Виктория Угрюмова – Стеклянный ключ (страница 10)

Внезапно налетает ветер и осыпает цыганку облетевшими вишневыми лепестками. В принципе это возможно, потому что на дворе весна, май. Но в этом месте, в этом парке нет ни одной вишни.

Цыганка стоит в летящей на ветру юбке, окутанная плащом розоватых лепестков. Господин давно уже свернул в боковую аллею, но ей кажется, что она слышит, как неумолимо, словно часы, отмеряющие минуты чьего-то существования, постукивает по плитам его трость.

Звонящий прошелся по всем кнопкам, и у него получилась целая симфония. Во всяком случае, мелодия не хуже столь популярного ныне «Муси-пуси».

— Ого! — заметил Геночка. — Кому-то приспичило.

— Не кому-то, — поправила его Капитолина, — а Артуру. Он всегда вызванивает «Хабанеру».

— Абсолютная музыкальная бездарность, — вздохнула Олимпиада. — Но человек хороший. Кого это, правда, спасало от разочарований?

Татьяна отправилась открывать. На пороге она обнаружила высокого, мощного, немного похожего на медведя в парадном костюме мужчину со взволнованным лицом.

— Солнышко, — строго сказал «медведь», — нам обязательно надо поговорить. Всем общий поклон.

— Привет, дорогой, — сказала она, вынимая его из пиджака и пытаясь стянуть галстук. — Становись на трудовую вахту. Разберемся с потопом — поговорим.

Артур покорно расстался с деталями своего гардероба, сокрушенно говоря:

— Домовой против меня, что ли? Почему, когда я прихожу выяснить отношения и расставить точки над «ё», у вас всегда потоп?

Татьяна меланхолически откликнулась:

— Потому что у нас вообще всегда потоп. Маленькое семейное развлечение. И потому что ты всегда стремишься расставить все точки, даже над теми буквами, над которыми их в принципе нет. И умляуты. Вы с судьбой совпадаете в кризисных пунктах.

При этом она рассеянно поглаживала его по руке, словно извинялась, и от того ее замечание не выглядело обидным.

— Добрый день, — обрадовалась ему как доброму другу Капа. И совершенно серьезно уточнила: — Отчего же именно потоп? В прошлом году, аккурат под Пасху, Геночка устроил маленький пожар. Помните, Артур?

— Этого, дражайшая Капитолина Болеславовна, мне не забыть до последнего дня моей жизни, — успокоил ее Артур, целуя ручки присутствующим дамам.

Геночка смущенно хрюкнул.

Андрей перестал возиться с краном и тихо спросил у Тото:

— Что это еще за невразумительное явление? Зачем вы его оставляете? Я и сам могу справиться с этой проклятущей трубой.

— Невежливо выгонять гостя только потому, что мы и сами можем все починить. Нет?

Андрей промолчал, но губу закусил. Он всегда знал, что у людей есть прошлое, но и представить себе не мог, что ее прошлое будет так его волновать. Любопытно, сколько они знакомы? Максимум — час. И он уже не может оставаться равнодушным даже к мелочам. А вот если бы его спросили, что было у Марины в жизни до него, он бы с уверенностью упомянул только школу и курсы какие-то, модельные, что ли? Он точно не помнил. Как не помнил ее родственников, имен ее подруг и, уж конечно, прежних мужчин.

— Что у вас за инструменты антикварные, а, молодой человек? — приступил Артур к боевым действиям.

— Это не у меня инструменты, — ответил тот. — Это, по всей вероятности, у вас.

— О! — выросла между ними Тото. — Простите, я вас не представила. Это покупатель нашей квартиры. Просто его угораздило нарваться на катаклизм. А это мой большой друг. Знакомьтесь: Андрей — Артур.

Оба произнесли сакраментальное «Очень приятно» как смертный приговор.

Артур забрел в комнату, чтобы положить пиджак, и сразу натолкнулся на енота.

— Это еще кто? — возопил он, но при этом так удивительно получилось, что смотрел не на безобидную игрушку вовсе, но на молодого человека.

— Поля, — невозмутимо отвечала Татьяна, — правда, прелесть?

— Откуда он здесь взялся — эта прелесть хвостатая?!

В его голосе явно не обнаружилось дружелюбия.

Тетя Капа и тетя Липа переглянулись и с видом королев Кофетуа, которым не пристало присутствовать при международном скандале, медленно удалились в сторону кухни.

— Не шуми, пожалуйста, — сказала она. — Ты же знаешь, как я не люблю шума.

И Андрей опять подумал, что был прав: она не повысила голос ни на один тон. Она правда не умела кричать и не переносила крика. И это тоже объединяло их.

Артур сразу заговорил тоном ниже и попытался взять себя в руки:

— Встань на мое место. Я прихожу с самыми серьезными намерениями, а у нее, то бишь у тебя, какой-то посторонний мне, — выразительно и глядя в упор на Андрея, — енот! И она носится с ним так, как со мной никогда не носилась! Вот! Полюбуйся на себя в зеркало — впилась в него, как мадонна в своего горностая! Ты отдаешь себе отчет, что относишься к нему лучше, чем ко мне?

В комнате Аркадия Аполлинариевича Михаил слушал этот концерт и прихлебывал действительно необыкновенный кофе. При этом он еще и переглядывался в зеркале со своим отражением — таким же трезвым, разумным и стойким, услышав последнюю фразу, они с отражением синхронно покрутили пальцами у виска. Им все было ясно.

Геночка, не зная, как реабилитировать себя перед покупателем и погасить назревающий конфликт, радостно предложил:

— Андрей… э, как вас по отчеству, может, вам картошечки поджарить?

Андрей только отчаянно помотал головой.

Потом все вымакивали тряпками реки воды, Андрей поменял кран, который отыскал в саквояжике запасливого Аркадия Аполлинариевича, а Артур ему усердно в этом помогал. При этом последний все время твердил:

— Как я должен это понимать? Ты заводишь существо!

— Почему это надо понимать каким-то особенным образом? — устало отзывалась Татьяна. — Неужели я единственная в этом городе завела себе енота? — Тон у нее был ровный, только чуть насмешливый, и трудно было угадать, издевается она или впрямь всерьез обсуждает безумную проблему.

— Любая другая женщина его не завела бы, — воззвал Артур к равнодушным небесам, — или завела просто так. Но это же ты — у тебя просто ничего не бывает. Сначала енот — потом…

Осекся, увидев, что Андрей смотрит на него с интересом.

— Позвольте узнать, почему он вас так волнует? Я бы и сам завел себе такого.

— Тася! — обрадовался Артур неизвестно чему. — Подари человеку игрушку, видишь: ему нравится.

— Я же просила: не называй меня Тасей. А енот мой. Его мне поручили. Извините, Андрей. У нас не всегда так, бывает интереснее, вам как-то особенно крупно повезло.

— Он сидит в моем кресле! — заявил «медведь».

— И ест из моей тарелки, — не удержался Андрей.

— Сейчас я кажусь вам безумцем, — тоскливо молвил его соперник, — потому что ваша история только начинается. И вы думаете, что с вами все будет по-другому, что вы сумеете, что… Не отнекивайтесь, я сам так думал. А если у вас еще есть опыт общения, если в вас влюблялись, если вы уверены в себе — ох, Ганнибал, Ганнибал, с каких Альп вам придется падать! Она же не человек в том понимании, к которому мы, наивные, привыкли.

Андрей посерьезнел:

— Если бы вы не пользовались здесь привилегиями старого и доброго знакомого…

— Да не пользуюсь я никакими привилегиями, молодой человек. Меня променяли на енота.

— Что на тебя нашло, дорогой? — спросила Татьяна, которую явно забавляла сия сцена. Сторонний наблюдатель сразу бы отметил, что ей вовсе не неудобно и не неприятно. Она рассматривает обоих мужчин и оценивает их поведение. В какой-то момент кажется, что ее это вообще не касается.

— Ничего не нашло, просто дошло, хотя и довольно поздно. Ты смотришь на него так, как на меня никогда не смотрела. Этого нельзя говорить вслух, но разве с тобой какие-то правила работают?

Совпадение это или нет, но Тото как раз внимательно разглядывала малознакомого молодого человека в рубашке от «Монтгомери» с закатанными до плеч рукавами, в легких кожаных туфлях от «Феррагамо», который возился в ее ванной с мокрыми половыми тряпками и насквозь прогнившей сантехникой и, кажется, не ощущал никакого внутреннего противоречия.

— Прости, — негромко сказал Артур. — Я пойду, пожалуй. Зайду завтра, когда немного разберусь в том, что происходит. Геночка, повремените с пожаром, очень вас прошу.

Он вышел, накинув пиджак на одно плечо, — поникший, печальный. Татьяна провожала его. Они остановились у самых дверей, и Татьяна ласково потерлась носом о плечо своего друга. У нее появилось странное выражение лица, как у взрослой женщины, которая сочувствует несмышленому ребенку.

— На самом деле прости, — повторил он. — Я знаю, что ты хочешь сказать: ты предупреждала.

Она поцеловала его в краешек губ, молча повернулась, не дожидаясь, когда за ним закроется дверь, и вернулась на место событий. Андрей уже встревоженно выглядывал ее, заметно нервничая, и расцвел улыбкой, как только обнаружил ее рядом.

— Сумасшедший дом, правда? — улыбнулась она.

— Скажу одно: квартиры продают немного иначе. Если, конечно, на самом деле хотят их продать.

И все обитатели этой невероятной квартиры взглянули на него по-новому, с невиданным ранее уважением.

В синем новеньком «БМВ» сидят двое. Водителю на вид лет сорок пять — пятьдесят, он производит выгодное впечатление: хорошо одет, очень спокоен и доброжелателен, лицо у него располагающее, приятное. Такие люди чаще всего либо оказываются мошенниками, либо сотрудниками небезызвестных органов, которые высоко ценят вызывающих доверие агентов.