Виктория Вера – Служанка для прокаженного лорда (страница 44)
То есть к осени? До этого времени может многое произойти, и мы оба это прекрасно осознаём.
В воздухе повисает напряжение.
Я уже поняла, что Кейн ненавидит признавать собственную уязвимость… а отсутствие денег — это тоже уязвимость. Беспомощность. Слабость.
Подобное признание даётся Кейну болезненно.
— Тайли, — продолжает тихо, впервые не смотрит в лицо, а устремляет взгляд куда-то вдаль, где за окном проплывают низкие облака. — Как младшему сыну в семье, мне не было положено землевладение. Меня с младенчества учили воевать, но я не разбираюсь ни в торговле, ни в управлении большими земельными наделами. Мой отец занимался лишь сбором податей, а всё свободное время проводил в праздности. Делами в имении заправлял старый приказчик, и в его обязанности не входило делиться наблюдениями с господскими сыновьями.
— Хотите сказать, что вы… — ловлю его вздёрнутую бровь и исправляюсь. — Ты… ты не знаешь, что делать со своими владениями?
— Я понимаю, что неправильно собирать с людей подати посредине зимы, потому что они на это не рассчитывали… но не знаю, как иначе можно пополнить собственную казну.
Замечаю, как напряжены его плечи.
— У вас… у тебя осталось немало ценных вещей в сундуках. И если бы удалось их выгодно продать, то золота бы хватило продержаться до осени…
— Даже если бы удалось продать содержимое сундуков, — он делает акцент на слове “если”. — То едва ли этого золота хватило бы на оплату надёжной охраны.
Глава 40. Сырая идея
Весь день я думаю о нашем разговоре, прикидывая и так, и эдак, но понимаю, что мои идеи требуют времени, инвестиций и свободы действия. А это то, чего у нас как раз нет.
Как можно что-то строить и развивать, когда мы оказались практически заложниками в этом замке?
Какой-то замкнутый круг.
Тем более теперь, когда враги лорда Кордэйна засомневались, в его готовности тихо умереть от яда. Почти уверена, что после вчерашней стычки, они ждут подкрепления.
Сколько времени у нас в запасе? Сутки? Двое суток?
А что будет, когда наёмников станет больше?
Что, если они перекроют для нас возможность получать еду? А это совсем несложно — стоит только припугнуть тех, кто подъезжает к замку.
На сколько хватит наших запасов? Возможно, мы и продержимся какое-то время на рыбе, которую удастся выловить в гроте, но что дальше? Как долго это может продолжаться?
Тревожность нарастает, и я ловлю себя на том, что, проходя мимо окон, стараюсь держаться подальше.
Когда солнце начинает клониться к закату, к замку подъезжает телега. В извозчике я узнаю Сайма — сына тётушки Марты, и спешу к массивным кованым дверям главного входа.
Ещё с вечера Кейн всем запретил открывать наружные двери без его ведома, так что я отворяю лишь маленькое зарешеченное слуховое окошко.
— Сайм! — подзываю его ближе. — Тебя прислала матушка?
— Ага. Велела узнать, что да когда подвезти в замок, — растягивает широкую улыбку, и я незаметно выдыхаю.
Он не был бы так расслаблен, если бы встретил кого-то из наёмников. Верно?
— Вези то, что долго хранится, Сайм! Отбери разного. На сколько хватит того задатка, что я оставила вашей матушке, — решаю не экономить, потому что не представляю, к чему готовиться.
— Хорошо, Лелька! Не волнуйся, для тебя отберём только лучшее! — задорно подмигивает.
— Спасибо, Сайм, — рассматриваю его улыбчивое лицо через решётку маленького окошка, думая о том, что он очень похож со своей сестрой… с той самой, которая плела кружевные гирлянды. — Погоди, Сайм! А ты бы мог раздобыть для меня светящегося мха?
— Древосвета?
— Да-да, именно его.
— Мог бы, отчего бы не смочь? — почёсывает затылок. — А сколько надо-то?
— Мешок! А лучше три! И привезти его нужно уже завтра вместе с провизией!
В голове крутится ещё сырая идея, но над деталями я подумаю позже. Главное сейчас — заполучить сырьё.
— Это куда ж столько мха?
— Надо мне очень, — уклоняюсь от прямого ответа.
— Оленя кормить, что ли?
— Угу, — вру не моргнув. — Если привезёшь завтра, то я за каждый мешок тебе по четверти серебрушки выдам. Согласен?
Присвистывает.
— А то! Ещё как согласен! — со смехом. — Это ж какой дорогой олень получается…
***
Сайм не подводит и уже к следующему полудню привозит не три, а целых четыре мешка мха.
— Четвёртый в подарок, красотка, — весело подмигивает, когда я протягиваю ему деньги.
Снаружи тянет морозным воздухом, и я незаметно ёжусь от холода, несмотря на накинутый на мои плечи плед.
— Помочь донести-куда? — едва не засовывает любопытный нос в приоткрытый проём массивных дверей.
— Нет-нет, оставь всё у входа!
Наблюдаю, как Сайм на пару со своим молчаливым братом быстро перетаскивают всё содержимое телеги к стене.
— Лелька, у нас танцы в деревне будут, когда праздники начнутся, — говорит, закончив разгружать провизию и вытирая слегка взмокший лоб тыльной стороной ладони. — Хочешь со мной пойти?
Неужто сплетни обо мне не успели дойти до их деревни? Или староста моей деревни приказал гостям несостоявшегося венчания держать язык за зубами?
— Спасибо, Сайм, но я вынуждена отказаться, — вежливо улыбаюсь.
Когда они уезжают, Кейн выходит из тени каменной ниши, хмыкает и опускает арбалет, которым он целился в приоткрытый проём.
Какое-то время он провожает удаляющуюся телегу мрачным взглядом, затем… затем дверь захлопывается, а я как-то неожиданно оказываюсь зажатой между холодной каменной стеной и его телом.
Кейн сжимает мою шею сзади, удерживая так, чтобы ему было удобно, и впивается в мои губы.
Жадно. Обжигающе. Остро.
Воруя остатки дыхания.
— Ты же понимаешь, что ты моя?
Глава 41. Их план
Потемневший взгляд Кейна пробирается мне под кожу. Он не спрашивает. Он утверждает. И я ещё не знаю, как отнестись к его словам.
Хорошо это для меня или плохо?
И чем это всё может кончиться?
Мне страшно думать о том, что однажды его поцелуи будут принадлежать другой.
— Можно спросить, зачем тебе этот мох? — его голос смягчается и вырывает меня из тревожных мыслей. — Только не говори, что это для Ойта.