Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Списанная со счетов (страница 35)
Вот, блин…
— На моей руке только что был браслет! А эта девица его, вероятно, решила себе присвоить! — тычет в меня пальчиком Анриетта. — Я требую, чтобы её обыскали!
Да не охренела ли?
Проглатываю много отборных слов и вежливо интересуюсь:
— Зачем мне этот браслет?
— Зачем браслет? Может, так ты надеялась поправить своё денежное положение? Раз не вышло за счёт мужчин, то…
— Анриетта прекрати, это перешло уже все границы, — Рэйнхарт строго осекает её и берёт за руку. — Мы уходим.
— Что? Ты защищаешь воровку? Ниорли? — взвивается и вырывает руку, не давая себя увести.
— Я не воровка! — цежу сквозь зубы, но голос не повышаю. Не хватало ещё выглядеть истеричкой.
— Но мой браслет пропал! Его нет! А я видела, как ты на него смотрела! — Анриетта гнёт свою линию, и я вижу в глазах окружающих сомнения. — Анриетта, мы выбирали кружево для манжета! Разумеется, я смотрела на запястье и видела браслет. Но мне бы и в голову не пришло попытаться его снять!
Ненавижу оправдываться. Желудок стягивает от гадостного ощущения, а к щекам приливает краска.
Такое чувство, будто каждый сейчас пытается примерить на меня образ той самой воровки. Даже Орнуа.
Я бы очень хотела незаметно проверить собственные карманы, но как это сделать под пристальными взглядами?
— Вот именно! Ты сняла браслет, когда подбирала кружево для манжетов! И сделала это из зависти!! Я чувствую! — топает ножкой. — Рэйнхарт, я требую, чтобы её обыскали!!
Какой-то бред… или нет? Что если … В этот момент меня посещает догадка… А что, если это сделал Мика??
Что, если Анриетта действительно ни при чём?
Но тогда и в моих карманах ничего нет?… Ведь так?
Колокольчик дзынькает, и в лавку возвращается старшая Орнуа, за которой следует… тот самый капитан, у которого я только пару часов назад отбивала Мика.
Да они издеваются? Что ж за день сегодня такой?…
— Вот она воровка! — уверенно указывает на меня леди Ехидна. — Выверните её карманы!
На лице капитана отражается узнавание, а на его губах появляется предвкушающий оскал:
— Снова ты? — басовитый рык направлен в мою сторону. — Так и думал, что с этой девицей не всё чисто. Воровка, значит…
Внутренности болезненно скручиваются.
Все замирают, чувствуя близость развязки.
Ощущаю себя загнанным кроликом.
Делать-то что?
Пячусь, натыкаясь попой на край прилавка.
Капитан уверенно шагает ко мне, сжимает локоть и обыскивает все карманы с каким-то остервенелым рвением.
Поднимаю глаза и ловлю затаённое дыхание свидетелей моего позора.
Сжимаю зубы, пытаюсь храбриться, но от страха у меня подкашиваются колени. Если браслет действительно окажется в моих карманах… как доказать свою невиновность?
Разве это не то же самое, что было с Эмильеном Эмильтоном? Разве тогда хоть кто-то меня выслушал? Хоть кто-то встал на мою сторону?
В ушах начинает звенеть. Зажмуриваюсь.
Господи, пожалуйста… если выберусь, сделаю всё, чтобы подобного унижения больше не повторилось…
— В карманах пусто, — разочарованно басит бугай в форме городской стражи, а я понимаю, что всё это время не дышала.
— Что? Пусть её разденут и обыщут ещё раз! Она успела его перепрятать! — требует Анриетта.
— Нет! — обхватываю себя за плечи. — Вы с ума сошли? — шепчу, потому что голос меня не слушается.
Они же не могут это сделать? Или…
Капитан пытается схватить меня за высокую горловину платья. Дёргаюсь и чувствую, как верхняя пуговка отлетает.
— Я сказал, убери руки прочь! — голос Рэйнхарда пробивается сквозь звон в ушах, он отбивает запястье капитана и оттесняет его так, чтобы загородить меня спиной.
Всё происходит очень быстро.
Капитан отшатывается, но не решается спорить с лордом. Злость на лице стража смешивается с недоумением.
— Что? Рэйнхарт, как это понимать? — Анриетта.
Даже меня его поведение вводит в ступор, а у обеих леди Орнуа сереют лица.
— Лоривьева благородная леди. Никто не вправе требовать у леди прилюдно снять верхнее платье. Иначе вы сами пойдёте под суд за нарушение конов Варрлаты, — его голос снова холоден и спокоен. Но это спокойствие кажется обманчивым.
— Благородная леди? Она ниорли!! Ниорли! Я требую, чтобы её обыскали! Она воровка! — не собирается сдаваться блондинка.
— Откуда такая уверенность, Анриетта? Ты же видела, что в карманах Лоривьевы ничего не нашли.
— Потому что… только она могла украсть!
— Анриетта. Откуда. Такая. Уверенность? — его голос становится на несколько градусов холоднее.
— А кто ещё?? — фея прикрывается бравадой, но в её глазах мелькает страх.
Рэйнхарт шагает к ней, обхватывает предплечье и опускает руку в карман платья самой Анриетты.
— Рэйнхарт, т-ты с ума сошёл?! Как ты обращаешься со своей с-супругой? — захлёбывающийся возмущением голос леди Ехидны.
Один карман.
Анриетта пытается выкрутиться.
Другой карман…
Рэйнхарт поднимает над головой руку, демонстрируя зажатый в пальцах браслет с бледно-голубыми камнями. При этом он не сводит глаз со стремительно бледнеющей и весьма ошарашенной Анриетты.
— Этот браслет мы ищем? — в его голосе сарказм, но его челюсть сжимается до дёргающихся желваков, а на шее пульсирует вздувшаяся венка.
Глава 28. Солнечные точки
— Погода сегодня на редкость чудная, — Анриетта, как обычно, мягко улыбается. — Мы с маменькой давно хотели пройтись по округе, говорят, близ площади Искупления появились новые лавки.
Она проводит пальчиками по краю моего рабочего стола, берёт верхнее письмо из стопки, помеченной как
Мягко вытягиваю письмо из её рук и кладу обратно. Туда, откуда она его взяла. Не знаю, что за странная привычка трогать вещи на моём рабочем столе.
Много раз просил Анриетту не делать этого, но всё бесполезно.
— Конечно, идите. Я встречу вас, когда освобожусь, — засовываю своё недовольство поглубже, чтобы не показаться грубым.
— То есть ты даже не предложишь проводить нас? — в голосе звучат нотки обиды.
— С вами пойдёт Ланц, он проследит за безопасностью и поможет, если будет нужно.