Виктория Угрюмова – Обратная сторона вечности (страница 28)

– Нет! Постойте! – отчаянно закричал Арескои.

Он сорвал с рыжей головы и бросил под ноги шлем из Черепа Дракона, известный всему Арнемвенду, и поднял к небу руки с открытыми ладонями:

– Великую Кахатанну, Суть Сути и Мать Истины, призываю я в свидетели своей искренности. Не врагом, но смиренным просителем явился я к всеведущему народцу степи – и пусть поверят мне, ибо труднее всего воину преодолеть свою гордыню. Я сильнее вас, но не собираюсь пользоваться этой силой отныне – я пришел как равный к равным. Примете ли вы меня?

Га-Мавет слушал молча. Он понимал, сколь сложно было его непокорному, бесстрашному брату, привыкшему к битвам и поединкам, кланяться в пояс крошечным, слабеньким духам степи. И еще он понимал, что наступили странные времена; что сила не на стороне сильного, а на стороне того, кто не боится быть слабым. Что бесстрашен не тот, кто не боится, но тот, кто не боится своего страха. Много мыслей теснилось в его бедной голове. Ему было счастливо и прекрасно посреди этой желтой степи, с волнующимися на ветру травами – душистыми, пахучими, дурманящими; мелкие цветочки разноцветными брызгами были разбросаны на колышущемся фоне ковыля. Малах га-Мавет почувствовал, что здесь безраздельно царит Древний Бог Ветров – Астерион. И к нему он обратился за помощью:

– Астерион! Услышь нас. Мы не желаем зла народу степи, пусть спросят у Кахатанны.

Степь заволновалась, зашумела. Звон и рокот многих сотен голосов отозвались с разных сторон, и братья поняли, что все это время они стояли здесь не в одиночестве. Одно за другим из густых трав появлялись крохотные – чуть выше колена – существа. Рыжие, серые, пестрые, лохматые, с круглыми тигриными ушами и огромными выразительными глазами на кошачьих мордочках, разумных и подвижных, они вылезали из нор, ямок, канавок, скрытых до поры до времени буйной растительностью.

Издалека приближались длинными прыжками их близкие родичи – но они явно жили ближе к пустыне, потому что шерсть у них была изжелта-серого цвета, а сами они – еще меньше, чем жители степи.

– Хортлаки, – пробормотал Арескои.

– Какие милые, – заметил га-Мавет, осекся и оторопело уставился на Победителя Гандарвы.

Тот усмехнулся:

– Ты ли это, беспощадный и грозный брат?

– Все началось с общения с Богиней Истины...

– Со встречи с Каэтаной, хотел сказать ты.

– Абсолютно верно.

Бог Войны, Победитель Гандарвы, Рыжий Воин в шлеме из Черепа Дракона, зеленоглазый красавец Арескои, не боящийся в этом мире никого и ничего, опустился на колени, чтобы маленьким мохнатым существам было легче с ним разговаривать. Рядом он положил огромную секиру, которая когда-то принадлежала Бордонкаю.

– Не бойтесь, – он старается говорить как можно мягче, – это оружие – друг. Ее зовут Ущербная Луна.

– Мы знаем, – раздается в ответ тоненький голосок. – Это секира того великана, который провожал к ал-Ахкафу госпожу Каэтану, который победил тебя у стен этого города и мог убить в предгорьях Онодонги, но не сделал этого.

– Да! – твердо говорит Арескои. – Это все истинная правда. Вам, хортлакам, ведомо иногда больше, чем богам. Это действительно секира брата моего, человека Бордонкая, убитого мною в неравном поединке. И о смерти его я сожалею до сих пор.

– Мы тоже, – шелестит степь.

– Мы тоже, – разносит ветер тихие слова.

– Мы скорбим, – вскрикивают степные птицы, поднимаясь в небо и камнем падая назад, в траву.

– Мы тоже-е-е, – поют облака.

Га-Мавет обнимает брата левой рукой и спрашивает на ухо:

– Ты как?

– Легче, – с трудом произносит Арескои. – Но я рад, что произнес вслух правду.

– Тебе до сих пор больно?

– Вот тут. – Арескои прикасается к груди в том месте, где была нанесена смертельная рана гемерту.

– Бывает, – произносит голос Бордонкая.

Арескои знает, что исполин давно уже мертв и похоронен им самим на вершине холма в предгорьях Онодонги. Он знает, что Бордонкай ушел от него по той дороге, которая оказалась недоступна Новым богам. И все же... Победитель Гандарвы озирается по сторонам и кричит:

– Бордонкай!!! Брат мой!

– Его нет, – говорит все тот же голос. – Это я, Мика. Я был тогда там, у холма...

Арескои тяжело опускается на землю. Потеря надежды окончательно обессилила его. А га-Мавет не отрываясь смотрит вдаль.

Широко шагая по степи, к ним приближается юноша во вьющемся на ветру плаще. Сразу бросается в глаза, что плащ его клубится и мечется в воздухе, хотя ветер не настолько силен. Змеятся длинные волосы, струится одежда. Вместе с юношей приближается аромат степных трав и пьянящая свежесть морских волн. Даже не зная, кто это, легко можно угадать в приближающемся существе Астериона – Бога Ветров.

Он подходит к братьям, по-приятельски кивает им и садится рядом с Арескои. Ветер покорно устраивается у его ног, как свернувшийся клубком пес.

– Ты пришел в степь, чтобы встретиться с хортлаками? – удивленно спрашивает он у Победителя Гандарвы вместо приветствия.

– Да.

– Это непостижимо, но от тебя исходит дуновение искренности.

– Надеюсь, ты слышишь, что я не лгу.

– Слышу. И изумляюсь. Но, изумляясь, все же помогу тебе. Маленькие хортлаки не верят Новым богам. Они не могут принять ни смерти Момсы...

– Могучего и прекрасного Момсы из рода прекрасных и могучих Момс, – поправляет Астериона голос из травы.

– Простите, конечно, именно так. Еще они не могут принять и простить многие другие смерти. Им нужно доказательство того, что теперь ты стал другим. Что придумаем?

– А что их убедит? – интересуется Арескои. – Или кто?

А га-Мавет думает, что не чаял дожить до того дня, как его брат будет доказывать свою надежность крохотным и слабым степным духам и стремиться к тому, чтобы они ему поверили. До недавнего времени бессмертных Арнемвенда мало волновало мнение их слуг и рабов.

– Каэтана, – не сомневается Астерион.

Они отъехали на довольно большое расстояние от Салмакиды и уже вступили в полосу леса, когда Каэтана услышала, как ее кто-то громко позвал. Один раз, затем другой... Она оглянулась, но никого не увидела за деревьями.

– Вы ничего не слышали? – спросила она на всякий случай у сопровождающих ее воинов.

Те отрицательно покачали головами, но на всякий же случай насторожились. Не следует пренебрегать словами богини, пусть даже ей показалось.

– Зовут же! – забеспокоилась она через некоторое время.

Сангасои переглянулись между собой, повернулись назад. Прислушались. Несколько человек отделились от отряда и на рысях направились к маленькой рощице, которую только что оставили позади. Обыскав все вокруг, воины возвратились к своей госпоже:

– Никого нет, Интагейя Сангасойя...

– Спасибо, – рассеянно кивнула она. И обратилась к Барнабе:

– Ты ничего не слышал? Мне все время чудятся голоса...

– Слышал, – безмятежно ответил тот, добывая из седельной сумки очередной плод.

– Что же ты молчишь, окаянный?!

– Я не молчу. А вот что ты будешь делать, если меня не будет рядом? Послушай сама...

Каэтана прислушалась и поняла, что голоса раздались из-за спины, за затылком, но внутри ее головы.

– О боги! – простонала она.

Затем напряглась, сосредоточилась и постаралась преодолеть пространство, ориентируясь на зов, который по мере приближения становился все явственнее, все сильнее. Несколько шагов пришлось сделать в полнейшей темноте, но затем она почувствовала что-то очень знакомое и прыгнула вперед. А приземлилась уже посреди травы...

Астерион, га-Мавет, Арескои и огромное количество хортлаков встречают ее. Она потрясенно обводит их взглядом:

– Приветствую вас с радостью. Но что здесь происходит?

Астерион счастливо улыбается и берет ее за руку.

– Ты нам настолько нужна, что мы рискнули вызвать тебя, оторвав от дел. Надеюсь, мы не сильно помешали?

– Не помешали. Я как раз шла к Онодонге...

– А что там? – полюбопытствовал Бог Смерти.

– Оказалось, что мы не первые. Ты слышал об этом, Астерион?