Виктория Угрюмова – Наша фантастика № 2, 2001 (страница 15)

Ах ты, ах ты! Боже ж ты мой! Гостиная…

Он никак не мог избавиться от противного чувства раздражения и внутренней скованности, в принципе довольно естественных для простого российского студента, впервые попавшего в такие хоромы, но… Юра раньше не подозревал, что и в нем сидит чисто совковое неприятие чужого богатства. Оказывается — сидит, никуда от этого не денешься. Нельзя сказать, что это открытие его обрадовало…

Вообще-то гостиная вполне заслуживала того, чтобы так называться. Огромная (хоть футбольные матчи проводи!) квадратная комната в бело-голубых тонах. Светлые однотонные шторы. Белое ковровое покрытие с причудливыми дымчатыми разводами. На стене — репродукция какого-то японского художника («Это Хокусай, „Девятый вал“. Витка его обожает»). Мебели совсем немного, и от этого комната кажется еще просторнее. Стеклянный столик на колесах, три больших, невероятно мягких кресла с небесно-голубой обивкой, низенькая тумба под телевизор, рядом — отдельные полочки для компакт-дисков, аудио- и видеокассет, непривычно — углом — поставленная стенка. Сплошной модерн — пластик, стекло, никель. Никакой бьющей в глаза роскоши. Напротив — все очень тонко, изящно, со вкусом…

— Дизайнер постарался или сами?

— Какие еще дизайнеры! Конечно, сами все придумали!

— Молодцы, девчонки. Просто класс!

— Правда?! — Глаза подруги засияли, как у первоклассницы, получившей первую заслуженную пятерку. — Знаешь, нам наплевать на моду там, престиж, всякие правила оформления… Сделали так, чтобы самим нравилось. Кстати, все комнаты — в разных стилях. Здесь, сам видишь, обстановка суперсовременная. И на кухне что-то в этом роде. А в моей комнате… Пошли, покажу!..

Чувство неловкости постепенно исчезало. В следующую дверь Юра вошел уже с искренним интересом, без всякого внутреннего сопротивления.

И правда — как будто попадаешь в совершенно другой мир. Юра снисходительно хмыкнул, разглядывая яркие календари с кошечками, собачками и обезьянками, развешанные по стенам, круглые, по-цыплячьему желтые пуфики, розовые бантики на занавесках… Маленький, уютный девчачий рай.

— Ужасно пошло, правда?

— Ну-у-у…

— Да ладно, чего уж там! А мне вот нравится. Решила выпустить на волю мещанскую часть своей сложной многогранной натуры. Хи-хи-хи.

Настроение улучшалось с каждой минутой.

Юра прошел по мягкому пушистому коврику, присел на краешек широкой кровати, покрытой пестрым лоскутным одеялом ручной работы, и подбросил вверх огромного плюшевого зайца. Одним прыжком Лена оказалась рядом, поймала игрушку и с упреком взглянула на Юру.

— Ну что ты делаешь! Совсем Степашку напугал! Не бойся, маленький, дядя Юра хороший. Просто у него очень оригинальная манера знакомиться. Уж я-то знаю!

Юра весело рассмеялся, легонько щелкнул зайца по носу и вышел из комнаты.

— А там у вас что? — Он уверенно направился к темной лакированной двери в конце коридора.

— С ума сошел! — С быстротой молнии Лена догнала его, схватила за руку. В ее глазах читался неподдельный испуг. — Это комнаты Виты. Она сейчас работает. Пошли в гостиную. Там подождем, пока она закончит.

— Слушай, Лен, — Юра даже слегка растерялся, — это что, действительно так серьезно?

— Посерьезнее, чем ты думаешь, исследователь-первопроходец. Она тебя и потом туда не пустит. Извини, солнышко, уж придется смириться! Жалко, конечно. У нее там очень красиво — все такое старинное, темное, позолоченное… Но, честно говоря, слегка жутковато. Даже мне.

— А почему ты сказала «комнаты»? Дверь вроде одна.

— Там еще смежная есть, совсем маленькая. Это ее лаборатория. Она ей обязательно была нужна, мы из-за этого машину продали… Представляешь, даже права получить не успели! Квартиру пришлось менять с доплатой — у нас раньше трехкомнатная была. — Лена несколько секунд молчала, глядя куда-то в угол. — Вот в эту лабораторию лучше вообще не соваться. Страшно. Не знаю почему, но страшно. Такое ощущение, что за тобой кто-то следит. Причем не один. Из всех углов таращатся…

Лена снова замолчала.

На душе почему-то стало тревожно. То ли рассказ получился слишком живым, то ли нервишки у Юры в последнее время пошаливали, но он сейчас испытывал именно такие ощущения: за ним кто-то наблюдает. Стоит за спиной и смотрит в затылок. Он невольно обернулся.

И вот тут ему действительно стало не по себе.

В дверном проеме неподвижно стояла… да, конечно, она.

Точная копия Ленки.

Юра готов был поклясться, что не слышал ни единого шороха. Как это у нее получилось?..

И смотрит так, что холодок по позвоночнику поднимается.

Лену это бесшумное появление, кажется, нисколечко не испугало (что поделаешь, привычка).

— О! Наконец-то! Знакомьтесь: это — Вита, это — Юра.

— Очень приятно.

Надо же, и голоса — один к одному!

— Аналогично, мадемуазель, но мы, кажется, уже знакомы… Если только ваша сестра не врет. 

— Фи! — Лена капризно передернула плечиками. — Пойду лучше приготовлю кофе. Вам, думаю, есть о чем поболтать.

— Сестра не врет. — Красавица-колдунья несколько натянуто улыбнулась и уселась в кресло напротив Юры. Скрипнули кожаные сандалии, звякнули массивные серьги, прошуршала просторная блузка из натурального шелка. — Об этом, если не возражаете, поговорим позже. Для начала расскажите, как вы Ленку очаровали. Она, конечно, ужасная вертихвостка, но на улице почти никогда с мужчинами не знакомится.

— Да ради Бога! Если это вас развлечет…

Кофе в маленьких перламутровых чашечках был необычайно вкусным и ароматным. Торт, принесенный Юрой, тоже оказался на уровне (еще бы — треть стипендии выложил!).

— Скажите, Вита, а мысли читать вы умеете?

— Это очень сложный вопрос… Пожалуй, нет. Вообще-то, если очень постараться, я могу войти в сознание бодрствующего человека. Но… Вы в компьютерах разбираетесь?

— Да, немного.

— Тогда знаете, что у них есть собственный язык. Вместо букв — особые значки, шифр. Так и здесь. Мысли бодрствующего человека для меня зашифрованы. Кода, позволяющего переключить их в нормальный режим, я не знаю, а самостоятельно подобрать ключ не могу. Здесь ведь не тридцать три буквы алфавита, а миллиарды различных сигналов. Причем у каждого человека свой собственный шифр. Так что…

Юра разглядывал ее с любопытством, но не без некоторого раздражения. Почему эти экстрасенсы не могут одеваться как все нормальные люди?! Обязательно им нужно показать свою принадлежность к некой обособленной касте!

Ремешки сандалий, перекрещиваясь, обвивают ноги до самых колен. Пальцы унизаны толстыми и тонкими медными кольцами, на которых выгравированы непонятные знаки. В ушах — огромные металлические диски с такой же таинственной гравировкой и множеством подвесок. Короткая коричневая юбка из плотной ткани и свободная шелковая блузка покрыты тончайшими замысловатыми рисунками на жутковатые сюжеты: крылатые люди с несколькими головами, обезьяны, увенчанные тиарами и вооруженные трезубцами, цветы, пожирающие друг друга…

Юра понимал, что его недовольство вызвано не только этим. Причина легко объяснима с точки зрения психологии. Тяжело осознавать, что в знакомом, привычном, ставшем уже почти родным — несмотря на недолгое время знакомства — облике живет совсем другой человек, чужой, не похожий на Ленку!

Сходство потрясающее.

Причесана Вита так же, как и сестра. Вот только макияж!.. Примерно в таком виде она и являлась ему в одном из снов — когда изображала египетскую жрицу. Красиво, конечно, не поспоришь. Но как-то слишком вычурно. Как будто беседуешь с загримированной актрисой за несколько минут до выхода на сцену.

— А вы в чей угодно сон проникнуть можете?

— Не совсем. Есть очень сильные люди или те, кто также владеет приемами экстрасенсорики. Они могут поставить заслон, сознательно или случайно. К таким не прорваться.

— Гм… Вита, извините, я не хочу вас обижать, но не кажется ли вам, что это… не совсем этично, что ли? Вы без согласия человека вторгаетесь в его душу…

— Я никому не приношу вреда.

— Вы уверены?

Короткая пауза. Быстрый внимательный взгляд.

— Да, уверена.

— Хорошо, Бог с ним. Оставим эти проблемы философам. Поговорим о чем-нибудь более лиричном. Я вас не утомляю своими расспросами?

— Нет, что вы. Я же прекрасно понимаю, до какой степени вам это интересно. К тому же должна я вас как-то отблагодарить за такой вкусный торт! Так что не стесняйтесь.

— Хорошо. Тогда скажите, как вы выбираете сны?

— По настроению.

— Но вы же заранее не знаете…

— Почему же? Знаю. У каждой развилки — особое свечение, особые звуки. Так что я примерно представляю, чего там можно ждать.

— Ну а…

Несколько глухих ударов донеслось со стороны лаборатории. Потом — металлический лязг и высокий квакающий звук.

Вита резко выпрямилась. Вскочила.

— Извините, я сейчас.

И быстрым шагом ушла к себе в комнату.