Виктория Вашингтон – Брат моего парня (страница 33)

Внутри стало пусто — но не от того, что я теряю Кая. Пусто — от осознания, что я давно знала это. Просто не смела подумать.

Слишком много долгих ночей, когда я лежала и убеждала себя, что сказки о страсти — выдумка. Что то, что пишут в книгах — нереально. Что ровность отношений — это и есть любовь. Что того, чего я не чувствую — никто не чувствует.

Но сейчас…

Сейчас я ощущала рядом Коула. И то, как он прожигает меня изнутри. Даже не касаясь.

Я не чувствовала такого никогда с Каем. Ни разу. И от этой мысли стало тошно.

Вина поднялась, как волна — хлестнула по горлу, по груди, по животу. Я зажмурилась, будто можно было удержать её внутри.

Но правда была уже сказана — хоть и без слов.

Я не должна быть с человеком, которого люблю… слишком тихо.

И уж точно не должна быть с человеком… рядом с которым могу поцеловать другого и практически повторить эту ошибку.

Я медленно подняла взгляд — и увидела Коула.

Он смотрел на меня так, будто что-то понял. Но не спросил. Не приблизился. Стоял ровно, дыхание уже почти выровнялось, только тень эмоции не успела исчезнуть.

С ним у меня тоже ничего не будет.

Мы оба это знали.

Он слишком закрыт. Слишком сломан. Слишком честен в своём мраке, чтобы построить что-то ровное, светлое. С ним — боль, огонь, падение.

И всё же…

Он заставлял меня чувствовать. Слишком много. Слишком сильно.

— Тебе надо идти, — тихо сказал он. Не резкость. Не холод. Почти мягкость. — Здесь жарко.

Я едва выдохнула. В горле стоял ком.

— Наверное… да.

Я попробовала пройти мимо него — не касаясь, но воздух всё равно дрогнул между нами, будто тело запомнило то, что мы почти сделали.

У самой двери он сказал:

— Рэн.

Я обернулась.

Его взгляд был всё ещё тёмным, но уже собранным. Там жил контроль. Тонкий. Почти болезненный.

— Ты правильно сделала, что остановилась.

Я ответила так же тихо:

— Мы оба.

Он кивнул. Больше ничего.

Я вышла в коридор, а когда дверь за мной закрылась, сердце ударило так сильно, что я прислонилась к холодной стене, пытаясь дышать.

Мы не поцеловались.

Но это вызывало больше эмоций, чем любой поцелуй в моей жизни. Конечно, кроме того, что был с самим же Коулом.

И пока пар стекал по коже, а полотенце отяжелело от влаги, я понимала:

Я стою на грани. И назад дороги уже нет.

От автора; Мои замечательные! Огромное спасибо за вашу активность в отзывах) Читаю каждый и мне безумно приятно) Последние пару дней меня температурит, поэтому не отписывала вам под отзывами) отвечу на каждый, как станет немного лучше! Обожаю вас

24

Я вышла из бани уже не чувствуя пола под ногами. Казалось, что воздух вокруг стал тяжелее, будто мир медленно менял траекторию, а я — просто стояла в центре этой смены, пытаясь не потерять равновесие.

Мне нужно было поговорить с Каем. Нужно было сказать ему правду — не о том, что произошло, а о себе. О том, что между нами что-то начинает рушиться. Что я захлебываюсь тишиной там, где должна чувствовать опору. Что я больше не могу быть тем человеком, который притворяется, что ничего не меняется.

Я собрала волосы, переоделась и несколько минут сидела на краю кровати, пытаясь собрать мысли в слова. Но вместо слов внутри стояло одно чувство — тяжёлое, давящее, как мокрое одеяло.

Надо поговорить. Обязательно. Сейчас.

Я поднялась, выдохнула и уже была готова выйти из комнаты… когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Кай.

Он выглядел так, будто бежал — дыхание сбивалось, глаза были слишком яркими, а пальцы дрожали едва заметно. Но это была не тревога, не испуг. Что-то другое. Собранность перед прыжком, напряжение перед важным моментом.

— Рэн, наконец… я тебя искал, — он шагнул ко мне так близко, что пришлось отступить. — Нужно идти. Мы опаздываем.

— Куда? — спросила я осторожно.

— На ужин. Официальный. Все уже собираются. Отец негодует, что мы задерживаемся.

Он пытался улыбнуться, но улыбка получалась слишком быстрой, слишком нервной. Его ладонь коснулась моей руки — тёплая, мягкая, привычная… но ощущалась странно липкой.

— Подожди, Кай, — я попыталась говорить ровно. — Нам нужно поговорить.

Он замер. Всего на миг. И сразу отвернулся..

— Не сейчас, пожалуйста, — сказал он тихо, быстро, почти на выдохе. — Я… прошу. Давай после ужина. Это очень важно, хорошо? Для меня. Для нас.

Слово «нас» прозвучало глухо, как будто он сам в него не верил.

Я хотела сказать, что именно об «нас» я и хочу поговорить. Что внутри меня уже что-то стоит на грани, и если не сказать сейчас — я распадусь.

Но он снова взял меня за руки — крепко, почти умоляюще.

— Рэн, прошу. Просто поддержи меня там. Что бы ни произошло. Не задавай вопросов. Не удивляйся. Не спорь. Просто… будь рядом. Только сегодня. Его дыхание стало быстрее. — От этого зависит очень многое.

Слова ударили по груди, как камень.

Я почувствовала, как что-то внутри напрягается. Тонко, неприятно. Предчувствие — почти физическое.

— Что происходит? — прошептала я.

Он покачал головой.

— Объясню позже. После. Только… иди со мной, ладно?

Он смотрел так, будто держался за меня, как за спасательный круг. Будто именно я могла удержать его от какой-то пропасти.

И я поняла, что разговор о нашем разрыве прямо сейчас… невозможен. Он не услышит. Не поймёт. И, главное — сейчас не время. Пока что.

Я кивнула.

— Ладно. Я с тобой.

Он выдохнул так сильно, будто я сняла груз с его плеч.

— Спасибо. Я дам тебе время одеться.

Холодный вечерний воздух встретил нас шумом, огнями, приглушёнными голосами людей, собравшихся в банкетном павильоне. Я шла рядом с Каем, чувствуя, как внутри медленно растягивается тонкая нить тревоги.