Виктория Вашингтон – Недосягаемые (страница 15)

Вода в озёрах и реках покрылась коркой льда и, вероятно, успела полностью промёрзнуть, так как ребятня уже вовсю скользила по замёрзшему льду. Куда смотрят их родители?

В зимнюю пору особенно любила гулять по парку и наблюдать за людьми и пейзажами. Здесь всё было особенно наполнено звонким хохотом детей, которые играли в снежки, лепили снеговика со снежной бабой, или же делали снежных ангелов. Предновогодняя суета по-своему прекрасна — люди спешат за покупками и домой, к семье, чтобы успеть подготовить стол. Кто-то только вспомнил о ёлке, и в последний момент пытается дотащить её до дома.

Это бы абсолютно точно прибавляло мне новогоднего настроения. Вот только как можно прибавить то, чего нет? Тридцать первое декабря, на секундочку! Всего через девять часов наступит Новый год. Я закрыла свою первую сессия и дождалась каникул, что может быть чудеснее?

И тут я вам скажу, чудеснее может быть семейная обстановка дома. Такая, чтобы туда хотелось вернуться. Моя же скорее напоминала раскалённую сковородку с кучей масла, в которую, к тому же, влили немного воды и ты стараешься, как можно аккуратнее, находится рядом с ней, лишь бы на тебя не прыснуло жиром. Пытаешься обойтись без ожогов, но ведь хоть одна мелкая капля обязательно стрельнет об нежную кожу. Именно так. Последнее время царило чувство гнетущего непонимания и недоказанности, от которого я старалась отгородиться и убежать всеми силами. Но правда лишь в том, что пора наконец-то смириться и перестать жить в детских иллюзиях, начав принимать жизнь такой, как она есть.

С этими мыслями я поднялась на свой этаж, к слову, лифт снова не работал, поэтому мне потребовалось время, чтобы отдышаться. Ладонь жгло от того, как огромный пакет с покупками к праздничному столу в неё впивался. Облегчение настало, только когда мама вышла из кухни и забрала его у меня.

— Вот, — пропела я. — Купила всё, кроме хлеба… Нигде не нашла, смели подчистую, — продолжила, до сих пор, пытаясь отдышаться.

— Лерусь, пошли на кухню, нужно поговорить, — после слов она развернулась и ушла.

Напряженное волнение буквально парило в воздухе. Я прекрасно понимала, о чём будет разговор. И как бы не пыталась подготовиться к нему — все оказалось зря.

Страх, бессилие и беспомощность сковали горло невидимыми плотными цепями. Даже не сняв промокшую от снега курточку, я, на ватных от волнения ногах, направилась в кухню и осела на стул.

Силы буквально покинули все тело, отчего даже голову поднимать не хотелось. Взглядом устремлённо разглядывала мокрые от снега пятна на джинсах и впивалась в них ногтями, в попытке хоть как-то успокоиться. Мир замер, а сердце начало отбивать волнительный, тревожный ритм.

— У нас к тебе серьёзный разговор, — отец вывел меня из раздумий, что буквально душили, подавляя во мне любые движения и реакцию на происходящее.

— Лер, понимаешь, мне сложно тебе говорить, потому что не представляю, как отреагируешь, — взволновано начала говорить мама, теребя пальцами край своей кофты.

— Ты сейчас серьёзно?! — мой взгляд резко поднялся и устремился на неё. Наверное, в нем сейчас выражалось много эмоций: боль, разочарование, непонимание, отрешённость. Мама тут опешила от моего повышенного тона, а из моих глаз непослушно скатились несколько слезинок. — То есть, ты думаешь, что я могу испытывать радость?

— А разве нет? — она в момент погрустнела и осунулась, а карие глаза начинали поблескивать от подступающих слёз.

— Я уже не ребёнок, но как можно радоваться разрушенной семье?! Да, пускай она не такая, как раньше, но осознание того, что мы, к примеру, больше никогда не сядем ужинать вместе за этим столом — сводит меня с ума! Я знаю, что поменять ничего не могу, но как можно этому радоваться?! — голос звучал рвано, едва не срываясь на крик.

Слова резко закончились, а то, что крутилось на языке, сказать казалось невозможным. Избежание разговора, кажется, стало единственным выходом. Только такой манёвр не удался.

— Валерия, ты сейчас о чем? — изогнув брови, спросил отец. Казалось он едва сдерживал приступ смеха. — Мы хотели рассказать тебе о том, что… — в этот момент его нагло перебили.

— Я беременна, — на выдохе проговорила мама, вытирая слёзы с лица и ожидая моей реакции.

Необходимо что-то сказать, чтобы прервать затянувшеюся тишину комнаты, во только всё слова стали комом в горле, а тело будто окатили жгучим кипятком.

Только спустя несколько длинных секунд поняла, что мама со страхом ждёт моей реакции, а я упорно молчу. Ничего лучше, чем в то же мгновение подойти к ней и крепко обнять, я не придумала.

— Я люблю вас, — прошептала, но так, чтобы услышал папа. Носом уткнулась в её шею, прижимаясь ещё теснее.

В ответ на это, почувствовала её объятия на своей спине, а после и отца, который тут же подошёл и прильнул к нам.

— И мы тебя любим, — в один голос проговорили родители.

Неужели чудеса случаются? То, что волновало меня на протяжении многих лет, стёрлось в порошок и исчезло из моей жизни в одно мгновение.

Впервые около часа сидела с родителями на кухне, обсуждая то, как всё произошло, и не ощущала этой бешеной безысходности, как раньше. Они, как и в былые времена, нежно улыбались друг другу, держались за руку и мама, во время разговора, сидела у отца на руках. Уровень мимимишности не то что зашкаливал, а просто превышал любую норму.

Я даже завидовала этой нежности, белой завистью, конечно. Ощущала прилив невероятного счастья и спокойствия. Всё казалось таким волшебным, что ужасно боялась проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Для пущей уверенности успела даже ущипнуть себя.

— Всё случилось как-то забавно, — с тёплой улыбкой начал рассказывать отец, прижимая маму ближе к себе и вдыхая запах её волос. — Три месяца назад она собиралась на какой-то корпоратив, к друзьям. Разоделась, намарафетилась, вся такая из себя, ну куда же я её такую отпущу? Как-то так, — после рассказа он поцеловал её в покрасневшую щеку.

Словами не передать, какая эйфория окутала моё тело. Никогда бы не сказала, что они уже лет двадцать живут вместе — сейчас больше напоминают мне подростков, которые только начали встречаться и перебывают в конфетно-букетном периоде.

— То есть, вы три месяца скрываете от меня свои отношения? — с серьёзным видом спросила я.

— В своё оправдание могу сказать, что о беременности я узнала только месяц назад, — мама звонко засмеялась.

В то, что она уже на втором месяце беременности мне верилось с трудом. Возможно, раньше, я бы не сильно обрадовалась ещё одному ребёнку, но сейчас же — это привело меня в восторг. В груди поселилось распирающее нетерпение встречи с новым членом семьи Щербаковых.

— Ну что, давайте накрывать на стол? — запыхавшись за готовкой, спросила мама.

— Ой, совсем забыла сказать вам, — пролепетала с наигранностью, которую, надеюсь, не заметили родители. — Меня Маша к себе позвала, пустите? — конечно же, это чистейшее вранье. Но ведь во благо.

Они были такими нежными друг с другом, что мне захотелось оставить их наедине. До безумия хотелось разделить этот момент с ними, но, чёрт возьми, пора прекращать думать только о себе.

— Да, конечно, мы не против, — родители переглянулись и заулыбались.

Решив не тянуть время, я поднялась наверх, чтобы перевести себя в порядок и одеться в новогоднее платье. Завершив прихорашивания, попрощалась с родителями и, выйдя из дома, направилась в парк. Признаюсь, надеть платье оказалось не лучшей идеей, так как на улице сегодня было особо морозно.

Летая в своих мыслях, незаметно добралась до своей любимой скамейки в парке — с неё открывался прекрасный вид на озеро. Естественно никакая Маша меня к себе не звала, она в последнее время довольно странно себя вела, будто злилась на что-то. Но, переступив через гордость, я попыталась её набрать. Правда ни в первый, ни во второй, ни в третий раз она не подняла трубку.

Желанием ночевать на улице я не горела, поэтому у меня оставался последний вариант — Кирилл. Он около недели уговаривал меня встречать Новый Год у него дома, а после отправиться в клуб с друзьями, но я никак не соглашалась. Но теперь, похоже, выбора у меня особо не оставалось. Пришлось быстро шуршать по телефонной книге, в поисках его номера. Пальцы едва не трещали от того, как сильно успели заледенеть на морозе.

Но то, что произошло в следующую секунду, не шло ни в какое сравнение с этим. Щеку обдало редчайшей болью, словно от огня, из-за чего мой телефон выпал из рук. Потерев щеку рукавом и подняв телефон, осознала, что случилось.

— Здрасте, извините, я случайно, — маленький мальчик, что зарядил снежком мне в лицо, стоял, закутанный в зимний шарф, шапку, куртку, с виноватыми глазами рассматривая меня.

Мой ответ завис в холодном воздухе.

— Вадим, что ты уже натворил? — мужчина резко подошёл, и струсив рукавички мальчика от снега, поднял его на руки. — Девушка, извините нас, пожалуйста, я уверен — он не нарочно, — только после этого он обратил свой взгляд на меня:

— Щербакова?

— Здравствуйте, Ян Дмитриевич.

13

Встреча стала для меня совершенно неожиданной. Казалось, я с большей уверенностью могла сейчас встретить какую-то звезду, но не его. И была бы, кстати, не против. Моя щека продолжала гореть и краснеть от удара снежком, слепленного маленькими ручками очаровательного мальчугана.