Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Списанная со счетов (страница 17)
— Поль, что-то случилось?
Окликивает его ещё один мужчина в сером мундире.
— Всё в порядке, Анрэ! Я всё контролирую!
Стоп… куда мы идём?
Ах да… милорд хотел позвать врача…
Или отвезти меня домой… отдохнуть…
Как хочется прилечь…
Жаль, что я так и не увидела королеву…
Меня поднимают в карету.
— Щпси-ибо… — пытаюсь поблагодарить молодого усатого солдата.
— Всего хорошего, миледи, — улыбается мне и поворачивается к лорду Эмильтону, отдавая ему честь.
Устало прикрываю глаза.
Всё-таки сидеть лучше, чем идти.
Стук копыт. Полутьма покачивающейся кареты… это напоминает поцелуй темноглазого лорда…
Рэйнхарт…
Распахиваю глаза и рассматриваю чужое мужское лицо, на котором расплывается довольный оскал.
— Какая сладкая экзотическая птичка.
Рука Эмильена Эмильтона проводит по моей шее, и это движение вызывает волну неконтролируемого раздражения.
— Иди ко мне, не терпится тебя пощупать…
Вяло сопротивляюсь, но всё равно оказываюсь у него на коленях.
— Знаешь, Лоривьева, я тут поспорил, что ты, как и некоторые другие леди, что-то подкладываешь себе в платье… чтобы грудь казалась больше. Давай проверим, был ли я прав.
Его пальцы, пытаются прощупать мою грудь сквозь плотную ткань платья, и в сознание пробивается желание ударить его по руке.
Вяло поднимаю кисть и обхватываю мужское запястье, но это никак не помогает остановить Эмильена Эмильтона.
— Какая хорошая девочка, люблю послушных…
Подсознательный страх начинает разгонять кровь, заставляя сердце биться чуть чаще.
Мысли, которые ещё мгновение назад перекатывались в голове, словно в густом тумане, постепенно приобретают смутные очертания и кое-как проясняются.
Вялой рукой нащупываю в кармане брошь. С третьей попытки мне удаётся расстегнуть её непослушными пальцами.
Направляю острие иглы себе в ногу и вгоняю под кожу. Стискиваю зубы, чтобы не выдать себя от боли.
Адреналин.
Мне нужен адреналин.
Вытаскиваю иглу и снова вгоняю в бедро.
Ещё раз.
И ещё раз.
Чувствую, как набирают обороты удары сердца, как ускоряется кровь, всё больше разгоняя туман.
В голове появляется более менее осознанная картина происходящего.
— Не терпится попробовать тебя, малышка. Жаль, что ты плохо понимаешь важность момента… — его руки сжимают мою талию и опускаются ниже, будто оценивая реальные формы под слоями ткани. — Может, я подожду, когда ты немного придёшь в себя… хочется оставить эту ночь в твоей памяти… хочу, чтобы ты меня помнила… Как ты относишься к верёвкам? М? Или лучше шелковый платок… — дыхание Эмильтона становится тяжёлым. — Да, для твоих нежных запястий больше подойдёт шелковый платок…
Осознание повышает уровень стресса, пульс болезненно отдаёт в виски.
Мужская рука уже медленно задирает мои юбки
Сжимаю и разжимаю пальцы, пытаясь усилить чувствительность и совладать с собственными мышцами.
Мне хватает сил стиснуть брошь в кулаке.
Сосредотачиваюсь, насколько это возможно, и бью иглой в шею Эмильена Эмильтона. Резко сдвигаю её так, чтобы стержень иглы доставил максимально болезненные ощущения.
Доли секунды.
Он не ожидает такого.
Вскрикивает, хватаясь рукой за шею.
Выпускает меня из своих рук.
Дёргаюсь к ручке двери, надавливаю собственным весом и на ходу вываливаюсь из кареты.
Мгновение острой боли.
Ощущение скольжения куда-то вниз.
Меня обволакивает тьма и холодная слякоть.
Что происходит?
Почти ничего не видно.
— Тормози, я сказал! — доносится откуда-то сверху. — Давай скорее, она где-то там!
Коленом ударяюсь о невидимый в темноте камень. Сжимаю зубы, чтобы не взвыть. Чувствую, как слёзы брызжут из глаз. Мои руки вязнут в тёмной жиже.
Пахнет затхлой болотной водой и землёй.
— Видишь её?
— Нет, милорд! Слишком темно! Здесь овраг, русло пересохшего ручья! — слышится негромкий голос кучера.
— Так спустись!
— Нет ни ступеней, ни спуска!
— Найди способ и достань девчонку! — раздраженно. — Привяжи верёвку к дереву, в конце концов!
Лихорадочно думаю, что лучше. Попытаться уползти или не шевелиться, чтобы не привлечь внимания.
Выбираю второе. Переворачиваюсь на живот и замираю. В моём состоянии я едва ли далеко уползу, а так, может, и сойду за часть ландшафта.
Наверху слышится какая-то возня.
— Давай скорее! — голос Эмильена Эмильтона.