выдыхает громко, дрожит и кусает ладонь, чтобы не стонать в голос.

Это Покровскому не нравится больше всего.

— Убери руки! — прорычал он. О нет, эта тихоня должна показать всю себя!

Марат прекращает ласку и с удовлетворением ухмыляется, когда слышит жалобный всхлип. Будто подсознательно Аня хочет продолжить, продлить сладкую истому. Иначе как объяснить то, что она вся подается следом за пальцами, когда они покидают тело?

Одним движением Покровский легко перевернул Аню на спину, завел ее руки за голову и склонился ниже. Вот только что она истекала под ним и похотливо крутила задницей, а теперь испуганно хлопает глазами, готовая подчиняться.

— Не затыкай себе рот. Я его заткну после кое-чем посущественнее, — пошло ухмыльнулся он и провел языком по искусанным губам. С удовлетворением ощутил кожей, как Аня задрожала.

— Х-хорошо, — робкий шепот в ответ.

Марат только довольно усмехнулся. Распаленная, на все готовая, сейчас она была еще более привлекательной. Самое время переходить к лучшей части вечера.

Аня нервно дернулась, когда Покровский ближе подтянул ее за бедра к краю стола, и нервно облизала губы.

— Что такое? Боишься, что не влезет? — насмешливым тоном поинтересовался Покровский. Совсем не ожидал, что Аня судорожно сглотнет и ответит честно.

— Д-да, — хрипло призналась она и вцепилась в шею склонившегося над ней мужчины, когда почувствовала горячую головку у входа.

— Тогда расслабься и впусти меня, — хрипло приказал Марат, ощутив, как она сжалась и задрожала.

О нет, больно ей делать он не планировал. А вот хорошо — да, и не один раз. Поэтому отвлек ее горячим поцелуем. Пальцы сжали чувствительный сосок и теперь Аня задрожала уже от возбуждения. Такая податливая, сладкая, отзывчивая. И сейчас будет принадлежать ему. От этой мысли Покровский едва ли не зарычал.

Подхватил ее под бедра и плавно подался вперед, входя полностью, разом заполняя без остатка. Она была такой восхитительно узкой и горячей, что Марату пришлось сжать зубы и замереть. Он едва успел подхватить Аню, когда она выгнулась дугой, двинувшись навстречу, и чуть не рухнула на стол. А потом поймал ее дикий расфокусированный взгляд. То, как она распахивает в беззвучном стоне рот, а после исступленно шепчет его имя, цепляясь изломанными ногтями за плечи, напрочь выбивает остатки разума и самообладания.

Он хотел ее и до этого, особенно когда видел несколько раз в этой дико сексуальной униформе. Аня был совсем не во вкусе Марата, но почему — то тело отзывалось на ее запах слишком уж откровенно. Давно надо было трахнуть ее и успокоиться, чтобы не ходить со стояком после случайной встречи, как пацан.

Да, Марат дико хотел разложить ее на столе и жестко поиметь, но точно не думал, что в тот момент, когда увидит расширенные зрачки Ани, внутри проснется звериная похоть. Останется только одно желание: подмять ее под себя, жестко, до синяков, сжать бедра и безжалостно вколачиваться в жаркое податливое тело до упора.

Так всегда обычно и было в постели — его просили трахать сильнее и жестче, царапались, кусались, стонали. Но сейчас все почему-то было острее в тысячу раз. Марат видел, как Аня потерялась в ощущениях, как ей отказало самообладание и она просто отдалась острому удовольствию.

— Еще, еще… — исступленные хриплые стоны доводили до белого каления.

Последние тормоза полетели к черту и Покровский перешел на быстрый темп.

— Блять… — прошипел он.

Сжал тонкую талию, вошел до упора и только тогда кончил. А после просто рухнул сверху, стараясь восстановить дыхание и собрать остатки сил после безумного секса. Правда, Марат не отказал себе в удовольствии насладиться потерянным личиком Ани. После оргазма она еще несколько минут как будто находилась не в этом мире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты тяжелый, — хриплым шепотом выдыхает она на ухо и приходится выйти из нее и подняться.

Аня слабо порывается встать и Марат даже позволяет ей это. Правда, тут же она пошатывается и едва не падает. Приходится подхватить ее под локоть. Пока она соображала, что ответить, Покровский одним движением притянул ее к себе и уткнулся носом в волосы. Эта женщина пахла просто одуряюще — сексом, желанием, похотью и немного чем-то пряным. Ванилью? Марат провел носом по виску вверх, чувствуя, как снова заводится и ухмыльнулся:

— Ты ведь в курсе, где моя спальня?

Аня кивает неуверенно и непонимающе одновременно. Глядя на ее наивное выражение лица Покровский с трудом подавляет довольный хищный оскал.

— Значит, ты знаешь, где меня ждать.

Ох нет, Марат и не планировал так скоро заканчивать с этой малышкой. Чтобы получить самое горячее, ей придется еще постараться.

Глава 3

Пользуюсь тем, пока Марата нет и быстро бегу в душ. Даже под теплыми струями воды меня трясет, как будто от холода. Это случилось! Неужели я все-таки нравлюсь Покровскому? Никогда он и намека не давал на что-то подобное.

Да и разве возможно потерять голову настолько, что будешь делать вещи, которые никогда бы не сделал? Например, спать с чужим мужчиной. Конечно, вроде бы постоянной пассии у Покровского нет, но зато бабник он знатный. Да и не так хорошо я его знала. Только то, что у него какой-то серьезный бизнес, он слишком богат даже по меркам русских олигархов и дьявольски хорош собой.

Ну и еще его предпочтения в еде. Пришлось выучить, потому что вот уже месяц я еще и кухарку замещала. Норов у Марата крутой, как и у всех людей, связанных с большими деньгами, так что мало кто из персонала задерживался в доме хотя бы на неделю. Даже я подумывала уйти когда-то. И ушла бы, если б не были так нужны деньги.

Сначала было стыдно от того, что делал Марат. За всю семейную жизнь с мужем он никогда не позволял себе так откровенно меня касаться. Так… по-хозяйски, порочно, словно ты принадлежишь ему полностью. А потом… потом я поняла, почему те красотки, что бывали в его постели, орали на весь дом. За два года с момента развода у меня не было секса совсем, но ради того, что произошло сегодня, стоило подождать!

Меня лихорадило. Что мне делать, как вести себя дальше? Идти к себе, в крыло прислуги? Или выйти, как ни в чем не бывало, будто я каждый день выхожу из ванной миллионера, и поинтересоваться, не хочет ли он продолжить?

За размышлениями как-то не сразу понимаю, что из душа я уже вышла, на ходу заворачиваясь в полотенце. Опомнилась, наткнувшись на острый темный взгляд. Марат сидел на постели, накинув легкий халат на плечи, полы которого были распахнуты. Взгляд поневоле устремился вниз, по соблазнительно темнеющей дорожке волос. Неяркий свет от ночного бра делал его фигуру еще более порочной. Словно я стояла перед демоном-соблазнителем.

— Знаешь, чего я больше всего не люблю в женщинах? — делая глоток виски, лениво поинтересовался Марат, вздернув бровь.

— Нет, — отвечаю, помедлив, — чего же?

— Когда они одеты.

Жадно сглатываю и снова чувствую эту волну обжигающих мурашек от одного только откровенного взгляда. И делаю то, что обычно не сделала бы никогда — медленно ослабляю полотенце и отбрасываю его в сторону. Медленно, потому что мне нравится, как этот сильный волевой мужчина смотрит на меня. Так, словно я его личный трофей: жадно, по-звериному.

— Молодец, умная девочка, — он всего лишь усмехается уголком губ, а у меня сердце ухает вниз, — подойди ко мне.

Марат не повышает голоса, но от него расходится такая агрессивная аура силы, что поневоле тело подчиняется приказу. Все внутри дрожит от предвкушения, особенно когда он отставляет стакан и крепко смыкает руки на талии.

— Еще и послушная. Сладкая… — довольно усмехается Покровский, прижимая меня к рельефному торсу, и утягивает в глубокий поцелуй. Снова чувствую этот привкус алкоголя на губах.

Марат переворачивается резко, подминает под себя. Не знаю, что со мной происходит, но в этих умелых руках я вообще не способна трезво мыслить. Словно это я только что опустошила стакан неразбавленного виски и поэтому в груди растекается жар. Покровский будто ловит этот момент — его пальцы скользят ниже. Ласкающим движением проводит по внутренней стороне бедра и с губ срывается тихий вздох.

Внутри все сладко дрожит от предвкушения, я уже не отдаю отчета ни в чем. Знаю лишь, что сейчас будет хорошо, слишком хорошо. И так и происходит, когда Марат нажимает на чувствительный бугорок и одновременно с этим прикусывает горошину соска. Тело прошивает сладкая судорога, но он не дает даже опомниться — сразу подминает под себя и ласкает настойчивее. Выгибаюсь в его руках. Кусаю губы, но стон сам собой срывается с губ.