Виктория Уолтерс – Вторая любовь всей моей жизни (страница 11)

– Мы?

Он посмотрел на меня. За его очками не было видно глаз.

– Я и мой брат, – он снова отвернулся, показывая, что не хочет затрагивать эту тему.

– Моя сестра сбежала, чтобы присоединиться к цирку, – полным драматизма голосом заявила Эмма.

Роберт повернулся к ней с поднятыми бровями.

– Серьезно?

– Это не цирк, а танцевальная труппа, – объяснила я ему.

– А я все равно не верю, что танцевальной труппе приходится путешествовать так много, как это делают они. Хорошо, что у меня есть Роуз, она стала мне настоящей сестрой, – призналась она, глядя на меня. Я знала, что она страдает от того, как мало они видятся с сестрой, поглощенной жаждой приключений, которой мы никогда не испытывали.

– Друзья – это семья, которую мы сами выбираем, – кивнув, вмешался в разговор Джон. Мы с Эммой посмотрели на него.

Роберт рассмеялся.

– Чистая правда. Должен признать, я наслаждаюсь тем, что нахожусь этим летом вдали от своей семьи.

Я догадалась, что за несерьезным тоном он скрывает горькую правду. Интересно, что же случилось в его семье и поделится ли он этим когда-то со мной.

– Итак, что ты думаешь? – спросил Джон, указывая на мои работы и отрывая меня от раздумий.

Роберт послушно сделал шаг вперед, чтобы посмотреть на картины. Эмма и Джон отошли назад, встав поближе ко мне, и мы принялись наблюдать за тем, как он рассматривает каждую по очереди, неспешно и внимательно, будто в картинной галерее. Я покусывала губу в полной тишине. Давно меня так заботило чье-то мнение о моей живописи. Я осознавала, что мне важно его признание, и до конца не понимала почему.

Наконец Роберт развернулся к нам.

– Я в восторге, я был уверен, что так и будет. Беру все.

Я удивленно уставилась на него, после чего перевела взгляд на Эмму и Джона. Они выглядели не менее ошеломленными.

– Все до единой? – переспросила я, чтобы убедиться, что не ослышалась.

– Да, все до единой, и ты продаешь их слишком дешево. Я заплачу вдвойне. – Он достал кошелек. – Я так понимаю, ты предпочитаешь наличные?

– Эм… – я будто потеряла способность двигаться, глядя на то, как он пересчитывает купюры и протягивает мне пачку. В ней должно быть было около двух тысяч фунтов.

Джон присвистнул, а Эмма впилась мне пальцами в спину. Я сделала шаг вперед.

– Тут слишком много, – возразила я, но он покачал головой, взял мою руку, вложил в нее деньги и сжал ее в своем кулаке.

– Ты уверен? – я подняла взгляд на него.

На мгновение наши глаза встретились, и он улыбнулся.

– Абсолютно. – Он отпустил мою руку.

– Интересно, разрешит ли мне Мик оставить их в гостинице, пока я не договорюсь о перевозке в мою квартиру?

– Не вижу причин, которые бы этому помешали, к тому же фургон до сих пор в моем распоряжении, так что мы можем перевезти их прямо сейчас, – сказал Джон, уводя его на поиски Мика и Джо.

– Боже мой, – медленно выговорила Эмма, когда они ушли.

– Неужели это только что произошло? – я смотрела на деньги у себя в руке. – Он ведь это всерьез, правда?

– Ну конечно. Кстати, почему бы тебе не спрятать деньги? Я доверяю большинству присутствующих здесь, но…

Я кивнула и аккуратно положила деньги в кошелек в моей сумке.

– Похоже, что на сегодня моя палатка закрыта. – Мы с Эммой встретились взглядами и начали хохотать, немного истерично, над тем, что сегодня произошло.

Когда Джон, Джо и Роберт вернулись, мы уложили картины в фургон, они забрались внутрь и уехали в сторону гостиницы, а я с интересом проводила их взглядом.

Кто же этот парень, которого непонятным ветром занесло в наш город и который купил все мои работы?

Эмме не терпелось всем рассказать последние новости. Я видела, как она нашла миссис Моррис и сообщила ей, что только что произошло. Очень скоро всей ярмарке предстояло гудеть этой историей.

Я вернулась в палатку, села на траву и окинула взглядом пустое пространство. Я это сделала. У меня не осталось ни одной картины. С одной стороны, будто камень свалился с моих плеч, с другой – было страшно, что на их месте может больше ничего не появиться.

Возвратившись, Эмма потащила меня на прогулку по ярмарке. Она была забита людьми, было очень сложно протиснуться сквозь толпу, в том числе и потому, что люди не прекращали поздравлять меня.

– Ты что, сделала объявление по громкоговорителю? – прошипела я.

– Хорошие новости быстро расходятся, – усмехнулась подруга.

– Ты хотела сказать «плохие новости».

– Ну, любые новости в Толтинге, по правде говоря.

– К сожалению, ты права.

Я увидела идущих к нам Джона и Роберта и остановились, чтобы они могли догнать нас.

– Вы быстро.

– Мик сказал оставить картины в его фургоне, а завтра утром он отвезет Роберта домой в Плимут. Он очень настаивал.

– Очень на него похоже, – ответила Эмма, – теперь, когда нет нужды целый день присматривать за стендом, давайте осмотрим ярмарку. – Она взяла Джона под руку и продолжила идти, не оставляя нам с Робертом выбора, кроме как последовать за ними.

Я не находила слов, чтобы обратиться к Роберту, до сих пор чувствуя удивление и смущение из-за того, что он купил все мои картины. К счастью, неловкое молчание длилось недолго и совсем скоро нас окликнули.

– В игру сыграть не хотите, ребята? – крикнул Дэн из своей палатки, предназначенной для сбивания с полок консервных банок. Он устраивает это развлечение на каждой ярмарке, в остальное же время года работает мясником. Не знаю, есть ли какая-нибудь связь между этими фактами.

– Я за, если ты хочешь, – сказал мне Роберт.

– Я в деле!

– Удачи, – улыбнулся мне Дэн.

На протяжении многих лет я играла в эту игру. Лукас научил меня, когда мы были еще подростками, нервничая, пока я промахивалась первые несколько раз. Позже, когда мы стали достаточно взрослыми, чтобы ходить в пабы, он научил меня игре в бильярд и, что было особенно важным для него, научил меня серфингу.

Я сбила все свои банки. Глаза Роберта становились все шире и шире, пока он за этим наблюдал, потом стрелять попробовал он, приподняв очки и концентрируясь так сильно, что мне хотелось рассмеяться. Ему удалось сбить всего одну.

– Не повезло, – сказал Дэн, протягивая мне гигантскую плюшевую панду, – а ты молодчина, Роуз.

– По-моему, ты жульничала, – пожаловался Роберт, пока я забирала у Дэна гигантского медведя и прикидывала, как буду носить его целый день.

– Нам нужно было сделать ставки, – сказала я.

Обернувшись, я поняла, что мы потеряли Эмму с Джоном, которые растворились в толпе. Хм. Я неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, стоит ли теперь нам с Робертом оставаться вместе. Я поискала взглядом местных детишек и предложила панду одной из девочек, та приняла ее с восторженным воплем. Роберт проводил взглядом малышку с игрушкой, а после с улыбкой взглянул на меня.

– Что такое «Ферма»? – спросил он, переводя взгляд с меня на вывеску перед нами.

– А, это милое местечко, – ответила я, подводя его к ней. Это был небольшой загон, укрытый соломой, где было полно разных животных – коза, свинья, несколько кур и овца. Детям разрешали заходить внутрь, чтобы погладить их и покормить. – У тебя есть домашние животные? – поинтересовалась я, облокачиваясь на ограду, чтобы заглянуть внутрь.

– У нас есть пес по имени Бэрти, лабрадор.

– В детстве я мечтала о кошке, но у мамы была аллергия, а мы с Лукасом были слишком заняты обустройством дома, чтобы завести ее.

– Чем тебе нравятся кошки?

– Пожалуй, своим умением успокаивать, да и ухаживать за ними легче, чем за собаками. Мне нравится представлять кошку, свернувшуюся клубочком рядом со мной, пока я рисую, – попыталась улыбнуться я. – Эмма постоянно повторяет, что у меня дома слишком одиноко, так что, возможно, завести ее было бы хорошей идеей.

– Там действительно одиноко? – он пристально посмотрел на меня, и я поняла, что на самом деле он хочет знать, одиноко ли мне.

– Тихо, спокойно – мне нравится. Но было бы неплохо, если бы там кто-то был, когда я возвращаюсь домой.