Виктория Угрюмова – Змеи, драконы и родственники (страница 52)

Что? Сереион? Конечно, пробегал в сторону башни мага Мулкебы с поручением от короля. Был очень озабочен и деловит. Даже головы поднять не мог за всеми хлопотами.

— Да, — подтвердил король. — Я полчаса тому отправил его с поручением к Мулкебе, потом он должен был зайти к моему портному, потом — сбегать в пекарню и приказать выпекать хлебцы квадратиками (тут королева чуть было не села мимо стула), а потом — он обязался надраить мой парадный меч, так что непременно должен отыскаться в оружейной.

В оружейной подтвердили, что Сереион прибегал, драил и убегал. В каком порядке все это происходило, они, правда, не помнят.

Затем королева с невероятным удивлением узнала, что командира гвардейцев видели одновременно в конюшнях и на кухне. Подвергнутые строгому перекрестному допросу на очной ставке слуги охотно согласились, что, вполне возможно, кто-то из них видел призрак Сереиона, а кто-то — его самого.

Еще полтора часа Оттобальт мужественно прикрывал тылы, отвлекая тетино внимание на себя. Он задумчиво перебирал портреты и автобиографии своих потенциальных невест и шумно советовался с тетей по поводу каждого отдельно взятого слова. Королева просто не знала — радоваться ли ей такой матримониальной активности племянника или заподозрить какой-то тайный заговор. Потому что быть того не могло, чтобы Оттобальт Уппертальский вдруг захотел салатик из циписпупской синюши, приготовленный по ее личному рецепту, и долго давился им на глазах изумленной тети.

— Какая… прелесть! — с чувством сказал король, сплевывая синий листик на пол. — Как полезно. Я просто чувствую, как мне хочется куда-то бежать, что-то делать, что-то говорить. Причем после обычного обеда я скорее настроен благодушно. А тут — энергия так и хлещет через край.

— Вот видишь, Бальтик, — растаяла Гедвига. — Я рада, что ты осознал преимущества здоровой пищи. Твои гвардейцы… Кстати, о твоих гвардейцах. Я когда-нибудь увижу Сереиона? Или приказ королевы его уже не волнует?

Любое «кстати» у тети было весьма некстати. В прошлый раз, помнится, этим завершился тягостный разговор про дракона. Теперь вот опять. Король скривился, сообразив, что, кажется, совершенно зря невероятным усилием воли запихивал в себя омерзительную циписпупскую синюшу.

Оттобальт напрягся, пытаясь придумать что-нибудь оригинальное или, на худой конец, имеющее первостепенное значение для дорогой тети, но не смог изобрести ничего, что не несло бы в себе опасность для его драгоценной персоны. Король собрал волю в кулак и приготовился жертвовать собой, любимым, во имя крепкой мужской дружбы, но тут простучали по камням звонкие копыта и неистовый всадник ворвался во двор Дартского замка.

Неистового всадника Оттобальт лично не видел. Зато увидел слугу, возникшего в дверях кухни и подающего загадочные знаки бровями, руками, глазами и всей фигурой в целом. Король заинтересовался и выглянул из-за тетиной спины.

— Ваше величество, — прошептал слуга. — Все, отбой!

— Что-что? — Король помахал пальцем возле ушей. — Не слышу…

— Отбой. Сереион вернулся, — одними губами доложил посланец.

— Так где же Сереион? — грозно и громко поинтересовалась тетя. Как всегда — некстати.

— Тут, ваше величество! — рявкнул храбрый гвардеец, возникая на пороге.

— А где был? — уточнила королева, не терпевшая неповиновения даже в малых дозах.

— Везде, ваше величество!

— Везде — это хорошо, — не смогла не признать Гедвига. — И как там обстоят дела?

— Смотря где, — уклончиво ответил гвардеец.

— Но в общем? — настаивала королева.

— В общем, народные массы преисполнены энтузиазма по поводу предстоящего праздника, всемерно сочувствуют его величеству и поддерживают его в стремлении найти себе жену и осчастливить своих подданных рождением наследника гордости и славы Хеннертов, — на одном дыхании отрапортовал Сереион.

— Правда? — всхлипнула тетя. — Бальтик, как это трогательно. Ты обязательно должен кого-то родить этим милым людям…

— Можно, не я? — жалобно попросил король.

— А кто? — громыхнула тетя.

— Жена.

— Жена — можно. Это соответствует славным традициям Хеннертов.

Через полчаса четверо заговорщиков — то есть сам король, маг Мулкеба, министр Марона (едва дышащий после финансового отчета, сделанного им лично королеве Гедвиге) и командир королевских гвардейцев Сереион — заседали в кабинете Оттобальта, поправляя здоровье изрядными порциями вина из божественных гарбульзиков.

Сереион докладывал об успехах своей миссии. При этом ему необходимо было держать ухо востро и не проговориться о доброй половине событий, ибо королю и его придворным вовсе не следовало знать, что именно он (Сереион) навлек смертельную опасность на такого необходимого государству дракона.

Он докладывал его величеству исключительно о том, что посетил неродного дядю Хухлязимуса, — в этом месте Мулкеба завистливо вздохнул: у какого-то мальчишки такие связи, а заслуженный придворный чародей не может записаться на прием вот уже семьдесят три года подряд. И дядя Хухлязимус, продолжал Сереион, пообещал проследить за судьбой Дартского Дракона и уберечь его от возможных опасностей, пока его величество не решит, что следует предпринять.

— А чего тут предпринимать? — изумился король. — Вернуть его надо.

— Не советовал бы, — сказал дальновидный гвардеец. — Там демонические драконорыцари — опять нужно будет устраивать приемы, ублажать их, а тут еще бодрствующая тетя… Возможно, найдется более приемлемый способ объединить ее величество и столь желанного ей ящера.

— К тому же, — забормотал Марона хриплым и слабым голосом, — расходы, которые мы потерпим, если драконорыцари вернутся в замок…

Король махнул на него рукой, и министр облегченно умолк. Даже его неуемная страсть к экономии не шла ни в какое сравнение с тем нечеловеческим утомлением, которое он испытывал после двухчасового общения с Гедвигой. И ему теперь было почти что все равно, что случится дальше. А хоть бы король своевольно выписал себе трех новых мульчапликов — он, Марона, и не шелохнется. И даже на четырех не отреагирует.

На самом деле Хухлязимус не на шутку разволновался, когда взмыленный Сереион ворвался на его островок, уже издали оповещая дядю о разыгравшейся в Уппертале трагедии.

— Что с тобой, деточка? — встревоженно спросил он, подгоняя поближе к гвардейцу уютный диванчик на мохнатых лапках. Диванчик радостно пискнул и заурчал, когда Сереион плюхнулся в его теплые объятия.

— Дядюшка, я такого натворил!

— Что же ты натвойил, птенчик? — спросил чародей.

— Я у тебя заказал антидракона, помнишь?

— Ну, я же не Душайа — мозги пока что йаботают. И я йад тебе сообщить, что антид'йакон наконец-то догнал д'йакона. Вот-вот вст'йетятся.

— Только не это! — Сереион не умел ломать руки, но проделывал нечто весьма близкое к этому. — Что теперь будет!

И он, торопясь и глотая слова, поведал изумленному Хухлязимусу, что королеве-тете, наверняка вставшей с левой ноги, срочно потребовался живой и невредимый дракон. Мулкеба прикинул, что будет проще — вызывать нового или возвращать старого, и остановился на последнем варианте. Но никто ведь не знает, что Сереион тайно заказывал такую антидраконскую программу. И теперь бедного короля могут даже женить на какой-нибудь кикиморе — и крыть ему будет нечем.

— Стайая вешалка! — обругал Хухлязимус королеву и сам себе удивился. В последний раз он так нелицеприятно выражался о даме лет пятьсот тому назад. Дама была вампиром с преотвратным характером — извела пол-Хаарба; она была обозвана Хухлязимусом в тот момент, когда пыталась впиться клыками в его шею.

Из всего вышесказанного мы можем сделать вывод о том, как сильно раздражила великого чародея неугомонная королева Гедвига.

— На тебе, мальчик, п'йосто лица нет, — сокрушенно поведал Хухлязимус, накапывая гвардейцу какого-то успокоительного зелья в хихикающую чашку. — Не об'йащай внимания, — заметил он изумленный взгляд племянника, — она боится щекотки… Ты не можешь так йисковать здойовьем из-за какой-то г'йимзы. Я все сделаю, как надо, но мне не н'йавится, что ты не занимаешься своими делами, а бегаешь как очумелый из-за ее п'йихоти. Погоди-ка, я погляжу в свой х'йустальный шай: что там у нее в светлом будущем?

Светлое будущее королевы вызвало у великого чародея довольную ухмылку.

— Ну что, что там? — нетерпеливо спрашивал племянник, вертясь на диванчике. — Что с ней будет?

— Ох, не завидую я вашей койолеве… — изрек колдун.

— С лестницы сверзится? — с надеждой вопросил гвардеец.

— Зачем же с лестницы? С лестницы — не нужно. Это создает об'йаз мученицы и гейоини. А Гедвигу ждет к'йупное йазочайование.

— Это какое же?

— Позволь, деточка, это будет моей маленькой тайной. Не хочу пойтить тебе сюйп'йиз. Одно обещаю точно — очень скойо вашей тете будет не до того, чтобы мучить племянника. П'йавда, скойо только сказка сказывается, да не скойо дело делается. Но все постепенно встанет на свои места. Вот увидишь.

— А с драконом, с драконом что будет? — тревожился Сереион.

— Сказано тебе, мейы п'йиняты: не знаю, как они там йазбейутся, но твоему хвостатому дйугу ничего не угйожает. Там воцарятся полная любовь и взаимопонимание.

— Дядюшка, — почему-то шепотом обратился к нему гвардеец, — а кто хоть был-то этим антидраконом, что за чудище?