Виктория Вашингтон – Бойся моего ада (страница 46)

Короткий смех срывается с моих губ — резкий, без капли веселья.

— Правда?

Я смотрю на него, но не жду ответа.

И вдруг — чужой голос позади:

— Что здесь происходит?

Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь.

Охранник.

Стоит у выхода, свет от фонаря режет глаза.

— Почему вы не в корпусах? — голос строгий, но ровный.

Ему неинтересно, кто мы и что между нами происходит. Он просто делает свою работу.

Я молчу.

Аш тоже.

Но если я напряжена, то он — спокоен.

— Уже уходим, — лениво бросает он.

Охранник оглядывает нас, но не говорит ничего лишнего.

— Быстро. Я проконтролирую.

Я ловлю этот момент.

Шанс закончить всё здесь.

— Поняла, — бросаю, даже не взглянув на Аша.

Разворачиваюсь и ухожу первой.

Без оглядки.

Не слышу, двигается ли он, но это уже неважно.

Сердце стучит глухо, слишком быстро.

Но я не хочу идти в свою комнату.

Не хочу слышать тишину, которая будет давить. И там по-прежнему совсем небезопасно.

Свернув на боковую дорожку, достаю телефон, быстро пролистываю контакты.

Выбираю первое знакомое имя. Моя бывшая соседка по комнате.

Нажимаю вызов.

Трубку берут почти сразу.

— Можно я переночую у тебя?

Голос на том конце немного сонный, но спокойный:

— Да, без проблем. Правда у нас тут комната совсем крошечная и дивана нет, но я смогу постелить тебе на полу.

Я сворачиваю к корпусу девочек.

Я сбежала.

И сейчас это единственное, что имеет значение.

Я просыпаюсь слишком рано.

Ощущение пустоты давит на грудь, в висках отдаётся тупая пульсация. Я не сразу понимаю, где нахожусь, но это и неважно.

Я медленно сажусь на полу, обхватываю себя за плечи, словно пытаюсь удержать себя в реальности. Воспоминания о ночи — разрозненные, как осколки разбитого стекла, — всплывают в голове.

Аш.

Его взгляд, затуманенный, но такой же колючий.

Его пальцы, цепляющиеся за мою кожу, словно он боялся, что я исчезну.

И я…

Я сжимаю губы.

Здесь больше нечего делать. Совсем скоро меня заберет отец и теперь я жду этого невероятно сильно.

Из комнаты девочек я ухожу тихонько, пока они еще спят. Сегодня выходной, поэтому не хочу портить им этот день.

Решаю, что отблагодарю их потом.

Когда я выхожу на улицу, воздух встречает меня ледяным ударом. Я зябко кутаюсь в рукава, но останавливаюсь, увидев странную суету во дворе. Люди толпятся у входа, кто-то тихо переговаривается, а неподалёку стоит машина…

Скорая помощь отъезжает сразу же, как только я её замечаю.

Я замедляю шаг, чувствуя, как в груди начинает разгораться что-то тревожное.

— Что случилось? — спрашиваю я у кого-то из студентов.

Парень бросает на меня быстрый взгляд, потом отводит глаза.

— Аша забрали, — говорит он.

Я замираю.

— Что?

— Ему стало плохо. А потом… — собеседник запинается, будто не уверен, стоит ли говорить. — Говорят, он на кого-то напал. Очень жёстко.

Внутри всё холодеет.

— На кого?

— Я не знаю. Но, говорят, он был в каком-то… неадекватном состоянии.

Гул в ушах.

Что с ним случилось?

Я чувствую, как сжимаются пальцы.

Я сделала всё правильно.

Я поступила разумно.

Но почему тогда внутри всё переворачивается?

День тянулся, как серая пелена — глухой, пустой, будто звук выключили. Я слышала чужие голоса, шаги, шелест страниц в библиотеке, где пыталась спрятаться, но ни одно слово не запоминалось.