Виктория Вестич – Сводные враги (страница 21)

Мужчины занимают свободные места за круглым столом и Герман с довольной улыбкой опускается в кресло, стоящее во главе стола. Усаживаю Милану и, склонившись, шиплю на ухо:

– Только дернись.

Сам сажусь рядом и впиваюсь глазами в лицо Германа. Он словно знал наперед, чем закончится вечер.

– Что ж, перейдем сразу к делу. Рад сообщить, что моей правой рукой станет мой сын Кирилл, – говорит Герман.

Кажется, удивлены все, но никто не произносит ни слова. В том, чтобы выбрать себе в помощники сына нет ничего зазорного. Не было бы, если этот самый сын хоть немного принимал участие в делах клана, а не прохлаждался где-то, занимаясь только одним делом – тратой денег. Он же ни дня даже не пытался работать, как он станет управлять?

– Думаю, Владимир, ты очень хочешь отдохнуть, поэтому я решил тебя пока не нагружать обязанностями, – с любезной улыбкой обращается к отцу Герман и переводит взгляд на меня, – А вот тебе, Алекс, предлагаю взять под свой контроль службу безопасности.

Ухмыляюсь. Чудесная работа, ничего не скажешь. Одна из самых грязных – постоянно следить за всеми и докладывать о происходящем главе клана ежедневно не только новости, но и слухи. Решил на коротком поводке Громовых подержать, на унизительной работе, которой обычно занимается человек, который не входит в клан?

– Нет, – ровно отвечаю я, прямо глядя в глаза Волкова.

– Нет? – хищно сощуривается Герман.

Молча повожу плечами. Ответ он уже слышал, повторять я не собираюсь. На мне скрещиваются взгляды всех находящихся в зале, в том числе и отца. Недовольство разливается по воздуху. Потому что главе клана никто не перечит.

Во всяком случае, не перечил до этого момента.

Наплевать. Терять мне уже нечего, так что я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.

– Обманом уговорить людей голосовать за себя – это такой победе ты рад, Волков? – мой голос звучит в тишине слишком громко и некоторые вздрагивают.

– Обманом? – фальшиво изумляется Герман. – В чем ты меня обвиняешь, Алекс?

Ловлю предупреждающий взгляд отца. Мы оба знаем, что семьи Солоповых, Ветровых и Плетневых всегда поддерживали нас, но вот что заставило их передумать и выбрать Волкова, которого они терпеть не могли?

– Мы можем назначить переголосование. Честное. Посмотрим, какие результаты будут в таком случае.

– Зачем же, Громов? Это ведь честный выбор Миланы, – слышится справа знакомый голос. Повернувшись, встречаюсь взглядом с Кириллом, сыном Волкова. Он криво улыбается и приветствует меня, шутливо салютуя пальцами. Сальный взгляд перемещается на Милану и во мне поднимается волна непонятной агрессии.

Вернулся, значит, женишок. Рановато. Неужели свадьбу перенесли или так не терпится приступить к своим обязанностям?

– Вы имеете какую-то претензию ко мне? – спрашивает Герман, – Владимир? Алекс? Или может кто-нибудь еще чем-то недоволен? Так выскажите при всех.

Обегаю взглядом сидящих за столом. Те, кто предал нашу семью, прячут глаза, избегая прямого контакта. А жаль. Так и хочется спросить, что же Волков обещал им за свою победу и почему они не предложили перекупить свои голоса. Продажные сволочи. А так и есть, раз им наплевать, что кланом будет управлять тиран, который уже однажды развязал бойню и принес кучу проблем и горя всем.

– Я уже все высказал. Или у тебя плохо со слухом?

– Нет, Герман, – отвечает торопливо отец, перебивая меня, – мы рады поздравить тебя с честной победой. Так долго ты этого желал, так что… поздравляю.

– Надеюсь, все рады своему выбору на ближайшие пять лет, – усмехаюсь я, поднимаясь с места, – Прошу прощения, нам с Миланой пора. Она еще не вышла из детского режима и привыкла ложиться под «Спокойной ночи, малыши».

Хватаю ее выше локтя и тащу следом за собой из зала. Девчонка сначала пытается упираться, но после сдается и покорно семенит за мной. Перепуганная до смерти, но даже испуг не гасит в глубине ее глаз этот упрямый огонек. Чертова кукла. Даже не поняла, что натворила ради своей прихоти. Хочу разодрать эту девчонку голыми руками, наказать как непослушного ребенка.

Потому что заслужила.

******

Милана

Я вжимаюсь в сиденье и боюсь даже взглянуть в сторону Алекса. Он гонит так, что у меня в животе скручивается тугой узел от страха. «Наверное, если мы сейчас разобьемся, будет даже лучше», – мелькает в моей голове мысль. По крайней мере так хоть шанс останется, что я переживу эту ночь. С момента, когда я проголосовала, сводный брат зыркал на меня так, словно в любую секунду готов был накинуться и голыми руками прибить.

Чтобы не провоцировать его, я не сопротивляюсь. Алекс останавливает машину у одной из высоток, выходит из машины и снова вытаскивает меня за руку. Несколько лестничных пролетов мы пролетаем за десяток секунд. Едва успеваю за ним на высоких каблуках и чуть ли не падаю, но Алекс удерживает меня, не давая потерять равновесие.

Поворот ключа – и он впихивает меня в квартиру и буквально швыряет на диван в холле.

– Довольна? – цедит, еле сдерживаясь.

Алекс скидывает пиджак, закатывает рукава рубашки и снимает галстук. Слежу за ним не мигая и не двигаясь.

– Я спрашиваю: ты довольна спектаклем?

Упорно молчу. Знаю, что произнеси я хоть слово – и он взорвется. Чего ждать от него тогда? Алекс подлетает ко мне за секунду. Успеваю только вскочить на ноги, но сводный брат наступает на меня, пока я не упираюсь спиной в стену. Испуганно смотрю в полные ярости глаза Алекса, а он… Он накидывает на мою шею тот самый галстук и затягивает узел туже, сдавливает горло и перекрывая доступ к кислороду. Я дергаюсь в сторону, чтобы сбежать, но Алекс преграждает путь рукой и склоняется ниже.

– Кажется, ты совсем не поняла, насколько нужно быть благодарной за то, что тебя приняли назад. Дали кров, охраняли, – наматывая на руку галстук, глухим от злости голосом произнес Алекс.

– Мне нечем дышать… – сиплю, вцепляясь в край ткани и пытаясь ослабить петлю.

– Ты хоть понимаешь, сколько от тебя проблем? – рычит он, словно не слыша меня, – Из-за тебя в клане одни проблемы. Было бы проще, если бы тебя никогда не было. Жаль, что ты не оказалась в машине со своей матерью.

Его слова словно удар под дых, выбивают последний воздух. Смотрю на него снизу вверх и не верю, что он сказал это. Глаза начинают наполняться слезами и я стараюсь дышать чаще, чтобы не разреветься прямо сейчас.

– Мне плевать на клан! – не выдерживаю я, выдирая из его хватки галстук и ослабляя узел, – Ты слышишь?? Мне наплевать на него!!! Он отнял у меня родителей! И не говори, что они погибли случайно! Не смей, ты слышишь?!

– Ты можешь истерить сколько угодно. Если правда тебе не нравится, она не перестает от этого быть правдой.

– Да? Но ведь это дядя Вова стал главой клана после смерти моего отца!

– Он стал им только потому, что был его правой рукой, вот и все. До момента, пока мы не сможем провести выборы. И, если хочешь, только благодаря Громовым клан наконец стал жить мирно!

– А может быть просто у вас не было другой возможности сместить Дмитрия Орлова?

– И поэтому мы его убили, ты это хочешь сказать? Да? Ну же, договаривай, раз смелая.

– Может быть! Ты же так хочешь, чтобы именно твой отец стал главой клана, может сам и…

Алекс опасно сужает глаза и ухмыляется:

– Давай. Скажи мне это в лицо, детка.

В глубине его глаз полыхает пожар.

– Вдруг ты его и убил! – выпаливаю я.

– Я не убивал его. Дмитрий был и моим другом тоже. Громовы и Орловы всегда были заодно. А ты просто глупая девчонка, которая не разобравшись наломала дров. Зря отец сказал, что ты похожа на Дмитрия. Взбалмошная, капризная, пустоголовая, дурочка – ты похожа на него меньше всего.

От подкативших к горлу слез стало душно, и я сцепила зубы, в который раз не давая себе расплакаться перед сводным братом.

– Можешь говорить все, что захочешь. Я докопаюсь до правды.

– До правды, которая выгодна тебе? Я уже говорил: я не враг тебе. Как и мой отец. Опасаться нужно совсем не меня.

– Точно? Из всех, кто мне встретился в клане, только ты хватал меня за горло и угрожал, – с вызовом вздергиваю подбородок и сжимаю плотно губы, чтобы не показать, что они дрожат. – Скажешь, что для моего же блага?

– Именно так и скажу. А еще мне, может, нравится держать тебя вот так? – вздергивает бровь, склоняясь ниже и снова кладя руку на шею, но уже не сжимая горло. – Тебя стоит проучить. Хотя… ты и сама себя уже проучила, – хмыкает он, отпускает руку и отступает на шаг.

– Или ты просто боишься получить нагоняй от своего папочки, – зачем–то говорю я и тут же прикусываю язык.

В глазах сводного брата снова вспыхивает огонь. Алекс медленно подходит ко мне, а я проклинаю себя за свой длинный язык. Лучше бы промолчала, чем снова его провоцировать!

– Пожалуй, кое в чем насчет тебя я прав, – хмыкает прямо в губы.

– В чем это?

– Ты нарываешься сама.

И Алекс делает то, чего я меньше всего от него ожидаю: наклоняется ниже и целует. Вжимаюсь спиной в стену и таращусь на него круглыми от шока глазами. Сердце оглушительно колотится в груди, но сводный брат будто не замечает моего замешательства. Он ведь шутит, да? Пытается выбить меня из колеи своими действиями?

Не замечаю, когда поцелуй перестает быть шутливым и перерастает во что-то сумасшедшее. За всю свою жизнь я целовалась только с Дэном, но от его поцелуев меня не трясло и по телу не растекалась волной слабость. А от того, что творит Алекс, почва уходит из-под ног. От близости мужчины невыносимо жарко и я не сразу понимаю, что надо что-то делать. Лишь когда его руки крепче сжимают талию и я понимаю, что он хочет поднять меня выше, опоминаюсь и со всей силы прикусываю его нижнюю губу.