Виктория Угрюмова – Некромерон (страница 41)

Женщина будет счастлива, если ты скажешь ей, что около нее для тебя останавливается время. Но попробуй сказать ей, что от одного взгляда на нее у тебя останавливаются часы!

— В самом высоком… Хрмм… И что ты собираешься делать? Кстати, на какой войне?

— Так вот же ведь, синим по серому, в «Королевском паникере» указано, что королевские войска осадили замок Кассарию, и тщетно пытается недалекий рогатый быкоподобный главнокомандующий собрать хоть какие-то войска и заставить кучку жалкого сброда защищать их ненавистного господина. Это же они о Такангоре клевещут, маменька. А я подумал, что возьму-ка ваш тесачок да как обрушусь с тыла в самый разгар сражения. То-то радости.

— Особенно мне, — буркнула Мунемея. — Инструмент отдай. Кухонная утварь все-таки, а не оружие. И откуда ты такой выродился, ума не приложу.

— От вас, — заметил Милталкон.

— Весь в братца! Значит, так, слушай меня внимательно, второй раз повторять не буду, а просто скручу в бараний рог и посажу под замок на солому и воду. Я тебя породила, я тебя и воспитаю. Чего бы это тебе ни стоило!

— Маменька, да это уже геноцид какой-то! — в непритворном ужасе вскричал молодой минотавр.

— А тесачок умыкнуть аккурат в тот день, как я собралась всю семью котлетками побаловать? Это и хорошо, конечно, потому что иначе я бы прошляпила твой побег. Погоню бы пришлось организовывать, обед не успела бы приготовить, а питание всухомятку — худшее из зол.

— Кстати, маменька, о котлетках, — выпятил грудь Милталкон, твердо решивший идти до конца. — Это каннибализмом попахивает. Братоубийством и жестокосердием.

— Переведу на сушеные блювабли. И ляпики. Пожизненно.

— Не надо. Про котлеты это я так, в порядке полемики.

— Кольцо в нос вставил, «Королевский паникер» читает, удрать на войну намеревается. Ты бы еще на паялпу заявился, чтоб во всем братцу наследовать.

— А можно? — расцвел наивный минотавр.

— Я тебе покажу, можно! — замахнулась на него Мунемея. — Я тебе сейчас все роги-то и поотшибаю, не надо будет даже на арену выходить. Я тебе так дам, что ты у меня будешь иметь все!

— Вот вы меня пришибете под горячую руку, — рассудительно заметил Милталкон, кружа вокруг разгневанной родительницы, — а кто тогда в тыл ударит?

Мунемея внезапно успокоилась и уселась на валун перед входом в лабиринт. Рассеянно сорвала молодой побег бублихулы и принялась его пережевывать в глубокой задумчивости.

— В тыл-то кто же?..

— Либо твой брат это уже предусмотрел, — спокойно откликнулась минотавриха, — либо я очень сильно в нем ошибаюсь. А ты давай марш на кухню — тесачок на место пристрой, потом наноси воды, потом полей садик и садись изучать труды великого полководца Тапинагорна Однорогого. А то как на войну бежать и кольцо в нос вкручивать, так он брату подражает. А как матери по дому помогать и уроки учить, тут мы сразу самостоятельные и независимые. Куда пошел? Газету матери отдай!

В Оружейной палате Зелгу безумно понравилось, несмотря на то что в самой глубине души он продолжал полагать себя пацифистом. Однако же фамильные стальные вороненые доспехи с крылатыми наплечниками, шлем в виде рогатого черепа с черным гребнем, ниспадавшим до лопаток, боевые перчатки, снабженные острыми и длинными когтями и с рукоятью в виде раскрытой руки скелета, не могли оставить его равнодушным. Удивительно было и то, что доспехи пришлись ему как раз впору, и то, что, надев их, он ощутил внезапный прилив сил и храбрости. Но было ли то какое-нибудь особенно хитрое заклятие либо естественное воодушевление, молодой человек уточнять не стал. Довольно и того, что воинственный дух окреп в нем и сегодняшнее сражение уже не представлялось чем-то невозможным и смертельно опасным.

Голем одобрительно хмыкал и окидывал герцога взглядом довольного дедушки, вроде тех, что всем и каждому тычут портретик внука и поясняют, что это вылитый он сам в молодости.

Доктор Дотт шелестел черным кожаным плащом где-то под сводами зала и кокетничал с привидением очаровательной девушки, всем бы прелестной, кабы не торчал у нее из спины мясницкий топор. Впрочем, доктора эти мелочи не смущали.

Из дальнего закутка доносились вздохи и стоны. Зелг решил было, что это страдает какой-то застенчивый местный призрак, не исключено, что и несчастливый соперник Дотта, но тут стон перерос в разочарованное фырчание, и стало очевидным, что это Такангор Топотан пытается примерить на себя особо приглянувшийся панцирь.

— И отчего люди все сплошь такие мелкие? — взвыл несчастный минотавр. — Такой нагрудник пропадает без дела. Пылится в безвестности!

— Сей нагрудник принадлежал известному герою и богатырю Бониксу, истребленному Валтасеем да Кассаром незадолго до смерти последнего, — будничным тоном пояснил Думгар. — Доспех сей был велик даже самому могучему из людей и с тех пор хранится в замке как бесполезный драгоценный трофей.

— Толку с ваших трофеев, — возмущался Такангор. — Вдвое меньше, чем нужно приличному минотавру.

— Минотавру доспехи не нужны, — безапелляционно заявил доктор Дотт, наскучив обществом девушки с топором и спускаясь с горних высей на грешную землю. — Минотавры берут натиском и яростью. Верно? Вот, помню, случилось мне как-то оперировать одного раненого: какая красота, подлинный шедевр. — И доктор плотоядно хихикнул. — Ребра выворочены, сам как расковырянная устричная раковина, хрипит, булькает. Попался минотавру под горячую руку. Ой, ваше высочество, что-то вы побледнели! Вероятно, здесь слишком спертый воздух.

Зелг беспомощно помахал рукой.

— А для красоты? А для солидности? Вон его высочество: без доспехов был пацифист-пацифистом, а теперь просто оторопь берет — так хорош, — защищался Такангор.

Зелг горделиво выпрямился. Ему и самому казалось, что хорош, просто врожденная скромность мешала заявить об этом вслух.

Думгар сдул с места надоеду Дотта и выступил вперед:

— А это, милорд, одно из сокровищ Кассарии, что вкупе с доспехами хранится для передачи наследнику.

И голем вытащил из металлического ящика длинный, круто изогнутый лук, щедро украшенный костью и серебром.

— Раритетный Лук Яростной Тещи. Без промаха бьет в цель, которую вы себе наметили. Имеет бонус стрельбы по особо подвижным целям.

— Яростной Тещи? — переспросил Зелг шепотом.

— Оная теща, согласно старинному семейному преданию, застрелила из него непочтительного зятя…

— Не столько застрелила, сколько нанесла непоправимый ущерб, несовместимый с жизнью и честью, — снова встрял доктор. — А у вас, милорд, положительно наблюдается аллергическая реакция на спертый и затхлый воздух. Ну, ничего. Завтра весь день проведете под открытым небом, на коне, среди людей. Разомнетесь, повеселеете. Опять же, природа вокруг.

Думгар снова сдунул надоеду в дальний угол и невозмутимо продолжил:

— …не имея никаких навыков в стрельбе из лука, а исключительно силой мысли и искреннего желания… Милорд Топотан, чем вы все время грохочете?

— Вашими драгоценными бесполезными трофеями, — буркнул недовольный Такангор. — Экипируюсь, понимаешь. А то на мне из доспехов одни только серебряные подковы. Если мама узнают, что я на поле битвы сунулся без нагрудничка, то голову мне оторвут. И завоевание мира придется отложить на неопределенный срок.

— Подождите, — сказал Думгар. — Что же вы не читаете пояснения? Вы упорно роетесь в разделе «Поверженные люди», а что вы хотите тут отыскать? Отправляйтесь в правый сектор к «Истребленным циклопам», «Павшим великанам» и обязательно загляните в раздел «Разное». Там складывали добычу, привезенную из незапланированных набегов, благодарственные подношения и взятки. Порядок, милорд, во всем должен быть порядок и смысл. И обращайтесь с вещами аккуратно, это все уникальные экземпляры.

— Да тут на целую армию хватит.

— Поразительная наивность! — отозвался голем. — Оружие и доспехи для воинских соединений, выступающих под знаменами его высочества, хранятся в арсенале. А это личная собственность мессира да Кассар, и каждая единица хранения должна быть учтена, переписана и передана грядущим поколениям.

1. То, что хранится достаточно долго, можно выбросить.

2. Как только вы что-то выбросите, оно вам понадобится.

Такангор остолбенел.

Зелг тоже почувствовал, что как-то не слишком много прав имеет на фамильные доспехи.

Карлюза сиротливо попытался пристроить на место шлем в виде волчьей головы, под который мог бы спрятаться целиком. Из-под кучи вещей выползла та самая прозрачная барышня с топором в спине и указала троглодиту на эльфийскую, почти невесомую кольчугу, сплетенную из лунного серебра.

— Мне бы еще с дыркой для хвоста, — пролепетал тот. — К тому же господин Думгар непреклонный есть. Почтет за разбазаривание вверенных ему ценностей, и все. Сдохнет Карлюза в оружейной.

— Да не обращайте вы внимания, — успокоил их Дотт. — Это он так, по привычке. Пока мы тут бесхозные сидели, наш славный домоправитель успел получить образование по переписке. Защитил диссертацию по теме «Финансы и имущество: сохранение и приумножение ваших фамильных сокровищ». Диплом горгульского университета в Кисякисах.

— Солидный диплом, — согласился молодой герцог.

— И мажордом у вас тоже солидный, — ухмыльнулся доктор. — Только его иногда заносит. Помоги полководцу с амуницией, истукан каменный!