Виктория Уолтерс – Вторая любовь всей моей жизни (страница 26)

Я выждала мгновение, пока он помахал мне рукой, а затем зашагала к нему навстречу, срываясь на бег: дождь превратился в плотную завесу, сквозь которую почти ничего нельзя было разглядеть, волосы прилипли к лицу. Когда я оказалась рядом, Роберт протянул мне руку, и мы помчались в ресторан отеля. Там не было ни души, и мы расхохотались, стряхивая с себя капли воды и переводя дух.

– Я задавал себе вопрос, как скоро ты заметишь, что идет дождь, – объяснил Роберт.

– И сколько ты там стоял?

– Какое-то время, – он с улыбкой убрал с моего лица мокрую прядь. – Никогда не видел более сосредоточенного на работе человека.

Он бросил взгляд на альбом.

– Было здорово наблюдать за этим.

– Я сейчас ощущаю себя живой, – заметила я, все еще возбужденная от рисования. Я почувствовала на себе его взгляд; он словно обдавал меня жаром сквозь намокшую одежду и проникал под кожу. Я бы никогда не подумала, что люди могут обладать обжигающим взглядом, но у Роберта он был именно таким.

– Ты выглядишь живой, – мягко сказал он, затем притянул к себе и поцеловал.

Я была сама не своя и не смогла не поддаться искушению немного продлить поцелуй. Я провела ладонью по его груди; прилипшая к ней мокрая футболка обнажила очертания рельефных мышц пресса. Интересно, насколько он успел разглядеть меня?

Роберт слегка отстранился.

– Роуз, есть вещи, которых ты обо мне не знаешь, – серьезно произнес он, в ожидании ответа вглядываясь в мое лицо.

Я покачала головой:

– Есть вещи, которых и ты обо мне не знаешь, но мы можем их выяснить вместе.

Он заколебался:

– Но…

Я задрожала от холода, и он сжал руками мои плечи.

– Ты замерзла. Надо бы тебе избавиться от мокрой одежды. Хочешь… в смысле, хочешь переодеться у меня в комнате? Могу тебе дать какие-то вещи.

– Ну что ж, все равно мы носим одно и то же, – ответила я с улыбкой, довольная тем, что он снова выглядел спокойным. Казалось, он нервничал сильнее, чем я.

Роберт взял мои вещи и вывел из комнаты. Мы шли по отелю, и пульс у меня все учащался. Роберт поспешно тащил меня, и я догадалась, что он надеется, что мы не попадемся никому на глаза. Это было уютное местечко, которое украшали деревянные балки и камины, а также картины и статуи, хаотично расставленные повсюду.

К счастью, нам удалось пробраться незамеченными вверх по витой лестнице в единственный номер на последнем этаже. Неудивительно, что он выбрал именно его, хотя его обычно заказывали только новобрачные. Это напомнило мне, что он родом из совершенно иного мира, даже когда наши руки переплетены так тесно, как сейчас, и кажется, будто ничто не в силах разлучить нас. Роберт толкнул дверь и пропустил меня внутрь. Я тихонько ахнула, впервые очутившись в этом месте. Здесь было действительно бесподобно. В самом центре просторной комнаты стояла огромная кровать с балдахином, из окон открывался впечатляющий вид на Толтинг. Комната была выполнена в богатых красных и золотых оттенках, окна обрамляли тяжелые шторы, под ногами был гладко отполированный деревянный пол, а в одном из углов висело зеркало с орнаментом, отражающее нас обоих.

Роберт смотрел, как я двигаюсь по комнате. Я чувствовала на себе его изучающий взгляд, когда рассматривала картину над камином, как вдруг мое внимание привлекла аккуратно сложенная стопка его одежды. Вообще вся комната выглядела поразительно опрятно, хотя, опять же, удивляться нечему. Комната выглядела так же, как Роберт при нашей первой встрече, – отполированной и аккуратной. У меня промелькнула мысль, что на самом деле он и близко не настолько устрашающий, как могло бы показаться, глядя на эту комнату. Я была рада, что знаю об этом, иначе тотчас развернулась бы и сбежала.

– Красивая комната, правда? – мягко спросил он.

– Так и есть, – ответила я, повернувшись и встретившись с ним глазами.

Я уловила его взгляд, на миг остановившийся на моем намокшем топе, который, без сомнения, открывал вид на кружевное белье, но затем он снова поднял на меня глаза, как будто не хотел туда смотреть.

Он провел рукой по волосам. Я подошла и взяла его руку в свою. Я видела, как он сглотнул. Я могла поклясться, что он чувствует жар, что пылал между нами. Не хотелось упускать такой момент, ведь мне было так хорошо. Я жаждала, чтобы меня обнимали, чтобы меня касались. Я хотела раствориться в нем и не думать и не беспокоиться больше ни о чем. Это решение придало мне храбрости, несмотря на волнение, и я шагнула еще ближе.

– Хочешь переодеться? – спросил он.

Я подняла руки над головой.

– Роуз?

Я ободряюще улыбнулась, и он протянул руки, чтобы снять с меня топ. Он отбросил его на пол, а я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Он коснулся моих пальцев, пытаясь остановить их.

– Не нужно… мы можем не спешить. Может, нам лучше…

– Это то, чего ты на самом деле хочешь? – спросила я.

Он выглядел смущенным. Отстранив его руку, я продолжила расправляться с пуговицами. Он на секунду прикрыл глаза, затем, открыв их, затряс головой, как будто устав сопротивляться.

Я улыбнулась, рывком сняла с него рубашку, и вот она уже упала на пол рядом с моим топом. Я видела, как вздымается его грудь. Слышала его учащенное дыхание. Его сердце билось так же сильно, как мое. Я наблюдала, как его глаза метнулись к моим губам, и я больше не была в состоянии противиться желанию ощутить его поцелуи. Я с нетерпением ждала. Я не хотела останавливаться. Шагнув вперед, я ощутила, как его руки обвились вокруг моей талии. Как же хорошо это было! Ты так привыкаешь к чьим-то объятиям, но, когда тебя этого лишают, это чувство быстро забывается. У Роберта были сильные, но нежные руки, и, когда наши губы сомкнулись, я чувствовала себя в полной безопасности. Он лишь слегка коснулся их, а затем стал покрывать поцелуями мою шею и плечо. Я вздрогнула, стоило ему коснуться моей ключицы и двинуться дальше, опустив бретельку бюстгальтера и поцеловав место, где она до этого находилась.

Он снова остановился:

– Ты точно уверена?

Я обвила руками его шею и поцеловала для пущей убедительности. Я знала, что больше у него не останется поводов для сомнений. Наш поцелуй постепенно стал более нетерпеливым, и то возбуждение, которое я ощущала ранее, загорелось во мне снова, стоило его языку слегка толкнуться о мой. Он приподнял меня за талию и отнес на кровать, забравшись туда следом. Став на колени, я запустила руку в его волосы, в то время как его руки заскользили вдоль моей спины. Мое тело живо отозвалось, инстинктивно реагируя. Оно помнило эти ощущения.

Я притянула Роберта ближе к себе, горя желанием ощущать каждую часть его тела, словно это наркотик. Я хотела, чтобы своими поцелуями он рассеял все до последнего следы моей боли, чтобы он перенес меня куда-то далеко отсюда. Он снова приподнял меня, так что я закинула ноги ему на спину, и осыпал поцелуями мою шею, отчего я чуть слышно застонала. Не думала, что когда-нибудь захочу кого-то с такой силой, но что-то возобладало надо мной, и я вцепилась в него так, как будто он стал для меня воздухом, необходимым для жизни.

– Как ты прекрасна, – выдохнул Роберт, заведя руки мне за спину в поисках застежки от бюстгальтера. – Так невероятно прекрасна, – и он коснулся губами того места, к которому был прикован его взгляд.

В этот момент я была всего лишь женщиной; просто женщиной, обнаженной в его руках, на его постели. Именно этого я хотела. Именно в этом нуждалась.

Он склонился надо мной, и мое тело опустилось на мягкое одеяло; окружающий мир начал куда-то отплывать. Больше не было ничего – только он и я.

Глава 18

Я лежала в кровати, свернувшись калачиком; мои руки покоились на обнаженной груди Роберта. Кожей я чувствовала, как она вздымалась и опускалась, как замедлялось его дыхание, и это действовало на меня успокаивающе. Мы оба молчали, задумавшись о своем. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и осторожно смахнула ее, прежде чем она упала на грудь Роберта. Быть может, это из-за того, что впервые в жизни я была с кем-то, кроме Лукаса, и мне было тяжело от этого. Минуту назад мне было хорошо, но теперь я не была уверена, что должна чувствовать.

Ощущала ли я вину за то, что провела ночь с кем-то другим, не с Лукасом? Роберт погладил меня по волосам. То же самое когда-то делал Лукас. Я закрыла глаза, отгоняя эти мысли, пока я лежала в объятиях Роберта. Но что я могла поделать? Все интимные моменты моей жизни были пережиты с одним человеком, и теперь я не имела понятия, как пережить это с другим.

– С тобой все в порядке, Роуз? – прошептал мне на ухо Роберт, нежно взяв мою руку в свою. Он приподнял мое лицо за подбородок, и наши взгляды встретились. – Ты плачешь? – казалось, он был поражен, и мне было неловко видеть в его взгляде боль. Он отер слезинку большим пальцем, и я невольно вздрогнула от его прикосновения. – Роуз?

– Извини, – произнесла я, отводя взгляд. – Просто…это… ошеломляюще.

Какое-то мгновение он молчал, а затем прижал меня к себе.

– То, что ты чувствуешь растерянность, нормально. Для нас обоих все это ново. Я никогда не чувствовал ничего подобного. И это пугает. Представить не могу, что сейчас чувствуешь ты, но, прошу тебя, не закрывайся. Я здесь, я всегда рядом, что бы ни случилось, понимаешь? Обещаю.

Я приподнялась, оперлась локтем о подушку, посмотрела на него. Все противоречивые чувства вмиг испарились, стоило мне заглянуть в его глаза. Каким-то образом все приобрело смысл.