Виктория Вера – Служанка для прокаженного лорда (страница 61)
Он целует до тех пор, пока в лёгких не заканчивается воздух, пока я окончательно не теряю рассудок. От жёстких губ. От слишком чутких пальцев. Что заставляют дрожать в нетерпении моё тело. Что превращают меня в одно сплошное невыносимо-томительное желание.
Я цепляюсь за его плечи, я погружаю пальцы в прохладу волнистых волос, и будто со стороны слышу собственные тихие всхлипы.
Я выгибаюсь ему навстречу. Я не чувствую боль. Лишь медленное и неотвратимое падение в бездну… где каждый мускул, каждый мой нерв сдаётся на милость его воли.
Я закрываю глаза. Мир уплывает, оставляя шлейф томления, и обессиленное тело, и ощущение полёта в сердце бури.
Я чувствую, как меня обвивают сильные руки. Судорожно прижимают к разгорячённому жёсткому телу, баюкают и с благоговейной нежностью гладят по волосам, осторожно перебирая пряди… будто мгновения назад эти же пальцы не впивались в мои бёдра с силой, способной оставить следы…
— Хочу держать тебя в объятиях до конца своих дней, Тайли.
Эпилог. Часть 1
Когда наша карета подъехала к строящемуся портовому городку, рыжее солнце уже медленно катилось к горизонту.
— Так что ты хотела мне показать? — Кейн первым спрыгивает на землю и помогает спуститься, бережно придерживая меня под локоть.
— Увидишь, — улыбаюсь. Чувствую приятное предвкушение, хотя я и сама-то толком ещё ничего не видела. Знаю только со слов своего слуги, что уже всё готово. — Идём, как раз скоро стемнеет.
Начинаю бодро шагать по свежевымощенной брусчатой дорожке.
Кейн хмыкает, в один шаг догоняет и собственнически кладёт руку на мою талию. Чуть позади за нами, негромко позвякивая оружием, следует пара охранников.
Мы проходим мимо лавки пекаря и мимо таверны, втягивая носом тонкую смесь запахов сдобной выпечки, дыма и жареного мяса. То тут, то там слышится ритмичный стук топоров и перекрикивания рабочих.
Кажется, что это мелочи, но моё сердце радуется, когда я вижу, как преображается долина. Её уже не назовёшь глушью, в которой остановилось время. Всего за год с небольшим некогда безлюдный берег превратился в маленький, кипящий жизнью портовый городок, и новые люди всё прибывают и прибывают.
Всё потому, что мы создали весьма лакомые условия для строительства. К тому же сильно снизили подати и стараемся помогать новым жителям. К примеру, камни и брёвна доставляются сюда бесплатно. Для этого Кейн выделил лошадей и четыре телеги. А ещё поставил людей, которые помогают организовать строительные работы и следят, чтобы новые жители честно помогали друг другу. В четыре пары крепких рук новые дома строить сильно проще, чем в одиночку.
В замке тоже кипит работа. Повсюду снуют слуги и охрана, которых мы с Кейном привезли с собой из столицы. Замок сверкает чистотой и ухоженностью, на стенах висят расшитые гобелены, а широкие подоконники украшают горшки с целебными травами, которые наполняют пряными ароматами замковые коридоры.
Это может показаться странным, но Фарие мы решили оставить — ей отлично удаётся следить за тем, чтобы работали другие. К тому же ещё никому не удавалось что-то украсть у неё из-под носа. Фарие словно Цербер — чует любые ухищрения слуг. Наверное, потому, что и сама мыслит в схожем направлении.
Моран тоже на прежнем месте — привычно работает в своей лаборатории, где пару раз в неделю я помогаю ему делать новые партии звёздных гирлянд. Мы всё ещё не доверяем это дело посторонним, оберегая свои секреты. Хотя сейчас гирлянды уже не имеют той ценности, что в первые месяцы, всё же спрос на них велик и цена помогает понемногу наполнять наши сундуки золотом.
Вдыхаю полной грудью запахи сосны и свежей стружки, которые доносит с озера ещё холодный весенний ветер. Он шаловливо пробирается под тонкую шерсть, подбитую шёлком, и заставляет меня чуть сильнее свести полы богатой накидки на уже заметно выпирающем животе.
— Надо было заставить тебя одеться теплее, — Кейн хмуро цыкает и притягивает меня ближе. — Весна в этом году довольно прохладная.
— Всё хорошо, — отмахиваюсь. — Рядом с тобой мне жарко даже в сильные морозы… — с моих губ срывается смешок, которому вторит тихое рычание Кейна.
Его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее, вызывая ворох сладких образов.
Мысленно одёргиваю себя. Уф. Это всё гормоны.
В последнее время я ничего не могу поделать со своими мыслями. Гормоны второго триместра буянят, и я ощущаю себя свихнувшейся мартовской кошкой. Слишком чувствительная и вспыхиваю как спичка, от малейшего прикосновения Кейна. Чем он, впрочем, беззастенчиво пользуется.
Незаметно выдыхаю и стараюсь сосредоточиться на последних изменениях портового городка.
По обе стороны от центральной дороги строятся дома, и открываются лавки. Несмотря на вечер, люди вовсю занимаются делами. Вот торопливо идёт женщина с корзиной кореньев, вот двое молодых коренастых мужчин толкают тележку, гружёную бочонками, а рядом неспешно плетётся олень, подгоняемый седой старушкой — олень тянет повозку с дровами и сворачивает на отходящую вправо улочку.
Наше появление не остаётся без внимания, и я то и дело ловлю на себе любопытные, робкие и пристальные взгляды, а порой даже слышу, как одни жители зовут других посмотреть на появление леди долины.
Их любопытство понятно — это первый раз, когда мы с Кейном открыто прогуливаемся вместе.
До сих пор видеть леди Кордэйн удавалось лишь замковым слугам, а местным оставалось довольствоваться слухами о моей внешности со слов слуг. Если я и покидала замок, то лишь внутри кареты либо переодевшись в простые одежды и накинув на голову капюшон. Обычно при этом я брала с собой пару слуг, которые меня незаметно охраняли.
И да, моё имя при слугах никогда не называлось. Кейн всегда следил за этим, обращаясь ко мне “моя леди”. Слуги же обращались ко мне исключительно — “госпожа”.
Конечно, это было сделано намеренно.
Нам нужно было выиграть время, чтобы наладить в столице хорошие отношения с некоторыми аристократическими семьями. А узнай местные жители, кто их леди, то рано или поздно слухи бы доползли до столицы и помешали бы нашей легенде о “племяннице Лайонела Броднака”.
Зато теперь всё это уже не имеет значения. Наши знакомые уверены, что я получила лучшее образование, а это никак не увяжется со сплетнями о сбежавшей от отца бедной деревенской девочке. Как и предрекал Лайонел. К тому же это будут не первые обо мне столичные сплетни. За этот год чего только я о себе ни слышала. От легенды о том, что я незаконнорождённая дочь герцога де Гарти до рассказов, о том, что Кейн спас меня из плена во время боёв под Ракатскими Высотами. Так что новые слухи способны лишь вызвать усмешки на лицах тех, с кем я уже лично знакома.
— Осторожно, родная, — Кейн останавливает меня, когда нам едва ли не под ноги бросается упитанная перепёлка, за которой гонится какой-то малец.
Шустрый подросток ловит перепёлку у самых моих ног, поднимает на нас взгляд, краснея до кончиков ушей, затем бросает взволнованное “простите, леди и лорд Кордэйн”, низко кланяется и убегает.
— Мне кажется, он это нарочно сделал, — по-доброму усмехается Кейн.
— Что? Зачем?
— Затем, чтобы рассмотреть леди долины вблизи, а затем хвастаться этим перед мальчишками. Они там сбоку столпились и теперь бурно его расспрашивают, — бросает взгляд в ту сторону, куда убежал мальчик.
Улыбаюсь. Сплетни — одно из любимых развлечений, что здесь, что в столице.
Моя служанка как-то рассказала, что местные порой судачат о некой Лельке, что не послушалась отца и отказалась от достойного брака. Лорд долины сделал её своей любовницей, а потом она куда-то пропала. Злопыхатели взахлёб обсуждают, что новая леди лично прогнала её из замка.
Я посмеивалась над этими разговорами, но тайну свою, разумеется, не открывала.
Рядом слышится оглушительный звон, я вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук.
Передо мной лавка с кувшинами молока, горшками масла и сырами. За прилавком оторопело замерла девушка с вытянутым лицом. Лицом, в котором я узнаю свою младшую сестру — Дарлину.
Не успеваю открыть рот, чтобы поздороваться, как из лавки вылетает разъярённая матушка Уллера и с размаху залепляет Дарлине по шее мокрой тряпкой.
— От, дурья башка! Опять что-то побила? — матушка Уллера с досадой хлопает себя по бокам и сокрушённо рассматривает осколки горшка, по которым расползается жёлтое масло. — Да что ж за беда такая! Ничего-то тебе доверить нельзя!
— Да я… я… — Дарлина растерянно потирает шею и встряхивает головой, словно пытается сбросить морок, а затем снова огорошено таращится в мою сторону. Её взгляд особенно долго задерживается на руке Кейна, собственнически покоящейся на моей талии, на моём ещё не большом, но достаточно заметном животе и на перстнях, украшающих мои пальцы.
— А ну, прочь от моей дочери, старая кошёлка! — из двери соседней лавки с поварёшкой в руке вылетает взъерошенная мачеха и набрасывается с бранью на матушку Уллера. — Не смей подымать на Дарлиночку голос!
— А чего это Дарлиночка твоя не могёт ничего?! — язвительно парирует женщина, с досадой пиная осколок разбитого горшка. — А я тебе скажу чего! Потому как к работе не приучена да не обучена! Дуреха она, потому что! Только в зеркало любоваться да цацки у моего сына выклянчивать может! А проку-то от неё никакого! Разорение с ней одно!