Виктория Вера – Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (страница 24)

— Ну не желаете и ладно, сама прогуляюсь.

С гордым видом покидаю вожделенную террасу с закусками, оставляя канцлера глотать от возмущения воздух.

Знать бы ещё, где эти комнаты для дэй. Всё же я надеялась хоть на чью-то помощь здесь. Ладно, нужно подумать. Раз здесь есть еда и напитки, то туалеты тоже должны быть где-то неподалёку… но и не очень близко. Немного наблюдательности и вот я пристраиваюсь за парочкой аристократок, движущихся в сторону одного из арочных проёмов.

Бинго!

Туалетная зала просторна и роскошна. Но самое главное, здесь можно остаться в одиночестве в отдельной комнатке, в которой к тому же есть золочёный краник с водой. Конечно, тут есть служанки, готовые помочь дэям с платьями, но мне они ни к чему.

Наклоняюсь, чтобы попить. После нескольких глотков прохладной воды мне не становится, но от обиды хочется по-детски разреветься. Я здесь словно мишень: для едких словесных уколов, для чьих-то скрытых интересов, для интриг, для новых сплетен… Не знаю, как я справлялась раньше, но сейчас мне хочется забиться в угол, поджать ноги и просто сидеть в тишине и покое.

Трудно, когда все словно объединились против тебя. Ещё труднее, когда ты не понимаешь, как вести себя со всем этим. Опускаюсь на широкий пуфик возле высокого зеркала в золочёной раме, несколько минут смотрю в одну точку, а затем меня разбирает истерический смех, потому что осознаю — здесь самое приятное место во дворце. Тут же закрываю рот ладонью, чтобы меня не услышали и не сочли сумасшедшей.

Спряталась, как мышь в нору. Слабачка!

Если бы это не дало повода для новых сплетен и гадких комментариев, я бы осталась здесь до конца вечера, а так приходится привести себя в порядок, расправить плечи и вернуться в бальные залы…

Фальшивые улыбки. Танцы. Бесконечные лица, от которых никуда не деться. Подозрительные дио, которые задают одни и те же бесцеремонные вопросы: “будет ли ваша с графом помолвка расторгнута?”, “могу ли я рассчитывать на ваше внимание к своей скромной персоне?”. Им нужен титул, земли, больше власти, лояльность монарха.

От слабости и голода у меня кружится голова. Я хочу отдохнуть, но едва ли здесь можно найти уединённое место. Снова сбежать в комнаты для дэй? Этот трюк нельзя использовать часто. За мной следят. Меня обсуждают. Прожигают любопытными взглядами. Очередной танец подходит к концу, и я краем глаза выхватываю из толпы хищно приближающегося канцлера. Трижды гадство!

— Позвольте пригласить вас, ваша светлость? — дио Зейн-Малик опережает. Соглашаюсь, не скрывая радости и облегчения. Это первое лицо за целый вечер, которое я по-настоящему рада видеть.

— Благодарю, дио, вы очень вовремя, — искренне улыбаюсь, наблюдая его понимающую усмешку.

— Вы сегодня невероятно популярны, милая герцогиня.

— О чём уже не раз успела пожалеть, ваше благородие.

— Поверьте, многие ваши злопыхатели сейчас давятся слюной, наблюдая за таким триумфом.

— В таком случае вам сто́ит подготовить лекарей. В их слюне слишком много яда, как бы ни отравились поперхнувшись.

Низкий открытый смех королевского поверенного привлекает к нам лишнее внимание, и я немного тушуюсь.

— Кхм, простите, ваша светлость, — исправляется Зейн-Малик.

— Ничего страшного. Рада, что хоть кому-то весело.

Дружелюбная улыбка и несколько незамысловатых танцевальных па.

— Могу я попросить вас об одном одолжении? — болезненные ощущения в уставших ногах напоминают, что мои силы близки к нулю.

— Буду рад оказаться полезен.

— Не могли бы вы увести нас к диванчикам… подальше от не в меру наблюдательного канцлера?

— Конечно, герцогиня, — усмехается и бросает на меня понимающий взгляд.

Небольшой круг по залу, чтобы затеряться, и вот мы у дальней правой колоннады. Прямо перед моими глазами с дивана встаёт солидный дио, словно освобождая его специально для меня. Какая удача!

Опускаюсь, едва сдерживая стон облегчения. Осторожно осматриваюсь вокруг на предмет подставы в виде какой-нибудь очередной группы “доброжелательниц”.

Слева расположились пожилые матроны, увлечённые беседой. Справа — молодая парочка, не сводящая друг с друга глаз. Как мило… Интересно, если я прямо тут прикрою глаза… может, никто и не заметит? Ну подумают, дэя музыкой наслаждается с закрытыми глазками…

Как же я устала… Даже не знаю, морально больше или физически, но в голове пульсирует навязчивая идея найти тёмный угол и вздремнуть там хоть несколько минут… а лучше пару часиков, пока это всё не закончится… сознание мягко уплывает и чтобы окончательно не уснуть, напеваю про себя танцевальные мелодии, которые сменяют друг друга…

— Позвольте пригласить, герцогиня, — бархат ледяного голоса разрушает хрупкие мечты о спасительном уединении.

Казалось бы, этот вечер было сложно сделать ещё более гадостным… но одно сиятельство и тут находит способ всё испортить.

— О, граф, безмерно благодарю за приглашение, но я больше не танцую.

Чувственные губы растягиваются в улыбке, которая не обещает мне ничего хорошего. Граф наклоняется к самому уху:

— Не стоит, ваша светлость. Что бы вы ни задумали, не советую вам этого делать, — в его голосе отчетливо слышна угроза, но когда он отстраняется, на губах снова играет вежливая улыбка, так что со стороны наш разговор выглядит вполне милым.

— Вы, полагаю, ошиблись, ваше сиятельство. Единственное, что я задумала, это остаться отдыхать здесь, на этих диванчиках, — приподнимаю одну бровь, показывая, что даже с места не сдвинусь. — Я не понимаю, какую игру вы на этот раз затеяли, но раз уж вы это начали, то будьте любезны отвечать за свои действия, — цедит сквозь зубы. Да что с ним не так? Почему бы просто не оставить меня в покое? Краем глаза отмечаю заинтересованные взгляды влюблённой парочки с соседнего дивана и решаю смириться, чтобы наша перепалка не превратилась в развлекательный спектакль для благородной публики.

Холодный взгляд, жёсткая рука на моей талии и голос, которым граф умеет делать больно:

— В какой-то момент мне показалось, что вы изменились… но я ошибся, вы снова принялись за старое. Всё как всегда, да, Эммилина?

— О чём вы? — собственный голос звучит растерянно. Граф на мгновение меняется в лице, и я успеваю заметить неуверенность, которая, впрочем, тут же сменяется подозрительным прищуром:

— Вы послали Зейн-Малика, чтобы оторвать меня от общества моих друзей. Вам снова не достаёт внимания? Как и прежде, считаете, что можете использовать своё положение, чтобы дёргать за ниточки… не так ли?

— С чего вы взяли, граф?

— С того, что накануне поверенный танцевали с вами. А затем у нас с ним состоялся короткий разговор. Всё очевидно.

Он следил, с кем я танцую?

— И всё же вы ошибаетесь, это не моя инициатива.

— Ну конечно, конечно, не ваша, герцогиня… И никогда не была вашей, вы ни разу не подставляли меня своими интригами, никогда не устраивали фальшивых спектаклей, вы всегда были честны и чисты в своих помыслах, ди "невинная, малшка Эмми"?

— Я не стану больше спорить на эту тему, — не знаю о чём он, но пресекаю дальнейшие обвинения, злость перебарывает нездоровую растерянность. Вот только правую стопу охватывает судорога. Боги, только не сейчас!

— Действительно, вам лучше молчать…

Сжимаю зубы, стараясь контролировать дыхание и игнорировать зарождающийся спазм. Гордость и обида мешают мне попросить графа двигаться медленнее или вовсе помочь незаметно покинуть танцевальную залу.

Мы делаем очередной круг, и спазм достигает голени. Но я молюсь лишь о том, чтобы продолжать чувствовать эту боль. Пока она есть, я хотя бы могу контролировать тело. Мне всего-то нужно продержаться до конца танца!

Музыка всё не кончается и мне кажется, что время растянулось густой патокой. Когда правая нога начинает заплетаться, я едва не оступаюсь. Брови графа сходятся на переносице:

— Что бы вы ни задумали, приберегите свои фокусы для других, на меня они давно не действуют.

— Это не фокусы, ваше сиятельство. Пожалуйста, отведите меня к диванам, — поднимаю на него глаза и чуть сильнее опираюсь на плечо, предчувствуя неизбежное.

— Танец почти закончен, — он хмурится, словно пытается просчитать, в чём может быть подвох. — Прошу вас… сейчас… — остатки гордости испаряются под натиском страха.

Почти не ощущаю стопу. Мозг лихорадочно просчитывает варианты. Если он поддержит меня за талию и позволит опереться на свою руку, мы сможем покинуть паркет, не привлекая особого внимания… и я не попаду в идиотскую ситуацию. Иначе, я просто не представляю, как быть. — Хорошо, идём, — останавливается, рассматривая меня с недоверием. — Ваше сиятельство… пожалуйста… придержите меня за талию…

— Серьёзно? Ты снова это делаешь? — цедит сквозь сжатые зубы, не замечая, как переходит на "ты". — Может мне снова носить тебя на руках? Или поцеловать прямо здесь? Для кого спектакль на этот раз? Алессинья? Дафна? Ниола?

Чувствительность окончательно покидает правую ступню. Паника вышибает холодный пот. В этот момент раздаётся последний аккорд и музыка стихает.

— Нет-нет, вы всё неправильно поняли, я не могу идти сама… мой шёпот с мольбой в голосе, — Алексион… — Вы позволите, пригласить вас на следующий танец? — какой-то юнец широко улыбается, ожидая, что я приму приглашение.

Не успеваю ответить, как граф дёргается, отстраняясь от меня, и шагает в сторону. Рука, которая только что сжимала ткань его парадного сюртука не успевает вовремя разжаться, и я начинаю заваливаться, неуклюже размахивая руками. Словно пытаюсь ухватить воздух. Судорога, погружающая в агонию и вторую ногу, лишает последней надежды на возвращение равновесия.