Виктория Вера – Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (страница 16)

Он напрягается, но позволяет мне взять себя. Совсем лёгкий и какой-то вялый. Похоже, последние силы израсходовал, чтобы нарычать на меня. Заворачиваю существо в верхнюю часть подола и направляюсь обратно к поместью.

Решаю пройти так, чтобы обойти конюшни и зайти с дальней части сада. Во-первых, там менее людно, а во-вторых, мне нужно найти для "лисёнка" укромное местечко. Неизвестно ещё, что предпримет граф, если увидит у меня это животное, но проверять не хочется.

Побродив по тропинкам сада, нахожу малюсенькую полянку, скрытую высокими цветущими кустами. Места здесь на пару шагов в каждую сторону и проход лишь с одной стороны, где ветки кустов ещё не успели переплестись. То, что нужно.

Осторожно перекладываю вялое животное в молодую траву под раскидистые ветки кустарника.

— Лежи и не уходи. Принесу тебе еды. Понял?

Не знаю, понял ли меня лис, но выбора особо нет. Надеюсь, дождётся меня здесь. Когда пячусь к “выходу” успеваю заметить на мордахе лиса тоску. А может, мне это только кажется.

— Малия, мне очень нужна твоя помощь!

Кажется, в поместье моего отсутствия даже не заметили. Вот и хорошо.

— Да госпожа?

— Скажи, можешь ли ты незаметно добыть для меня немного того, что едят… ммм… собаки?

— Д-для чего госпожа? — в ужасе округляет на меня глаза горничная.

— Скажу, если поклянёшься держать в секрете!

— Хорошо, госпожа, клянусь! Ни слова, да не сойти мне с этого места!

— Я нашла одно животное… и припрятала в саду. Оно выглядит очень голодным, а я хочу его покормить.

Малия несколько долгих секунд смотрит на меня немигающим взглядом, потом отмирает, выдахает, быстро кланяется и, обещая что-нибудь придумать, исчезает за дверью.

Возвращается довольно быстро.

— Госпожа, я кое-что нашла, но оставила на улице. Побоялась, что меня заметят с миской еды, идущей в ваши комнаты.

— Молодец, Малия! Всё правильно сделала, — даже представить боюсь, какие бы сплетни обо мне после этого разошлись. Вот было бы графу развлечение. — Пойдём вместе, покажу тебе кое-кого.

Беру пиалу с чистой водой и накидываю шаль. Глаза девушки загораются любопытством, и мы вместе спешим на улицу. Она останавливается возле скамейки, быстро наклоняется и ловко выуживает из-под неё щербатую миску. Внутри каша, подозрительно похожая на ту, что мне подают на завтрак, и какие-то мясные обрезки.

— Для собак оставалось, никто и не хватится, — поясняет горничная.

Ясненько… Ну и ладненько… Мне же не из собачьего котла кашу накладывают? Или… Так, ладно, не думать об этом… не думать!

Лисёнок лежит ровно там же, где я его и оставила. В какой-то момент мне даже кажется, что он уже не дышит. Подбегаю и беру на руки. Нет, хвала Богам, тёплый, дышит, просто уснул.

От моего прикосновения животное просыпается и напрягается, слегка вздыбливая шерсть на загривке.

— Всё хорошо, все свои, не бойся, — глажу уже смелее, пытаясь голосом и прикосновениями успокоить пушистую мелочь.

Ставлю перед ним воду и миску с едой. Мягко подталкиваю ближе. Лисёнок опасливо косится по сторонам и недоверчиво принюхивается. Но уже в следующую секунду бросается на еду, едва не опрокидывая миску и даже порыкивает, словно боится, что мы отберём его добычу.

— Ешь, ешь, милый. Не буду я у тебя ничего отбирать. Мне такое каждое утро подают и даже со сливочным маслом, — кошусь на покрасневшую Малию и понимаю, что она в курсе. Значит, и все остальные знают.

Интересно, а обсуждение моего рациона выходит за пределы имения?

И вот к само́й каше у меня никаких претензий, особенно когда её подают в горячем виде. Но сам факт того, что это делается с целью меня оскорбить… Просто не понимаю, как вести себя в такой ситуации. Ругаться? Спорить? Что-то доказывать? Обижаться? Боюсь, что граф только этого и ждёт.

Ну уж нет. Не дождётся. Каша, как каша. Полезная, сытная и каждое утро свежая. Для меня сейчас в самый раз, особенно после двух недель Вон и лисёнку нравится.

Когда я собираюсь уходить, Лис, так я решила его называть, делает несколько робких шагов за мной.

— Нет, тебе нельзя со мной. Но я постараюсь навещать тебя почаще. А если я не смогу, то Малия принесёт тебе кашу с вкусняшками, — показываю на горничную, которая робко мнётся поблизости, но подойти к Лису не решается.

Лис подозрительно косится в сторону горничной, но усаживается на место и издаёт жалобный скулёж.

Ну вот, приехали. Может, он меня теперь своей мамой считает?

Медленно отхожу в сторону дырки в кустах, жестами останавливая малыша, когда он пытается дёрнуться в мою сторону. Покидаю его, а у само́й кошки на душе скребут. Но всё же ему лучше оставаться здесь. Безопаснее. В саду не бегают собаки. На природе ему должно быть привычнее. Да и от графа подальше.

Глава 17

Пять бальных платьев разложены на диванах и креслах в гостиной. Я хожу от одного к другому и прихожу в ужас. Завтра я должна быть на балу, и это заставляет сильно нервничать. Если поездка в "гости к жениху" обернулась для меня таким сюрпризом, то даже думать боюсь, что меня может ждать во дворце. Сколько там ещё таких, с кем я в прошлой жизни что-то не поделила? Самое неприятное, что я в принципе никого не помню… зато они прекрасно помнят меня.

А что, если кто-то догадается о моём "недуге"? Вдруг сам монарх что-то заподозрит? Если бы рядом был хоть кто-то, на кого можно было положиться…

Закрываю глаза и заставляю себя досчитать до пяти. Нужно сосредоточиться на том, что я могу для себя сделать, а не мечтать о пустом.

— Малия, ну должно же у меня быть хоть что-то приемлемое! — мысленно возвращаюсь к платьям.

Пять громоздких монстров странной конструкции, покрытых обилием… да чего там только нет! Воланы, рюши, бантики, самоцветы даже скрученные узелком кусочки ткани, имитирующие розочки. И всё невпопад.

— И вот на это я тратила состояние?

Плотные ткани на широких юбках смотрятся слишком массивно, и в голове молоточком стучит одна и та же непонятная мысль “как баба на чайнике”. Не представляю, как это связано, но мысль мне совсем не нравится.

Отдельная проблема — кричащие цвета. В моём распоряжении ядовито-зелёное, насыщенно-голубое, лиловое и аж два приторно розовых монстрика. При этом почти вся ткань имеет свой рисунок, пусть и однотонный.

Поворачиваю голову и замечаю бледную, переступающую с ноги на ногу служанку.

— Малия, я не сержусь! Ладно, сержусь, но уж точно не на тебя! Я просто не понимаю, где были мои глаза, когда я выбирала эти ткани!

— Это очень дорогие ткани, ваша светлость, — робко подаёт голос девушка.

— А что ты думаешь про декольте? В таком вообще можно выходить в общество?

— Насколько мне известно, а мне приходилось работать в швейных мастерских и в двух благородных домах, так вот, госпожа, для королевского бала это совершенно обычные платья. Разве что ваши платья отделаны богаче, чем у других дэй. А декольте… многие такое выбирают.

— Многие, значит… — ничего не имею против красивого декольте, но в этих фасонах оно, как мне кажется, переходит все нормы приличия. — Ладно, давай возьмём вот это голубое. Помоги мне его примерить.

Тонкая нижняя рубашка, смешные шортики на завязках, массивный кринолин, плотный корсаж, нижнее платье, верхнее платье, декоративная вставка, объёмные накладки на юбку по бокам, завязочки, шнуровка, потайные пуговки… невыносимо долгое одевание.

Поворачиваюсь к зеркалу, ощущая себя как тот самый неудобный диван посреди этой гостиной — такая же громоздкая, вычурная и тяжёлая. Яркий цвет подчёркивает нездоровую бледность кожи.

Да, само платье выглядит очень дорого… точнее “богато”, но это никуда не годится. И опять же вырез декольте, который будто кричит: “Всем смотреть сюда! Да-да, не отвлекайтесь на глаза, смотрите ниже, “они” здесь, ещё немного и “они” выпрыгнут наружу! Не проморгайте момент!”

Отчего-то вспомнился барон Дэль Гро с его дрожащим заливным на вилке.

— Если остальные бальные платья такие же — даже мерить не буду. Снимаем это и идём смотреть, что ещё имеется в моём гардеробе помимо бального безобразия.

Ревизия удручает. Целая отдельная карета везла платья на эти дни, но я не могу выбрать ни одного достойного.

Ладно, будем работать с тем, что имеем.

— Малия, давай возьмём вот это тёмно-серое, — даже удивительно, как оно затесалось среди этой пёстрой компании, — мне нужно, чтобы ты аккуратно отпорола с него все цветы и бантики А вот здесь, нужно будет убрать воланы. Справишься?

— Конечно, госпожа.

— Можешь расположиться прямо в гостиной, я попрошу принести нам чая. Ты любишь чай с чабрецом?

— Что вы госпожа, как можно? Я не имею права…

— Почему нет? Я же сама предложила.

Дёргаю за шнурок, дожидаюсь появления другой горничной, отдаю распоряжения. Это уже третий чайничек чая за сегодняшний день. Прошу на этот раз добавить фруктов, орехов и цукатов. К счастью, служанка не спорит и не просит меня утвердить “дополнительный ассортимент”, поговорив с его сиятельством.

Солнце уже перевалило за полдень и в комнате стало немного жарко. Распахиваю высокие окна.

Воздух… как же хорошо, что здесь много воздуха!

Шаловливый ветер врывается в раскрытые створки, взметая лёгкую ткань занавески. Это выглядит настолько завораживающе, что я замираю, любуясь игрой света в прозрачных складках. Нет, это не шёлк и не тюль. Что-то среднее, необычное…