Виктория Уолтерс – Вторая любовь всей моей жизни (страница 50)

Джереми взглянул на меня, потом на брата, потом снова на меня. Затем он продолжил разговор.

– Я просто подумал, что всем будет легче, если… – Он запнулся, и повисла гнетущая тишина.

Наконец Роберт произнес:

– Ты ошибся.

– Все сложнее, – не выдержал Джереми.

– Я знаю, – сказала я прежде, чем Роберт ответил. – Твоя ошибка стоила мне мужа.

Он вздрогнул так, будто я отвесила ему пощечину.

– Ты и не догадываешься, как мне жаль, как бы я хотел вернуться в то время. Мне казалось, что я могу водить… – Он кашлянул, и его глаза снова ушли в потолок. – Марку стоило оставить меня… позволить мне…

Он отвернулся, и я подошла к кровати так, чтобы он видел меня.

– Ты знаешь, насколько эгоистично это звучит? – спросила я с нарастающей злобой. – У Лукаса в ту ночь выбора не было. Думаешь, если бы был, то он решил бы умереть? Ты получил второй шанс, и вот как ты им воспользовался? В ту ночь ты тоже мог умереть.

– Жаль, что не умер, – сказал он тихо.

– Не буду тебе врать, будь у меня выбор, я охотно бы выбрала жизнь Лукаса вместо твоей. Это так. Но я полюбила твоего брата и ради его блага надеюсь, что ты поправишься. Он не заслужил того, чтобы ты причинил ему еще больше боли. Ты должен ему, мне, себе, но больше всего ты должен Лукасу – должен что-то сделать со своей жизнью. Сделать из нее что-то стоящее. – Под конец своей беглой речи я стала задыхаться, руки тряслись, и Роберт подошел и обхватил меня за талию.

На глазах Джереми заблестели слезы.

– Как мне это сделать? – прошептал он.

Роберт посмотрел на него.

– Пойди другим путем. Найди что-нибудь радостное. Перестрой себя и свою жизнь. Не позволяй прошлому убивать будущее.

Джереми кашлянул и смахнул слезы.

– Все так просто?

– Конечно нет, – сказал Роберт. – Думаешь, последние несколько лет были для нас легкими? Нет. Было чертовски тяжело, и так все и останется. Но разве есть выбор? Нам стоит просто сдаться? Нет. Нам нельзя. Ради Лукаса мы все должны жить.

Джереми подавился всхлипом, и я отвернулась – теперь мои глаза наполнились слезами. Повисла долгая тишина. Я снова села в кресло, а Роберт вернулся на место возле брата. Джереми тихо плакал. На кровати я видела сломленного человека. Той ночью, похоже, все мы сломались. Теперь нам надо снова собрать себя по кусочкам. Наконец Джереми посмотрел на меня.

– Мне жаль, что так получилось, – прошептал он настолько слабым голосом, что мне пришлось наклониться, чтобы услышать. – Знаю, для тебя это мало что значит.

Я смахнула слезы:

– Кое-что значит. Я вижу, что ты искренен. И мне бы не хотелось, чтобы кто-либо от отчаяния делал то, что пытался сделать ты. – Я прислонилась головой к стене, чувствуя бессилие. – Я понимаю, что ты не собирался той ночью попадать в аварию, но факт есть факт – это случилось и тебе не стоило садиться за руль. А потом ты ушел от ответственности. Мы не добились правосудия для Лукаса, и мне никогда это не будет казаться справедливым. Ты должен был попасть в тюрьму, и, будь моя воля, я бы тебя туда отправила. Надолго. – Меня трясло, и я замолчала, чтобы отдышаться. – Но я не могу изменить прошлое; все, что я могу, – пытаться двигаться дальше и думать о будущем. Не знаю, по какой безумной прихоти судьбы я влюблена в твоего брата, но это случилось, и мне пришлось смириться с виной, которую я ощущала из-за этого, в надежде что Лукас понял бы и хотел бы, чтоб я была счастлива. Жизнь с Робертом будет означать, что ты всегда рядом, пусть и неявно, и я знаю, что Роберт хочет видеть тебя счастливым. Я никогда не прощу тебя за то, что случилось. Я потеряла мужа, который был лучшим мужчиной – лучшим, чем тебе когда-либо удастся стать, и не важно, как сильно ты будешь стараться, и я никогда не забуду его или как его у меня отобрали. Но я бы не хотела, чтобы ты впустую тратил жизнь. Я знаю, Лукас тоже не хотел бы этого. Он любил жизнь и хотел бы быть здесь, если бы мог, а потому уважай свою жизнь и сделай что-то хорошее после всей этой разрухи. – Я подняла голову. – Ты должен пообещать, что сделаешь это, – добавила я, имея в виду нас и Лукаса, где бы он ни был. Я чувствовала, как он неведомым образом давал мне силы для всего этого. Надеюсь, он всегда будет рядом. Думаю, так и будет.

На телефон Роберта пришло сообщение – его родители были в пути.

– Не думаю, что могу… – начала я, пытаясь остановить слезы. Разговор еще и с ними мне сегодня ни к чему. Мне нужно больше времени.

– Я подвезу тебя домой, – твердо сказал Роберт, моментально сообразив. – Джереми?

Джереми протянул мне руку.

– Роуз?

Я нерешительно поднялась, медленно подошла к кровати. Прикоснулась к его руке, холодной по сравнению с моей, и он сжал пальцы. Глаза Джереми встретились с моими.

– Обещаю, – сказал он.

Я кивнула, пока можно было поверить только словам. Я видела, как низко он пал, и надеюсь, что он возьмет себя в руки. Я отпустила руку Джереми и, признаться, почувствовала умиротворение от того, что часть злобы оставила позади. Мне это было нужно. Надеюсь, он исполнит обещание.

Роберт вывел меня из комнаты, крепко обняв. Я разрыдалась, выпустив наконец все, что держала в себе.

Пора оставить все в прошлом.

Пора нам стать свободными.

Глава 42

Снег выпал на сочельник, чего я в Толтинге никогда раньше не видела. Белые хлопья сыпались, толстым косым покрывалом окутывая крыши и тротуары, словно торт посыпали сахарной пудрой. Город был похож на рождественскую открытку.

Я рассматривала свой наряд, надеясь, что вечер пройдет благополучно. Я выбрала красное бархатное платье, набросила сверху черное плотное шерстяное пальто, чтоб согреться, ожидая, пока Роберт приедет за мной, и слушая рождественскую музыку.

Прошло пару недель с тех пор, как Роберт и я посещали больницу, а Джереми разрешили отправиться домой. Он решил остаться с тетей, и его мать также собиралась быть с ним. Я подумала, что Роберту нравилось решение пожить всем вместе вдали от его отца. Он встретится с ними на следующий день после Рождества. Мне показалось, что сейчас он всерьез настроен помочь Джереми. И я окажу ему любую помощь, в которой он будет нуждаться.

В дверь осторожно постучали, и я открыла, улыбнувшись при виде Роберта. Ему были к лицу белая рубашка, тонкий галстук, темные штаны и темное шерстяное пальто. Я предпочитала видеть его в повседневном толтингском наряде, но сегодня вечером он был сексуален. Он поцеловал меня в щеку, вручив красную розу.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он, оценивающе осмотрев меня.

– Ты тоже. – Я положила розу на стол и взяла сумку. – Готов к ужину?

Он подмигнул.

– Конечно.

Он взял мою руку, и мы вышли, поспешив к машине, но моментально оказались засыпаны снегом.

– Раньше в это время года снег не выпадал, – сказала я, захлопывая дверь машины.

– Эмма сильно волнуется из-за этого, беспокоится о поставщиках…

– Поставщиках? Насколько же все масштабно?

Роберт ухмыльнулся, включив двигатель, и поток теплого воздуха согрел нас.

– Не думаю, что Эмма делает что-либо наполовину, правда?

Я откинулась на спинку сиденья. «Боже…»

Роберт тронул с места и направился в сторону гостиницы.

– Я думала, что дни, когда я была в центре внимания, закончились после моей выставки.

– И не думай. Будет еще много таких, – ответил он. – На мой взгляд, весьма мило с ее стороны пригласить всех и поздравить тебя. Он протянул руку и сжал мою. – Я, кстати, не забыл о твоем подарке, его просто надо донастроить.

– Донастроить?

– Позже все объясню.

– Любопытно.

Он заехал на парковку у гостиницы, где было подозрительно мало машин. Я засмеялась. И куда же, черт возьми, они их подевали?

– Там заваленная дорога, – сказал он, указав пальцем. – Я сказал, что им стоит оставить место, так как некоторые будут оставаться в гостинице, но я оказался в меньшинстве. Поставщики были очень раздражены, это точно.

– Еще бы. Менять что-либо по такой погоде невесело. Что ж, пошли.

– Ты готовилась выглядеть удивленной?

Я кивнула и прикрыла лицо руками, театрально опустив челюсть.

– Так сойдет? – пошутила я, зная, что выгляжу нелепо.

– Может быть, сильнее откроешь глаза, вот так, – сказал он, скорчив гримасу, похожую на рыбью.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Что?