Виктория Вашингтон – Недосягаемые (страница 35)

Но, если быть до конца откровенной, не обходилось без поцелуев. Мы не акцентировали на этом внимания. Случалось это само собой, после наших очередных перепалок.

О да, бесить друг друга мы не переставали ни на секунду. Теперь я с уверенностью могу сказать, что нет на земле человека, который раздражает меня больше, чем мой преподаватель.

Возможно, в этом и есть прелесть наших недоотношений?

Я не считаю Яна своим, но всё же, когда ему звонят девушки, или же клеятся другие студентки, чувствую яростный укол ревности. Только вот совершенно перестала это показывать, стараясь держать в себе. Вряд ли Ян на это ведётся, так как, после очередной попытки какой-то барышни его закадрить, я становлюсь до ужаса дёрганной и раздражительной.

О наших отношениях и о том, к чему они ведут мы не говорим: Ян, потому что ему нет до этого дела, а я чисто из гордости. Он не должен знать о моей глупой влюблённости, которая станет для него пустым звуком. Как-никак гордости и самолюбия во мне предостаточно.

Как писал Ремарк: «Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя…»

До боли правильные слова. Ян, без сомнений, даёт мне эту самую «каплю тепла», которой наслаждаюсь в полной мере. Он не отталкивает. Возможно, пока между нами такая связь, я смогу избавиться от своих тёплых чувств к нему, или же наоборот они накроют меня с головой, и когда придёт время расстаться — ещё больше пожалею о том, что позволяю себе его близость. А это время, непременно, настанет, сомнений и быть не может. Только я слишком эгоцентрична, чтобы не воспользоваться моментом, и не насладиться им сполна.

Сегодня четырнадцатое февраля — день всех влюблённых. Ян попросил ничего не планировать после занятий. Конечно, я не рассчитывала на какой-то сюрприз, потому что мы не относимся к категории людей, для которых предназначен это праздник, но меня радовала мысль о том, что этот день мы проведём вместе.

Только вот и в праздничной суматохе, когда второкурсники разносили валентинки по аудиториям, не обошлось без моей с Яном очередной баталии.

Валентинки было решено раздать на третьей паре, как раз в том момент, когда у моей группы проходило занятие по его предмету.

Не скажу, что удивилась тому, как на преподавательский стол высыпали «-дцать» валентинок, очевидно, от влюблённых студенток, чьи души греют глупые надежды.

И, как ни странно, ни одной от меня. Слишком низко признаваться в любви таким способом, тем более, когда девушка признается парню — совсем не по мне, мягко говоря.

Вот, к примеру, наш физрук, который на год старше Яна, и не уступает ему по красоте, не пользуется таким спросом, хотя был бы не против закадрить молоденькую студенточку.

Главное ведь, что Ян не даёт им повода, даже наоборот, отшивает прямо и иногда грубо. Возможно, именно его неприступность и холодность и влечёт моих одногруппниц.

Испытываю рвение разорвать все его валентинки и выбросить в мусорный бак, но, уже в следующий момент, девочка подходит к моей парте и кладёт на неё целых девять красочных картонок в форме сердца. Одна из них от Кирилла.

«Если ещё один парень начнёт задавать вопросы о тебе — сверну ему шею. Люблю тебя. Улыбайся чаще» — гласит её содержимое, написанное его красивым почерком.

Невольно расплываюсь в улыбке. С Кириллом мы по-прежнему друзья: он приходит в гости, в редкие моменты, когда меня там можно застать. Он ничего не знает про мои отношения с преподавателем, но чётко подмечает то, что у меня кто-то появился.

Что касается остальных восьми валентинок — я не удивлена. Меня теперь пытается склеить каждый старшекурсник. После того как Кирилл признался, что его бросила я, интерес ко мне появился неугасаемый. Ну конечно, рассталась с главным красавчиком параллельной группы. Что тут говорить о парнях, когда ко мне подкатывала девочка со второго курса?

— Щербакова, хватит лыбиться, живо к доске, — раздраженный голос Яна резко вырывает из раздумий.

Поднимаю глаза и вижу, что он готов испепелить взглядом. Встаю и подхожу к доске.

— Дай характеристику региона Юго-Западной Азии и Индии, — приказывает с явным вызовом.

Знаю, что нет толку говорить о том, что мы ещё не проходили данный материал: эта тема припадает где-то на конец учебного года.

Радует, что Ян меня настолько «натаскал» по своему предмету, что я проштудировала всю книгу и не поленилась почитать дополнительные материалы. Проще говоря — дорога в географы мне открыта.

К тому же, сейчас, когда раздражена не меньше него, будет неплохо лишний раз утереть ему нос.

— На территории Юго-Западной Азии находятся полуостров Аравия, равнины Месопотамии и Сирийско-Палестинские горы. В геологическом строении есть свои особенности: восточная часть территории — это предгорный прогиб альпийского возраста, а большая часть земель — это обломок Африканской платформы, — спокойных голосом и с победной улыбкой на лице, провозглашаю я.

— Сколько штатов в Индии? — продолжает наседать с вопросами.

— Двадцать девять штатов и семь союзных территорий, — мгновенно парирую.

— Какое население? — его задевают мои познания, что напрягает его ещё больше.

— Ян Дмитриевич, — нашу перепалку перебивает Лёха, мой одногруппник. — Мы ведь это ещё не изучали.

Ух ты, неужели кто-то заметил. Спасибо Алексею, который грезит мечтами о красном дипломе. Иначе чувствую, что мы бы прямо сейчас приступили непосредственно к сдаче экзамена.

Вот именно в такие моменты нам неоспоримо помогают поцелуи, которые успокаивают лаву внутри, что вот-вот прорвётся и уничтожит всё живое вокруг. Но целоваться в университете, к сожалению, не выход. Тем более на занятии.

— Щербакова ведь у нас отличница, — с сарказмом провозглашает Ян. — Должна идеально знать материал.

— Ян Дмитриевич, а давайте вы и со мной так позанимаетесь? С вами я готова дотянуть до красного диплома, — флиртуя, лепечет Виолетта.

Кажется, она снова отрабатывает часы из-за болезни.

— Позанимаемся, Виолетта, обязательно позанимаемся, — с довольной ухмылкой даёт согласие, при этом с интересом наблюдая за моей реакцией.

Вот же жук, знает на что нужно давить.

А я лишь растягиваю губы в самой милой улыбке, на которую только способна. Точно с такой же улыбкой, я бы сейчас впечатала ему пощёчину и вырвала ей все патлы.

От будущей уголовной ответственности меня спасает конец пары.

45

После праздничного концерта мы с Яном встретились возле университета и молча пошли в неизвестном мне направлении.

Я до сих пор едва не искрилась от злости.

— Даже не спросишь, куда мы идём? — наигранно удивляется он.

— Я вообще поражена, что ты сейчас тут: как же повышение интеллектуальных способностей Виолетты? — пытаюсь утихомириться, чтобы голос не выдавал полной меры моего возмущения.

— Не переживай на этот счёт, — с сарказмом парирует он. — Завтра я ей займусь.

Ещё минут двадцать мы продолжаем путь в тишине. А я копаюсь в глубинах своего сознания, пытаясь вспомнить, когда именно началась эта неразбериха между нами.

— Когда ты понял, что тебя тянет ко мне? — с интересом спрашиваю, наблюдая за его реакцией, которую он, как всегда, умело скрывает.

— Не так давно. Возможно, в новогоднюю ночь, — отвечает Ян, а я покрываюсь приятными мурашками от мыслей о том дне.

— А как же твои объятия, когда ты второй раз провожал меня домой? Мне казалось, я тебе интересна, — без доли сомнений продолжаю разговор. Слишком я сейчас напряжена, чтобы испытывать смущение.

— Мне было тебя жалко, — честно признается он. — Казалось, что ты можешь наложить на себя руки от неразделенной любви.

Мой нос и лоб недовольно морщатся: жалость — противное чувство, особенно когда его испытывают по отношению к тебе. Как раз то, о чём предупреждала меня Люся.

— А наш вечер откровений и первый поцелуй? — продолжаю вспоминать, чтобы получить ответы на все волнующие вопросы.

— Наверное, это был единственный раз, когда я решил кому-то высказаться. Для ребят тема про нашего общего друга очень тяжёлая, поэтому предпочитаю такое с ними не обсуждать. Откровенно говоря, я это и за поцелуй не посчитал, — беззаботно объясняет Ян.

Собственно, для меня тоже это не стало чем-то стоящим. Просто так нужно было в тот момент, ни больше, ни меньше.

— Почему тогда утром, первого января, ты сказал, что не хочешь продолжать общение? — задаю свой последний вопрос.

— Потому что понял, какой ты ещё ребёнок, — услышав это, вопросительно смотрю на него. — Сначала позволила мне прикасаться к себе, а затем возобновила отношения с бывшим.

— Только чтобы не всплыл факт, что мы с тобой преподаватель и студентка, — недовольно фыркаю.

— Ты хоть себе не ври, — победно усмехается. — Просто приревновала меня к Алисе и захотела, чтобы я тоже забеспокоился. Глупо, Лера, очень глупо.

Прекрасно понимаю, что он сейчас абсолютно прав, но ответить ничего не успеваю, так как слышу краткое «пришли», когда передо мной открылась дверь частной клиники.

Я не задавала вопросов. У меня были догадки, но я отгоняла их, так как уверенна, что Ян не стал бы знакомить меня с таким близким человеком.

Клиника выглядит дорого. Изящные, длинные коридоры в светлых тонах. Стены украшены картинами. Наличие комфортабельных сидений. Огромные окна, что впускают яркий солнечный свет. Весь персонал одаряет милой улыбкой. Тут совсем не хочется сдохнуть, как, например, в моей больнице по месту жительства. Где-где, а там, как и во многих бюджетных заведениях такого типа, обшарпанные стены, цвета болотных выделений, тусклое освещение, как в дешёвом фильме ужасов и полный арсенал злых бабулек, которые ходят туда, как на работу. Зато мотивация: побывав там хоть раз — болеть совершенно не хочется.