Виктория Вестич – Мой лучший босс (страница 2)

Я споткнулась на ровном месте и едва не ткнулась носом в асфальтированный тротуар. Хорошо, что сестра успела удержать меня за руку и не дала упасть. Тут же ее пыл утих и она обеспокоенно залепетала:

— Ты чего, Маш?

А ведь действительно… я не знала об Эдуарде вообще ничего, кроме того, что рассказали родители. Симпатичный, порядочный, наследник корпорации, сын папиного партнера. «Хорошая партия для тебя. Это все, что нужно знать», — так сказал отец на мои расспросы. Нас уже знакомили друг с другом, как будущих мужа и жену. А мы не перечили…

— Ничего, — выдавила сдавленным голосом, — пойдем. Надо такси вызвать.

Тая шагала рядом и подавленно молчала. Лишь когда мы поймали такси, сестренка потянула меня за рукав пальто и просительно заглянула в глаза:

— Маш, а Маш… Я не хочу домой возвращаться…

Сглотнула и отвела взгляд.

— Пока я здесь по работе, время есть. Пара месяцев точно. Может, что — нибудь придумаем, — ответила я и мысленно вздохнула, — вдруг ты сама передумаешь и захочешь вернуться.

— Это вряд ли, — беззаботно заявила младшая, и забралась в салон машины.

Знала бы Тая, как я сама не хочу возвращаться домой. Как нехорошо становится от одной мысли о свадьбе… Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать непрошеные мысли.

— Давай поговорим, когда приедем. Где ты живешь?

— Боже, что это за дыра? — крохотная квартирка удивляла скорее не размерами, а количеством хлама.

Вокруг были разбросаны вещи, пачки от чипсов, пепельница стояла прямо на обеденном столе, полная окурков. В раковине — немытая посуда горой. Да — а, моя сестренка не привыкла убирать сама, вообще впервые столкнулась с этим. Скоро «лодка любви разобьется о быт» и Тая точно прибежит домой.

— Не говори так! Это наша первая съемная квартира! Мы не всегда успеваем убирать, я работаю, он тоже, приходим уставшие…

— Поэтому вы решили тараканов развести? — фыркнула я, — давай уберем немного и после поговорим.

Тая неожиданно согласилась, несмотря на позднее время. Не стала спрашивать у нее, куда вдруг исчез ее гопник, и почему его нет дома. Мы разделили с ней обязанности — сестра отправилась мыть кухню, я осталась разгребать мусор в единственной комнате. Старенький телевизор, шкаф, диван и одно кресло — вот все, что сюда помещалось.

— Ты не представляешь, какой Толя хороший! — пропела Таисия из кухни.

— Угу. Бутылки из — под пива, сигареты, чипсы — наверняка с дружками собирается здесь.

— Бывает, — осторожно произнесла она, — но уже гораздо реже! Я его перевоспитаю.

Мой веселый хохот заставил Таю покраснеть и смутиться. Стараясь сохранить невозмутимый вид, она слишком усердно оттирала сковородку. Из мойки лезла гора пены, даже тарелок из-за этого совсем не было видно.

— Перевоспитаешь, конечно, — отсмеявшись, хмыкнула я, бросая грязные вещи в одну кучу.

— Ты не понимаешь! — яростно натирая тарелку, препиралась сестренка, — Толя уже начал меняться! Он ради меня на работу устроился.

— Какое достижение, — я закатила глаза.

— Он даже научил меня харкать, как Джек Розу в «Титанике»! По-настоящему, а не просто плеваться! Правда же романтично?

Я открыла рот, но даже не нашла, что сказать. Только глазами хлопнула и постаралась подобрать челюсть с пола. Это Тая плевалась, которая всегда была прямо леди-леди?

— В «Титанике» Джек утонул, и Роза прожила счастливую жизнь. Неизвестно, была бы она так же счастлива, если бы его спасли. Ты планируешь своего Джека — Толика утопить в ванной или билет на пароход вам купить? — уточнила я с сарказмом.

— А еще семечки разгрызать научил, сразу по три! — разгоряченно доказывала Тая.

Кажется, она меня вообще не слышала.

— Надеюсь, вы предохраняетесь, — тяжелый вздох слетел с губ, — Иначе это будет все, чему вы своих детей сможете научить. Тая, ты под угрозой отчисления из МГИМО. Отец едва сумел выбить тебе академический отпуск!

— Я собиралась отчислиться и поступить здесь, в Курске. Толя не хочет уезжать отсюда.

Дешевая уродливая ваза выскользнула из рук и с жалобным звоном раскололась. Эта новость подняла внутри волну гнева.

— Тая, ты что, совсем тронулась? — прошипела я, швыряя в сторону сестры одежду, которую успела собрать в комнате.

— Ай! Из нас двоих сумасшедшая — это ты! — с опаской заявила она и вооружилась сковородкой, — не подходи, бешеная!

— Я все понимаю, что ты влюбилась в этого идиота, у которого одни семечки и «Абибас» в голове. Но это не повод портить себе жизнь! Ты же пожалеешь потом, но уже поздно будет!

Неужели она не понимает, что окончательно губит себе шанс на хорошее образование и приличную работу? Если отец узнает, ей придет конец!

— Я ее не порчу! Я живу так, как мне захочется! И ни о чем я не пожалею. А вот ты — да! — обличающе ткнула Тая сковородкой в мою сторону. — Это ты у нас перед папиком стелешься, чтобы ему угодить! Окончить МГУ по специальности, которую терпеть не можешь — пожалуйста! Жить по его указке — конечно, папочка! Замуж выйти за придурка какого-то, которого первый раз увидела — ты даже не перечишь! Я не хочу жить так, как живешь ты! Хочу сама выбирать, кого любить, с кем спать и что мне делать!

— Тая…

— Не собираюсь я возвращаться домой! И подачки мне от вас не нужны. Можешь так же и отцу передать. Не мешайте мне жить обычной жизнью! Проваливай отсюда! Еще сестра называется! Только и рада, что папочке угождать, надежда семьи!

— Закончила? — процедила я сквозь зубы.

Покрасневшая Тая дрожала и, кажется, вот-вот готова была разреветься, но подбородок вскинула гордо, уступать не собиралась. Чертов Толик и правда плохо на нее влиял.

— Я думала, что ты за меня, что приехала меня поддержать, — голос сестры дрогнул и она отрезала, — Убирайся. Видеть тебя не хочу.

— Договорим, когда успокоишься, — бросила я, давая понять, что разговор не окончен.

Быстрым шагом направилась в прихожую. Хотелось немедленно сбежать отсюда. От злости и ярости дрожали руки. Я так торопилась, что схватила только сумочку и пулей вылетела на лестничную клетку. Только дверью напоследок от души шибанула.

Не полегчало.

Глава 2. Встреча

На лестничной площадке холодно и еще — темно. Только тусклый свет от окна пролетом выше освещает участок впереди. Я останавливаюсь, судорожно дыша. После ссоры с сестрой внутри все кипит. От гнева, злости и… горечи. Тая сказала всю правду. Озвучила мысли, которые я упорно гнала от себя, боялась даже подумать о чем-то подобном.

Дрожащими пальцами расстегиваю молнию на сумочке, чтобы найти в потайном кармашке пачку дамских сигарет. Еще один секрет. Я до сих пор как маленькая девочка боялась, что родители накажут меня за них. Погрозят пальцем, скажут: «Как же так, Машенька? Ты же хорошая девочка!». А я что? Я хорошая. Просто иногда нервничаю, когда не оправдываю надежд.

— Я тебя не видел здесь раньше.

Хриплый голос в темноте звучит как раскат грома.

Вздрагиваю от неожиданности так сильно, что сумка вываливается из рук. Испуганно таращусь на того, кто это произнес, по инерции вжимаясь в стену подъезда спиной. Скудного света едва хватает, чтобы различить в полумраке напротив меня высокую фигуру мужчины. Но лишь смутные очертания, потому что стоит он в самой темноте, за кругом света.

Сердце стучит где-то в висках. В нескольких шагах от меня тлеющий огонек сигареты разгорается ярче, когда мужчина затягивается. И я понимаю, что до сих пор не ответила.

— Я… закурить хотела… — невпопад мямлю хриплым голосом.

Мужчина шагает вперед, под скудный свет фонарей, и я наконец могу разглядеть его черты лица, пусть и смутно. Волевой подбородок, четко очерченные скулы, нарочито небрежная прическа. Темные глаза смотрят прямо на меня.

Когда мужчина подходит практически вплотную, хочется отшатнуться дальше, настолько у него подавляющая аура. Но я уже прижата к стене. И если бы не это, и не валяющаяся где-то внизу сумка, я бы вообще сбежала.

От него пахнет моим любимым мужским парфюмом. Таким смутно знакомым и сексуальным, что подкашиваются ноги.

— Это последняя.

Протягивает мне свою сигарету, и я не сразу, помедлив, беру ее. К черту всю гигиену, лучше я докурю ее, иначе просто не смогу успокоить нервы. Когда наши пальцы соприкасаются, тело словно прошибает ток. Я шумно сглатываю и как завороженная слежу за тем, как мужчина медленно опускается вниз, не сводя с меня глаз. В горле пересыхает окончательно от этого взгляда, даже голова кружится.

— Твоя сумка, — он медленно поднимается и протягивает мне сумочку, — советую не медлить, иначе от сигареты останется пепел.

Благодарно киваю, забираю сумку и отвожу глаза. Боже мой, Маша, что это было? Мужчина оказал обыкновенную любезность, а у тебя уже тело будто иглами прошило. Вот что значит практически полная изоляция и отсутствие в жизни каких — либо свиданий.

Я выдохнула и наконец затянулась любезно предложенной сигаретой. Вообще-то курю я очень редко, только когда сильно шалят нервы. Какие-то дамские, в которых и никотина почти нет. Грудь сдавливает будто кольцом, когда дым от этой сигареты попадает в легкие. Я надсадно кашляю и жадно глотаю воздух. Крепкие настолько, что даже голова закружилась.

— Ты в порядке? — снова этот обволакивающий мягкий баритон. Глубокий, с хрипотцой. Внутри от этого тембра предательски екает.

— Да… нормально… — хриплю в ответ.