Виктория Ушакова – Сверхновые (страница 5)
– Я не имею к этому никакого отношения. Мой вам совет: поезжайте домой. Будьте хорошим отцом и мужем.
– Спасибо за совет, – побагровел Эванс, но уже шли гудки.
Он бросился на пикап и ударил по крыше.
– Тери! Почему я узнал последним?!
– Мистер Эванс, извините. Вы не давали мне сказать вам раньше.
Джейк повернулся, и было видно, что он постарался взять себя в руки. Говорил почти спокойно:
– Сегодня выдалась ночь откровений, Тери. Пойдём же до конца…
Маргарет превратилась в слух.
– Ты тоже ждёшь проявления Сопдет. Нет, – он отмахнулся, не давая ей вставить слово, – только она или её наместник могут достроить для тебя корабль, и ты, конечно, этого ждёшь. Не отрицай. Пора мне признаться, что я давно не планирую продолжать твой проект. Поэтому я совсем не занимался тобой. Ты… Тебя создал он, Тери, ты это знаешь. А всё, что он делал для других – всё посохи, которые превращаются в ядовитых змей. Сделка была…. – Джейк сжал кулаки, – вынужденной!
Она не предполагала, что так будет. Думала, что является частью торговых отношений, а не тех, в которых наместник Беляевский убил предыдущее проявление господина Кецальмека.
Тери начала:
– Мистер Эванс, я…
– Всё. Поезжай в Архив Диррахика. Там для тебя арендован читальный номер. Я открыл для тебя счёт в Банке Бити. Тебе пока хватит. Начинай обучаться, жди, когда княгиня Сопдет или её наместник смогут принять тебя. Заводи знакомства в Дуате. Я за тобой больше не стою.
Он устроил её изгнание, пока ехал сюда? Так быстро? За что?
Маргарет ковыляла за ним на каблуках.
Джейк показал налево, в лес, и обратно – на пикап.
– Мистер Эванс!
– С этого момента наше общение прекращается, – сказал он, садясь в машину. Хмурясь, он сказал последнее: – Удачи, Тери.
Мягкий хлопок обдал её смесью ароматов кожи и ванили.
Господин Кецальмек вырулил на дорогу и газанул около пикапа Джейкоба. Бэйтс и Стивенс уже открывали двери.
Среди таких, как они, были парии – изгнанники. Быть частью Аменти и быть вырванным из сообщества служителей одного из князей значило быть мусором, который убирают, с мизерным шансом на спасение. Ей повезло гораздо больше. У неё есть угол в Архиве и средства.
– Спасибо, мистер Эванс, – сказала Тери.
Мраморный ангел
Это господин Леген. В его стиле грохотать ботинками по паркету в любое время дня и ночи. Такой серьёзный человек – и ведёт настолько неупорядоченный образ жизни.
Сколько времени?
Клара пошарила под подушкой и вспомнила, что телефон ей выдают по воскресеньям, а воскресенье было вчера. Она перевернулась на спину. Напротив, слева от двери в спальню Фридриха, большой белый комод, на нём – стеклянная ваза с белыми розами, выше, на белой стене – круглые белые часы, которые Клара ненавидела. Несмотря на то, что её глаза привыкли к постоянному сумраку, к часам приходилось подходить, чтобы разобрать, где белые стрелки. Других не было. Не было будильника, потому что звон побеспокоил бы Фридриха, и потому Клару будил, тихонько стуча в дверь, господин Шаденбюрг, который каждый день в половине седьмого приходил включать кофемашину. Не было наручных часов – всё её время с 7 до 21 часа принадлежало Фридриху.
Это для него тяжёлые, тёмно-серые, с серебряной нитью завесы хранили поздний вечер по всей квартире. У него воспалялись глаза от солнечного света, поэтому при нём запрещалось даже подходить к окнам.
Но сейчас Клара была одна и у себя.
Она встала и на цыпочках подошла к портьере, немного сдвинула её. Очень пасмурно. Машины господина Легена нет. На клумбах будто грязная вата. Это весь снег на 2 декабря?
Ну и тоска.
Клара зевнула в руку и направилась к комоду.
Хо! Ещё нет и пяти. А спать больше не хочется.
Снотворное пить уже нельзя. В семь встанет Фридрих, и ей нужно быть в тонусе. Клара пошла заправлять постель. Хотя бы так она сможет отвлечься от мыслей, уже зашевелившихся тараканами у неё в голове.
Она избегала их, уделяя максимум внимания Фридриху. Хотя это изначально входило в обязанности компаньонки, Клара втянулась только в последнее время. Она больше не размышляла о степени адекватности всего того, что даёт ей читать Фридрих, что он рисует ей на бумажках, что говорит – кажется, она перешла черту, за которой начинают сходить с ума. По вечерам она запивала половиной стакана воды розовую таблетку и откидывала прошедший день, как смятую салфетку в урну.
Что они обсуждали вчера? Как не стесняться, бегая на четвереньках и без штанов? Удобно ли жить с волчьей головой?
«Неудобно», – думала Клара, поправляя подушки.
А ведь она даже перестала смотреть телевизор после ужина! Люди на экране открывали рты, а она слышала только себя. Свой вопрос самой себе – не пора ли остановиться?
Клара понимала, что у неё два выхода: сдаться сейчас и тешить себя, что был шанс заполучить Гельмута, или сдаться позже – с полным разгромом своих надежд и в депрессии. Было бы лучше сдаться как можно быстрее ради себя. Господин Леген предупреждал, что это за работа. Она сама сделала хуже. Своими глупыми фантазиями она завернула кусок дерьма в блестящую обёртку, сама развернула, и сама себя оставила ни с чем. Надо было с самого начала трезво смотреть на вещи.
Но тогда она не смогла.
Её совершенно выбило из колеи.
Пять месяцев назад на неё свалились с дальней полки её забытые подростковые мечты. Как многие девочки, знающие с детства слова «кредит», «экономия», «нет», Клара Ригель покупала журналы с красивой жизнью и представляла себя на этих фото, в этих платьях, с этими руками на своей талии. Она замечала, что подружки и жёны знаменитых богатых мужчин не блещут какой-то особенной красотой и умом. Что ни история – так про нужное время в нужном месте. Клара хотела на Рождество письмо, в котором было бы сказано, где, в какой день, в какой час ей быть.
Она была готова – всегда с чистыми волосами, с безупречными ногтями. В отличие от подружек, красивых, как лопаты, Клара росла ещё и очень симпатичной – брюнетка с лицом сердечком и томными зелёными глазами, с по-настоящему хорошей фигурой.
Но жизнь шла своим чередом год за годом, и вместо того, чтобы нести Клару, волокла её. Попасть в модельный бизнес не получилось. На курсах современной скульптуры тоже не задалось. Мужчины – так безнадёжно женатые старые пердуны или экземпляры с пустыми головами или пустыми карманами, а то и два в одном. Клара не стала, как мать, выбирать из зол. Она жила с фикусом по имени Трумен Ди, прозаично работала в пивном ресторане в Мюнхене и свысока смотрела на всю эту плешивую красномордую братию, разбавленную придурками из других стран.
Так было до 24 июня. В тот вечер Клара чуть не обрушила грязные тарелки с подноса, когда вдруг зачесалось и загорело между лопаток. Подумала, что укус, но какое-то глубинное чутьё подсказало: взгляд.
Он сидел за дальним столиком в зале, один, и все гости на его фоне казались гротескными декорациями. Лицо мраморного ангела с изящной, но упрямой линией подбородка – точно гений черкнул её; белые волосы, подёрнутые льдом озёра глаз. Предлагая ему меню, Клара отметила и холёные руки без кольца, и дорогой парфюм.
«Успокойся! Успокойся!», – твердила она своему сердцу.
Вот так шататься на ногах под отбойный молоток в груди – это было совсем не про неё. Не для неё. Не для него.
Ангел заказал телячьи колбаски и ушёл, не притронувшись к ним, оставив весьма щедрые чаевые.
Клара несколько дней не находила себе места, размышляя, кто это мог быть, и почему она никогда не видела его раньше. С его данными он просто обязан был светиться в медиа или вести популярные страницы в социальных сетях. Чем он занимается? Сколько зарабатывает? Есть ли у него девушка? Дети? Клара уехала в страну грёз, где у прекрасного незнакомца был чёртов белый замок, и плакала в подушку от презрения к себе и от удовольствия, которое он ей доставлял её же руками.
Ресторан был невыносимой дырой – Клара ясно увидела это. Она облила клиента, ошиблась с заказами и расколотила несколько стаканов. Вышел неприятный разговор с начальством.
После него-то незнакомец встретил её.
Он стоял около сверкавшего синего кроссовера весь в белом, высокий и статный, и нарушал общественный порядок, закуривая.
– Вы скучали по мне?
– Нет, – нашлась Клара, хотя сумка брякнулась ей на ботинок.
Она сделала вид, что это случайность, и, наклонившись, только криво махнула около опадающей ручки – потеряла равновесие. Как всегда, в ответственный момент! О?
Возмутительно! Он держал её под локоть и говорил:
– Я вижу, вы сегодня очень устали. Я вас подвезу до дома, – он обвёл её вокруг машины, открыл перед ней дверцу и усадил. – Не возражаете?
– Возражаю, – ответила Клара и получила на колени свою сумку.
Несколько минут они слушали бормотание радио.
Клара даже не спросила, кто он, откуда знает, где она живёт – в голове варилась каша. Она хватала глазами прохожих, ночные огни, полосующие капот, ангельский профиль, элементы отделки торпеды, свои джинсы, его расслабленную кисть на руле. На ней не было волос.
– Вы можете обращаться ко мне «господин Леген», – сказал он.
– К…
– Клара Ригель, из Эбесберга, – господин Леген не заметил, что она хотела представиться – он смотрел на машину впереди, – я знаю о вас больше, чем ваше имя и адрес вашей съёмной квартиры, потому что я должен представлять, кому предлагаю работу.