Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Списанная со счетов (страница 14)
— Но! — подбадривает Мирко нашего Лютика, и мы рассекаем мощёные столичные улочки.
Свинцовые тучи поливают моросящим дождём, порывы ветра срывают капюшоны, но всё это не способно испортить удовольствия от поездки.
Мы проезжаем вдоль набережной, с которой виден причудливый королевский дворец с острыми шпилями башен, пересекаем мост, который охраняют статуи огромных каменных гаргулий, проезжаем по площади, обрамлённой магазинчиками, гостевыми домами и ресторациями, а затем ненадолго останавливаемся возле величественного храма Варрлаты, белые стены которого так контрастируют с окружающими тёмными зданиями.
В желудке начинает подсасывать от голода.
Жаль, ресторацию мы себе позволить не можем, но я спускаюсь к уличной торговке, чтобы купить у неё ещё тёплые рогалики.
Три рогалика для нас. И ещё три рогалика на гостинцы для троюродной кузины Сэлли.
Следующий час мы петляем по узким улочкам рабочего района в поисках нужного адреса.
— Сэлли, ты уверена, что твой отец называл именно эту улицу?
— Да, госпожа. Он часто просил меня повторить, чтобы убедиться, что я помню адрес.
— Но за последние два года многое могло измениться. Твоя кузина могла переехать.
— Возможно, госпожа. Поэтому я и хотела поехать её искать самостоятельно.
— О, нет-нет, я не хочу отпускать тебя одну непонятно куда. Гораздо лучше прокатиться всем вместе.
Сэлли смущённо улыбается, а Мирко останавливает нашу повозку напротив покосившегося домишки, зажатого между другими такими же ветхими и ненадёжными строениями.
На пороге дома стоят двое мужчин в форме и о чём-то спорят с худощавой женщиной. Переглядываемся и подходим ближе.
— Я же говорю, что мне нужно ещё время. Уверяю, уже через пять дней я погашу всю задолженность, — устало объясняет хозяйка.
— За пять дней у вас набегут ещё проценты!
— Тогда через шесть дней. Шесть дней отсрочки! Прошу вас.
— Ания? — Сэлли подходит ближе и всматривается в черты лица женщины. Та отрывается от спора и прищуривается. На её лице отражается узнавание:
— Сэлли?! О, маленькая, как же давно я не слышала о тебе! — её внимание возвращается к мужчинам в форме, которые наблюдают за этой картиной. — Я сказала, что всё принесу! — твёрдо обращается к усатому шатену с длинным носом, намекая на то, что разговор окончен.
— Это последний раз, когда мы идём навстречу, — понижает голос усач в форме, косясь на меня. — Ещё одна такая задержка, уважаемая фира Лата, и вместо нас придут солдаты. Всего хорошего.
Разворачиваются и, чеканя шаг, удаляются вниз по улочке.
Ания явно чувствует себя не в своей тарелке, но приглашает нас пройти в дом, чтобы не мёрзнуть. Внутри не особо теплее, чем на улице, и слышится детский плач.
— Простите, я была не готова к гостям, — женщина виновато оглядывается на окружающий беспорядок.
— Чего хотели эти люди? — интересуется Сэлли.
— Хотели получить плату за ссуду, которую мы брали на ремонт дома, — немного нервно улыбается и вытирает ладони о старый передник.
— И большая сумма? — вступаю в разговор.
— Двадцать восемь эке… ой, не берите в голову! — всплёскивает руками и выжимает на усталом лице улыбку. — Давайте лучше, я напою вас чаем… если, конечно, не побрезгуете…
— Ну что ты такое говоришь, Ания, я так рада, что нашла тебя! — Сэлли с искренней улыбкой берёт кузину за руки и сжимает их в поддерживающем жесте.
В соседней комнате раздаётся надрывный плач, Ания подхватывается, бросает на нас виноватый взгляд и убегает.
— Сэлли, мне кажется, мы немного не вовремя. Можем заехать в другой раз, когда твоя кузина… ммм… когда она будет более готова.
— Да, наверное… вы правы, госпожа, — задумчиво смотрит в сторону узкого дверного проёма, в котором исчезла женщина.
— Давай я дам тебе двадцать восемь эке, а ты передашь их Ании, чтобы она выплатила долг. Это подарок. И рогалики передай. И скажи, что мы обязательно заедем в другой раз!
Сэлли смотрит с благодарностью, но не отказывается. Мы обе понимаем, что так будет правильно. У меня осталось мало монет, но есть еда и крыша над головой, к тому же скоро я стану весьма обеспеченной леди. Двадцать восемь эке это капля от моего будущего состояния.
— Госпожа, мне бы съездить семью проведать… — мнётся Мирко, когда мы возвращаемся в особняк Орнуа. — Уж вторая неделя пошла, а я ж и не сказал никому, что уеду.
Мне становится стыдно перед Мирко. Вот же головушка моя, надо было подумать, что у него семья осталась в соседней деревушке. Наверняка волнуются.
— Конечно, Мирко. Прости, что сама не предложила. Поезжай и побудь с ними. Думаю, несколько дней мы без тебя вполне обойдёмся. Вот, возьми, — вручаю ему горсть монет, чтобы не ехал домой с пустыми руками.
Взвешиваю на ладони мешочек с мелкими монетами — совсем истощился. Не страшно. Очень скоро я вновь почувствую его тяжесть.
Орнуа не возвращается ни на следующий день, ни через день. Мы с Сэлли проводим время в моих комнатах. Я практикуюсь в чтении, а заодно учу читать и мою Сэлли. Иногда мы выходим прогуляться вверх по Туманной аллее, один раз даже доходим пешком до ближайшего парка, но гулять там в одиночестве не рискуем.
В эти дни ехидна дважды устраивает посиделки с “уютной компанией благородных леди”. Я присутствую на них, потому что так положено по этикету. Даже ехидна с этим не спорит. Она из тех людей, которым очень важно, чтобы обёртка всегда была чистенькой и блестящей, даже если внутри всё сгнило.
Я бы могла отказаться от куриных посиделок, придумав себе женские недомогания, но решила, что это было бы проявлением слабости.
А я никогда не считала себя слабой.
На первом вечере Анриетта делает вид, что не понимает, как моя лента оказалась в руках лорда Эмильтона, и с наивно распахнутыми глазами убеждает меня, что просто плохо закрепила её, когда поправляла:
Делаю вид, что поверила и улыбаюсь.
Ясно. Спиной к фее не поворачиваться. Я и раньше-то не особо ей доверяла, но была надежда, что она просто довольный жизнью экстраверт с прибабахом.
На втором вечере, помимо прочих гостей, присутствует лорд Эмильтон. Он даже пытается шутить и флиртовать со мной, но я просто извиняюсь, объясняю, что у меня разболелась голова, и ухожу в свои комнаты.
К концу недели от лорда приходит письмо о том, что он вернётся следующим вечером и встретит нас с ехидной на приёме в королевском дворце.
Мысль о том, что увижу темноглазого лорда уже следующим вечером, заставляет сжаться мышцы живота и разгоняет кровь до ощущения пульсирующего жара в щеках.
Все эти дни я убеждала себя, что в отсутствии Орнуа нет ничего особенного, и мне без него ни горячо, ни холодно… но каждый вечер, ложась в постель, я украдкой надеялась, что он вернётся ночью и тайком заглянет в мою комнату.
Я сама себе не могу объяснить зачем… просто хочется, чтобы прикоснулся.
Глава 12. Общество благородных ледéй
Забавно, что Лоривьева похожа на меня саму в прошлой жизни. Только более юная и здоровая.
Те же широкие бёдра, та же россыпь веснушек по всему телу и непослушная, торчащая во все стороны, копна рыжих кудрей.
Впервые я честно признаюсь себе, что хотела бы быть чуть более похожей на Анриетту с её удивительной грацией, идеальной фарфоровой кожей, большими глазами и каскадом белокурых локонов.
Потому что сегодня мне впервые за долгие годы хочется выглядеть действительно красивой.
Карета семьи Орнуа переезжает мост, отделяющий территорию королевского дворца от остальной части столицы.
Ехидна… то есть, конечно же, дорогая леди Орнуа всю дорогу демонстративно молчит и посматривает на меня, поджимая тонкие губы.
Собственно, её интересую не столько я сама, сколько серьги и брошь, подаренные мне темноглазым лордом… лордом, которого я не видела почти неделю.
Когда карета останавливается, я ощущаю волнение, смешанное с острым предвкушением.
Я бы хотела сказать, что выше всего этого и вполне могу себя контролировать… но это заведомая ложь. За прошедшие дни мысль о том, чтобы остаться с Рэйнхартом проросла в моём сознании ядовитыми корнями и вплелись в каждую мышцу настолько, что я начала бояться собственных эмоций.
Я отдаю себе отчёт в том, что слишком мало знаю темноглазого лорда, и его действия могут оказаться лишь тонкой манипуляцией… но я всей душой желаю рискнуть.
Выбираюсь из кареты, незаметно выдыхаю и поднимаю глаза на завораживающие своей тёмной красотой стены королевского дворца.
У входа огромные каменные изваяния со скалящимися пастями и острыми когтями. Они словно следят за каждым, готовые в любой момент ожить и наброситься на тех, кто затаил в себе зло.
Ёжусь от ощущения чужого недоброго взгляда и спешу вслед за леди Орнуа.