Виктория Вера – Бракованная. Фея на сдачу (страница 21)
Такая хрупкая и растерянная.
Подхожу и поднимаю Лу на руки. Несу на террасу пентхауса. Тайком вдыхаю её запах, без посторонних примесей и ощущаю, как по венам разливается эйфория.
Лу не сопротивляется, просто, как и прежде напряжённо сжимается в моих руках. Опускаю её на мягкий, словно упругая капля воды, диван и сажусь рядом.
Внутри меня настороженность смешивается со сладким ликованием. А в мыслях всплывают идеи, от которых бросает в жар.
— Ничего из того, что тебе самой бы было неприятно… помнишь?
Кивает.
Глава 18
На сектор Акватики Ласса опускается ночь. На небо восходят два крупных естественных спутника, которые могли бы пролить свой свет на Зоа Дайе, но их сияние растворяется в бесконечном море искусственных огней. Яркие вывески, рекламные галоэкраны, неоновые эйроны, скользящие по аэротрассам.
Прибрежная зона погружается в ночную жизнь.
Терраса одного из верхних этажей лучшего отеля Акватики Ласса позволяет рассматривать город с лучшего ракурса.
Бионид кружит рядом, расставляет блюда по всем правилам хорошего ресторана и даже украшает стол настоящими свечами. Зоадайцы обожают старые традиции, хотя в дополнительном свете нет нужды. Левитирующий столик и нижняя часть дивана подсвечиваются приятным мерным сиянием, к тому же в бассейне работает режим ночного освещения, позволяющий насладиться приятной лазурью воды.
В отблесках света кажется, что кожа и волосы Лу тоже светятся.
Рассматриваю её, пока она сама завороженно озирается.
Нужно признать, что обстановка здесь… довольно приятная. Во всяком случае маленькая хайса смотрит вокруг с широко раскрытыми глазами и каким-то детским восхищением.
— Лу… — говорю тихо, приблизившись к её уху. Она вздрагивает, но не оборачивается. — Давай выясним, какая еда тебе нравится.
Делает попытку улыбнуться и растерянно смотрит на стол, заставленный всевозможными блюдами. Я специально заказал всё маленькими порциями, но даже так ни на столе, ни на дополнительной платформе нет свободного места.
— Как насчёт вот этого ассорти из свежих зоадайских овощей? Их специально нарезают палочками, чтобы можно было окунать в один из соусов. А вот здесь сырная тарелка, к ней подают местные фрукты и орехи…
Он сидит очень близко, а я ощущаю, как от его голоса по позвоночнику то и дело пробегают мурашки.
Представь я подобную ситуацию раньше, ужаснулась бы и попыталась отстраниться или ощутила бы привычную мерзкую тошноту… но ни тошноты, ни паники, как ни стараюсь, обнаружить в себе не могу.
Страшно признаваться даже самой себе… но мне нравится его внимание. Особенно теперь, когда он освободил меня и предлагает самостоятельно решать, чего я хочу.
Решать даже в мелочах. Как, например, с выбором “блюд”, выбором места трапезы и даже выбором одежд…
Это всё очень непривычно, потому что в Обители феям никогда не предлагается выбор. Зачем это нужно, если есть строгие и чёткие правила? Правила, которые феи до колик в животе боятся нарушить…
Пытаюсь осознать, что те правила остались в прошлом, а я больше не являюсь чьей-то собственностью… и всё ещё не могу в это поверить.
Свобода ощущается очень странно. Она, как хрупкий росток чего-то неизведанного прорастает во мне, робко разливается в теле маленькими волшебными пузырьками, щекочет, подначивает, распирает изнутри, требует убедиться и доказать самой себе, что это не сон.
Хочется сделать что-то, такое, на что я бы прежде не решилась. Бросаю осторожный взгляд из-под ресниц на того, кто отказался быть моим хозяином, взамен предложив мне себя… фактически в собственность. Его поступок будоражит кровь, и я всё жду, что он сделает или скажет дальше… но Нэйт просто протягивает мне одну из тарелок, и я беру с неё… не знаю что…
Мой организм давно привык к полуголодному существованию. Так было проще. В обители и в бараках можно было запросто остаться совсем без еды. Мы же феи. Чтобы жить, мы черпаем энергию пространства. Так что, я даже могу забывать о том, что нужно принимать пищу. Просто без еды и отдыха мы ощущаем противную слабость и тянущую пустоту в животе, а наш резерв не наполняется.
Кусаю нечто розовое и ощущаю, как сок растения ударяет по вкусовым рецепторам. Прикрываю глаза и пытаюсь впитать в себя каждый нюанс нового вкуса.
— Спасибо… это очень вкусно.
— Лу, ты ничего ещё не съела. Можно… можно я сам буду кормить тебя? — слышу волнение и приятную хрипотцу в его голосе, она проникает в мои внутренности, вызывая всплеск тепла и очередную волну острых мурашек.
Согласиться? Прислушиваюсь к себе.
Кровь быстрее бежит по венам, а сердце с силой ударяется о грудную клетку. Отчего-то вспоминаю, как тайно мечтала нырнуть в воду того чёрного озера… в которое мне так и не удалось нырнуть…
Киваю и успеваю заметить хищный блеск в тёмных глазах, прежде чем он успевает замаскировать его мягкой улыбкой.
— Это миниатюрный ореховый чимпах. Снаружи хрустящая оболочка, внутри мягкая сырная начинка с разными специями. К чимпаху подаётся сливочный соус…
Протягивает мне прозрачную тарелку с двумя углублениями: в одном сиреневые шарики, размером не больше моего ногтя, а в другом… хмм… больше всего это похоже на густую белую пену. Ложечкой подхватывает шарик и окунает его в пену, после чего протягивает мне. Послушно открываю рот и съедаю содержимое ложки.
Пузырьки пены тают на языке… это и есть сливочный вкус? С наслаждением раскусываю хрустящий шарик, и на язык попадает новая палитра вкусов… оттенков так много, что я теряюсь и прикрываю глаза, ощущая, как начинает кружиться голова. Внутренний резерв пробуждается и требует…
— Ещё!
Нэйт быстро повторяет фокус с соусом и шариком, который тут же исчезает у меня во рту.
— Ещё? — спрашивает, едва сдерживая улыбку.
— Да…
Ложка исчезает за ложкой, пока Нэйт не останавливает меня:
— Лу… здесь ещё много из того, что тебе стоит попробовать. Позволишь?
— Хорошо, — киваю и с предвкушением слежу за его действиями.
— На Зоа Дайе растут уникальные фрукты, — поясняет, пока берёт несколько прозрачных шарообразных ёмкостей с содержимым разного цвета. — Из них получаются чудесные десерты. Здесь муссы трёх разных видов: ягодный, фруктовый и ягодно-сливочный. Тебе понравился сливочный соус?
— Да.
— Тогда давай начнём с этого, — берёт шарообразную ёмкость с нежно-голубым содержимым, окунает в него ложку и протягивает мне.
Съедаю и замираю… кажется, словно на языке тает… радость… она разливается и проникает в само сознание…
— Это… сладкое?
— Да. Ты никогда не пробовала сладкое?
— Нет… — горло сжимается от слишком разных эмоций.
Ещё одна ложка и я прикрываю глаза, ощущая, как близка к тому, чтобы расплакаться. Сладость оказывается слишком яркой.
Отворачиваюсь, упираясь невидящим взглядом вдаль, туда, где множеством огней переливается ночь над Акватикой Ласса.
— Лу, — горячее дыхание и шелест рядом с моим ухом, — я уже понял, что место, где ты жила… не было простым. Чтобы лучше понимать, как помочь… твоим сёстрам… я буду задавать тебе вопросы. Если тебе будет сложно на них отвечать, ты просто не отвечаешь. Хорошо?
Он совсем близко. Спиной ощущаю тепло его тела, а дыхание колышет волоски над ухом.
— Хорошо, — киваю.
— У тебя было второе клеймо, которое мы удалили. Судя по данным оно было у тебя всю жизнь. Как так вышло, что ты всю жизнь была… — замолкает. Его дыхание становится более глубоким и немного прерывистым.
— Была собственностью? — решаю называть вещи своими именами.
Я задала Энти немало вопросов и уже не та дикарка, какой меня посчитали Нарьяна и Майори. Я знаю, что на многих планетах такое клеймо незаконно и даже знаю, что обычно женщины сами вольны выбирать себе пару… без принуждения.
— Там, где я родилась, такое клеймо ставят всем девочкам сразу после рождения. Мы называем его меткой… Символ того, что мы принадлежим хозяевам нашего мира, мужчинам.
Отчётливо слышу скрип зубов. Прикрываю глаза и продолжаю говорить. Чувствую, что мне хочется рассказать Нэйту об этом. Хочется, чтобы кто-то знал.
— Мы не видим наших матерей. Девочек в младенчестве передают на воспитание в Общины. Когда мы становимся старше… мужчины устраивают “осмотры” и выбирают себе будущих наложниц, — собственный голос звучит глухо. — У наложниц есть шанс стать жёнами. У жён есть шанс стать любимыми жёнами. Многие сёстры мечтают об этом… потому что тогда они получат право родить мальчика. Матерей мальчиков не прогоняют из дворца, даже если они надоедают хозяину.
— Ты сказала, "получат право родить мальчика"? Как это?
— Наложницам делают уколы, которые блокируют рождение мальчиков. Каждый мальчик — будущий конкурент, с которым нужно делиться властью… и наложницами. Мальчики живут только во дворцах.
Кажется, я слышу тихое рычание.