Виктория Угрюмова – Наша фантастика № 2, 2001 (страница 44)

Они зашли за большой валун и уселись на камнях. Женщина протянула жертве лепешку и ломоть овечьего сыра.

— Сделано… — сказал проповедник. — Наконец-то…

— Что, тяжко было? — спросил меченый у жертвы.

Она кивнула:

— Тяжко. Думала, помру… пока в воду не бросили.

— Ушли! — Среди камней появился еще один мужчина — совсем молодой, всего на несколько лет старше жертвы, остролицый, в одежде рыбака. — Все до одного по дороге сыпанули.

Проповедник вздохнул:

— Удалось… Я до последнего мига боялся…

— Если бы не туман, ничего бы не удалось, — сказал меченый.

— А здесь почти всегда туман, — заметил рыбак. — Вон, гляди, опять собирается. Перед рассветом будем сидеть как в молоке.

— И все-таки нужно было подыскать замену, — продолжал меченый. — Они бы все равно поверили.

— Могли поверить, — возразил проповедник, — а могли и не поверить. Лучше было сделать, как сделано.

— Но ведь она могла утонуть.

— Тогда мы повторили бы попытку на будущий год.

— Жестоко так говорить при ней.

— Меня жалеть некому, — сказала жертва. — Я — ничья дочь. И я хорошо плаваю.

— Ладно, героиня… Братство тебя не забудет. А вода, выходит, и правда здесь целебная…

— Целебная, целебная, — подхватил рыбак. — Я, когда берег осматривал, ногу поранил. Прошел по воде — и затянулось.

— Я читал в самых старых книгах, — сказал проповедник, — что в водах озера растворены некие вещества, благотворно влияющие на раны и останавливающие кровь. Поэтому в древности сюда свозили раненых и больных. А потом слова «вода озера смывает боль и страдания» стали понимать превратно, и появился этот чудовищный обычай… — Он тряхнул головой. — Я не об этом. Мы добились двух целей. Во-первых, прекратятся варварские жертвоприношения. А главное — правитель и жречество будут направлены по ложному пути. Пусть ждут нашествия мертвецов со дна озера!

— Надеюсь, — сказал меченый, — что будет посвободнее.

— Ты почему не ешь? — спросила женщина.

— Не хочется. — Жертва посмотрела на еду без интереса.

— А правда, почему? — заметил проповедник. — Ты должна хотеть есть!

— Но мне, честное слово, не хочется. — Она положила сыр и хлеб на камень.

Все повернулись к ней.

— Что ты им говорила? — отрывисто спросил проповедник.

— То, что ты сочинил. Что я еще могла говорить?

— Ты должна умирать сейчас от голода и усталости… после всего. Сколько времени ты провела под водой? Ты видел? — Он неожиданно повернулся к рыбаку.

— Нет… Туман же был… Я ждал в лодке… она подплыла… я ее вытащил…

— Ты не ешь. Ты не устала. Ты не дрожишь от холода. — Он внезапно рванул плащ с плеча жертвы. — А вода целебная… пусть она затягивает раны, но шрамы… шрамы у тебя где? Испытующим взглядом он уставился в темные неподвижные глаза жертвы.

— Но я же вернулась к вам… — начала она.

— Подменили! — взвизгнула женщина.

Жертва протянула к ним руки. И снова, как недавно, все отшатнулись от нее и бросились бежать.

Жертва встала, подождала немного, потом обогнула валун и вошла в воду. Зашла поглубже и беззвучно поплыла. Вскоре ее голова скрылась за пеленой тумана.

Чуть погодя на берегу появился меченый. Осмотрелся. Кругом был туман, но ему показалось, что сквозь него уже пробиваются первые утренние лучи.

Он уселся на плоский камень и стал ждать. Он верил, он был почти уверен — скоро, не пройдет и часу, он услышит в тумане, шлепанье босых ног по воде. Значительно меньше он был уверен, что остальные вернутся и будут ждать рядом с ним.

Василий Головачев

ПРИГОВОРЕННЫЕ К СВЕТУ

На этого молодого человека в безукоризненном темно-синем костюме обратили внимание многие посетители ресторана «Терпсихора», принадлежащего известному в прошлом певцу Алексею Мариничу. Ресторан открылся недавно, однако быстро снискал славу одного из самых модных мест встреч московской богемы.

Молодой человек пришел один, в начале восьмого вечера, когда завсегдатаи ресторана еще только начинали подтягиваться к началу ежевечерней программы: здесь часто выступали известные певцы, актеры и танцевальные группы, а иногда пел и сам хозяин, не утративший мужского обаяния и голоса. Обычно это случалось по просьбам присутствующих в конце недели, когда Маринич отдыхал в кругу близких друзей. Нынешним вечером он также собирался расслабиться в своем ресторане и спеть несколько песен в стиле ретро, что особенно ценилось женской половиной парти.

Посетитель «Терпсихоры» в синем костюме занял столик в хрустальном гроте, поближе к оркестровой раковине, где любил сидеть хозяин ресторана, заказал минеральную воду и стал ждать, разглядывая постепенно заполняющую зал публику. Он был довольно симпатичен, высок, много курил и явно нервничал, то и дело бросая взгляд на часы. К десяти часам вечера его нетерпение достигло апогея, хотя глаза оставались темными, полусонными, если не сказать — мертвыми, но волнение выдавали руки, ни на секунду не остающиеся в покое. Молодой человек барабанил пальцами по столу, перекладывал из кармана в карман зажигалку, расческу, бумажник, платок, разглаживал скатерть на столе, поправлял галстук, стряхивал с костюма несуществующие пылинки, пил воду и в конце концов обратил на себя внимание официанта.

— Что-нибудь не так? — подошел к нему пожилой метрдотель. — Вы кого-то ждете, молодой человек?

Гость посмотрел на часы, допил воду, сказал отрывисто:

— Еще бутылку воды, пожалуйста. Скажите, а Алексей Артурович скоро начнет выступление?

Метрдотель покачал головой:

— Сегодня он, к сожалению, выступать не будет, плохо себя чувствует… Так вы его ждете?

— Н-нет, — глухо ответил молодой человек, стекленея глазами. — Где его… можно найти? Мне с ним надо… поговорить…

— Что с вами? — обеспокоился метрдотель. — Вы побледнели. Вам плохо? Может быть, вызвать врача?

— Мне надо… встретиться с Алексеем Артуровичем Мариничем… немедленно…

— Ничем не могу помочь. — Метрдотель пошевелил пальцем, подзывая секьюрити ресторана в строгом черном костюме. — Посодействуйте молодому человеку дойти до машины.

— Вы меня обманываете. Алексей Артурович должен сегодня… быть здесь… Меня предупредили…

— Он заболел, — терпеливо сказал метрдотель, хмурясь, — Кто вас предупредил, что он должен выступать?

— Он всегда… в десять часов…

Метрдотель кивнул, отходя от столика.

Двое плотных парней в черных костюмах и бабочках подхватили парня под руки и повели из зала, но не на улицу, а через служебный коридор на второй этаж здания, где у Маринича был кабинет и где располагались хозяйственные службы ресторана. В комнате охраны парни усадили молодого человека, порывающегося сопротивляться, на стул, и начальник охраны подошел к нему вплотную.

— Обыскали?

— Так точно, Сергей Петрович, чист. Даже ножа нет.

— Зачем ты хочешь встретиться с Мариничем?

— Мне надо… это очень важно… его хотят…

— Ну?

— Его хотят… убить!

— Кто?

— Это я скажу ему… лично…

— Говори здесь, мы передадим.

Настенные часы в комнате тихо зазвонили, стрелки показали десять часов. В то же мгновение молодой человек вскочил, ударом ноги свалил начальника охраны, парня слева просто отшвырнул на пульт монитора телеконтроля, обнаружив недюжинную силу, сбил с ног второго охранника и выбежал в коридор. Секьюрити подхватились с пола, бросились за ним, и тотчас же раздался взрыв.