Виктория Вестич – Мама по контракту (страница 7)
А, собственно, что как максимум? Я ведь о нем ничего не знала, совсем. Вполне может оказаться, что Демид сам с каким-нибудь криминалом связан. И этот человек не просто знает мой адрес, еще и домой меня везет… Мысленно я обещаю себе, что все это только на два дня. Не могу я так подставлять маму, брата с сестрой. С такими людьми водиться опасно.
Но Леся… малышку было безумно жалко. Отец где-то раны залечивает, надеюсь, хотя бы не на грани комы, а мамы вообще нет. По сути, сейчас ей только я заниматься буду, чужой человек.
Пока я судорожно размышляю, что же делать дальше, машина уже сворачивает на знакомом перекрестке к поселку.
- Останови здесь, - опомнившись, прошу я, когда мы подъезжаем к одному из заброшенных домов.
- Зачем? – удивленно вскидывает брови Демид, но скорость замедляет, - До твоего дома еще две улицы ехать.
- Потому что, если ты меня привезешь прямо к моему дому на своей машине, которая бешеных денег стоит, проблем и сплетен после не оберешься. Лучше я пешком дойду.
- Ты серьезно? – спрашивает с сомнением, - У тебя же на руках Леська будет, еще и сумку тяжелую тащить.
- Ничего, справлюсь, - преувеличенно бодро киваю я головой.
Как представлю все эти сплетни и пересуды, аж передергивает. Нет уж, лучше пешком.
- Сонь, не говори ерунды…
- Останови, Демид, кому сказала! – возмущенно рявкаю я.
От неожиданности мужчина нажимает на педаль тормоза и авто резко останавливается. Демид оглядывает меня недоуменно, а я, стушевавшись, тороплюсь выбраться из салона. Ну что я сделаю, если у меня уже нервы не выдерживают?
- Может я хотя бы помогу донести? – интересуется он, глядя на то, как я сначала достаю сумку с вещами, вешаю ее на плечо и сгибаюсь под ее тяжестью, а после беру на руки Лесю.
- Нет! – отвечаю резче, чем нужно.
- Мы можем скрытно идти. Где-нибудь, где домов меньше или деревья густо растут.
- Демид, - предупреждающе повышаю голос.
- Ну ладно, ладно, - недовольно хмурит брови он. Только я делаю шаг в сторону, как он окликает: - Эй! Ты не оставила мне номера.
- Черт, - ругаюсь под нос.
Воровато оглядываюсь вокруг, и, только когда убеждаюсь, что никого на улице нет, шагаю назад к машине и диктую номер телефона.
- Только учти, что те идиоты мне сумку так вчера швыряли, что и ноутбук, и телефон разбили, - предупреждаю я.
- Но сим-карта же рабочая.
- Мне некуда ее ставить. Телефон есть только у мамы, а он ей и самой нужен.
- Соня, - не выдержав, ухмыляется весело Демид, - ты не девочка, ты беда.
- Вообще-то я не виновата, что просто хотела уехать домой! – выпаливаю я возмущенно.
Я что, теперь еще и виновна в том, что мне всю мою технику расколошматили? Что похитили и, кто знает, может быть чуть не убили??! Разворачиваюсь и сердито топаю по дороге вперед, по направлению к моему дому. Слышу, как позади резко газует машина и останавливаюсь. Она тормозит рядом и мужчина, наклонившись, протягивает к окну что-то.
- Подожди. Возьми визитку. Если что вдруг, позвонишь с маминого? С этим проблем не будет?
Молча мотаю головой, забирая ламинированный прямоугольник, и прячу его в карман джинсов.
- Может все-таки помочь? – снова спрашивает Демид, - Пока не уехал, ты еще можешь передумать.
- Ой, да езжай ты уже! Сама справлюсь! – отдувая со лба прядь волос, говорю с надрывом.
- Тогда до скорого. Дальше деревни – ни ногой, поняла?
- Да поняла я все. Мне и ехать-то некуда.
- Кто тебя знает, Соня Синицына, где ты себе приключений найдешь, - нахально улыбается Демид.
Жаль, руки заняты, так и тянет его треснуть!
- Мои парни за тобой присмотрят. Увидимся, - подмигивает мужчина и поднимает стекло.
- Что? Какие еще парни? – спрашиваю обескураженно, но Демида уже и след простыл. Только пыль столбом за собой оставил.
- Вот же… зараза, - выдыхаю я и улыбаюсь Лесе, - ну что, солнышко, пошли домой? Там игрушки, дети есть другие, весело будет.
Повезло, что малышка оказалась такой тихой и не капризной. Мы были рядом всего ничего, а я уже заметила, как она всегда внимательно слушает, когда ей рассказываешь что-нибудь, как она любит задумчиво рассматривать что-то новое. А еще во сне приползает под бок и так прижимается крепко, пальчиками за руку держится… Сердце снова сжимается от мысли, что сейчас она совсем одна. И за такой вот крохой гоняются какие-то придурки, чтобы ее отцу отомстить. Звери последние, ничего святого.
Когда подхожу к знакомому дому, поневоле ускоряю шаг. Хочется как можно скорее уже поставить на пол неподъемную сумку, да и Лесю ссадить с рук. Она вроде бы кроха совсем, но мне безумно тяжело нести вес вещей и ребенка на себе. Помощь Демида и правда пригодилась бы, но я отлично помнила, что в нашем поселке везде свои уши и глаза. Потом судачить полгода будут, не меньше…
Если честно, даже сейчас я оказалась не готова к встрече с мамой. Всю дорогу мысли были заняты другим, и я толком не придумала подходящих слов, чтобы хоть как-то человеческими словами описать ситуацию. Судя по тому, что ворота и дом оказались открытыми, сегодня был не мамин день дежурства в школе. И чем ближе я подходила к дверям, тем сильнее колотилось сердце.
Надеюсь, все пройдет хорошо и хотя бы против Леси эти пару дней мама не будет против… Во дворе и на огороде ее не видно, поэтому я сразу вхожу в дом. Она не сразу замечает меня: возится с тестом, наверное, снова собирается обожаемые Илюшкой пончики делать. На скрип двери она оборачивается и лицо мамы вытягивается от удивления.
- Ох боже, Сонечка! – охает она, увидев меня на пороге с Лесей в одной руке и вещами в другой. Мама закрывает рот ладошкой и оседает на стул.
А я… я слова не могу вымолвить. Только шепчу хрипло:
- Мама… - и начинаю горько плакать.
Роняю сумку на пол и прижимаю малышку к себе. Наверное, сказывается вчерашнее напряжение, потому что слезы текут сами собой, а я не могу их ни остановить, ни сказать ничего толком. Ни что меня из института отчислили, ни что похитили вчера и чуть не убили, ни что, если бы не чужой незнакомый мужчина, я бы на пороге сейчас даже не стояла.
Но мама-то этого не знает, да и не стоит ей говорить. Только распереживается еще больше. Может быть поэтому она воспринимает мои слезы совсем иначе и бросается ко мне:
- Сонечка, дочка, ну ты что! Ой, перестань, а то я сама сейчас расплачусь, – она быстро вытирает руки, обнимает меня, выдавливает улыбку и забирает с рук хныкающую Лесю, - Посмотри вот, малышку напугала.
Я торопливо вытираю слезы и не решаюсь сделать шаг. Но мама кивает:
- Заходи скорее. Чай будешь? Или, может, ты проголодалась? Малышку давно кормила?
- Нет, не буду. Спасибо, мам. Лесю надо покормить, наверное, - выдыхаю, проходя на кухню и опускаясь на стул.
- А, так эта красотуля Леся? Привет, зайка, я Нина, - мама ставит девочку на ноги и весело ей подмигивает.
Сама не могу сдержать улыбки, глядя на то, как Леся сразу заулыбалась, мгновенно забыв про все плохое.
- У меня с собой есть для нее еда, - опоминаюсь я и бросаюсь к сумке, в которую сложила немного вещей, что привез вчера Демид, и еду для ребенка.
Ставлю на стол несколько баночек пюре и молочную смесь. Мама пока отпускает Лесю на пол и принимается готовить для нее молоко из смеси.
- А институт? – мама поднимает на меня глаза и смотрит таким проникновенным взглядом, что я снова ощущаю безмерное чувство вины. Оно накатывает удушающей волной. Не могу из себя и слова выдавить, признаться, как я ее подвела.
Мама растила меня без отца – он погиб еще когда я была маленькой. Потом, когда я уже выросла, вышла замуж, но отчим не задержался надолго. Нашел себе новую женщину и с тех пор не вспоминал ни про Илью, ни про Валю. Только раз в месяц от него алименты приходили – три тысячи рублей. Ради того, чтобы не платить ни копейки больше собственным же детям, он даже зарплату официальную себе сделал мизерную… А я просто не могла бросить ни маму, ни брата с сестрой, поэтому и помогала, как могла. Как лучше хотела. Допомогалась…
Мама понимает без слов. Только качает головой и улыбается ободряюще:
- Ничего, ничего. Все хорошо будет, Соня.
Улыбается, но по глазам вижу – расстроена, и это еще мягко сказано. Хочу ей сказать, что еще ничего не кончено, все равно я своего добьюсь: и образование получу, и работу хорошую найду. Но слова застревают в горле. Может, потому что я сама во все это уже мало верю. Из-за всех этих неудач руки просто опускаются.
- Как так вышло-то, дочка? – тихо спрашивает мама.
Ее голос вырывает меня из раздумий, и я сначала не понимаю, о чем она, а после вздыхаю:
- Просто я никак не смогла учебу с работой совместить.
- Да нет, я о малышке. Почему же ты мне не сказала, что беременна?
Становится нестерпимо стыдно. Черт, что же я сразу все не прояснила! Еще и разревелась на пороге, неудивительно, что подумала она, что я плачу из-за того, что с ребенком на руках домой вернулась.
- Мама! Это не моя дочь, это… дочка подруги, она попросила с ней посидеть пока.
Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что мама не верит.