Виктория Угрюмова – Дракон Третьего Рейха (страница 9)

— Августин… Августин, Августин… Один Бог знает, что там происходит в этом местечке. Что это, Вальтер? Посмотри по карте.

— Хутор Белохатки, герр майор.

— Какое забавное название — Белохатки! Страна чудес!

— Тихо-то как, — сказал Треттау. — Спокойно. Ни стрельбы, ни взрывов. Хотел бы я знать, repp майор: с кем так долго сражались наши войска? Там, по-моему, нет никого.

— И ничего, — подхватил Генрих. — Минных полей тоже нет, я уточнял. Судя по карте, прямо за холмиком — низина, начинается болото. Там ни войска, ни технику не спрячешь.

Дитрих хмурился. Что-то не связывалось у него, что-то не складывалось. Его подчиненные были абсолютно правы — с кем все-таки воевал здесь Топпенау? Что значит вся эта канитель? Сколько он ни всматривался, сколько ни пытался углядеть замаскированные противотанковые орудия — ничего не выходило. А местечко-то ведь крохотное, и если солдат противника не видно, то это может означать только одно из двух — либо они невидимки, либо их здесь и в помине нет. Дитрих по опыту знал, что любое воинское соединение занимает хоть сколько-то места на поверхности земли. А тут ни окопов, ни брустверов, ни дотов — словом, ничего, кроме нескольких ветхих, покосившихся от времени домишек, над которыми даже дымка не видно. Ситуация начинала его раздражать.

— Интересно, — заговорил он спустя минуту, — мы вышли на исходную позицию, а где поддержка? Где стремительно атакующая Вторая бригада, которая должна поливать противника шквальным огнем, чтобы он голову поднять не мог? Свяжитесь-ка и спросите, что они думают по этому поводу! Долго мы тут будем торчать, как мишень для начинающих?

— Сию секунду, герр майор!

Карл фон Топпенау, получив последнее донесение, немного успокоился. Похоже, что хутор Белохатки был оставлен солдатами противника, и теперь ничто не могло помешать наступлению. 2-я танковая бригада бодро двигалась по направлению к мосту, а пресловутый экспериментальный танк уже пересек реку на два километра ниже по течению, воспользовавшись наведенной только что переправой. Надо отдать ему должное — скорость у «Белого дракона» была просто ошеломляющей.

Похоже, что все складывалось как нельзя лучше. Если позволить майору с его танком захватить опустевшую высоту 6, то это, с одной стороны, будет своеобразным реверансом в сторону командования, с другой — позволит представить экипаж танка к наградам и тут же избавиться от него, отправив обратно. С наилучшими характеристиками, разумеется. Остается только надеяться, что и сами танкисты не горят желанием задержаться на фронте подольше и согласятся с доводами генерала. Ему без них будет спокойнее, да и им — как ни кинь — почет и прямая выгода.

Генерал только сейчас заметил, что его бритая голова вся в испарине, несмотря на то что в помещении довольно холодно. Он промокнул пот платком, вызвал адъютанта и приказал ему следить за всеми переговорами, которые будет вести по рации майор фон Морунген, однако же ни во что не вмешиваться. Бывает ведь, что связь внезапно прерывается и какое-то время не восстанавливается, поэтому если что-то непредвиденное и непоправимое все же может случиться, то как раз в этот печальный момент — когда рация не работала.

Со своей стороны, командир 2-й танковой бригады — некто капитан Пауль Херлингхауз — был от души рад происходящему. На эту должность он был назначен всего два дня назад, вместо убитого майора Эгеля, и как раз сейчас ожидал соответствующего повышения в звании. Однако на момент описываемых нами событий он все еще оставался капитаном, что давало ему возможность официально подчиняться приказам старшего по званию — в данном случае майора фон Морунгена, которого, кстати, он знал очень давно, еще в Берлине, и даже какое-то время водил с ним дружбу, пока судьба не разнесла их в разные стороны. Что касается форсированной атаки, то о ней Херлингхауз мечтал уже давно и, невзирая на строгую дисциплину, которой полагалось бы царить в германской армии, полностью поддержал предложенную Дитрихом авантюру. Он очень рассчитывал на полнейший успех задуманной операции, и потому представившееся его глазам зрелище застигло Пауля Херлингхауза врасплох…

— «Латник — четыреста пять»! «Латник — четыреста пять»! Вызывает «Белый дракон»!?

Дитрих еще раз осмотрел окружающее пространство в бинокль. Лес. Покрытая льдом река.

Сверкающий на солнце снег, похожий на горы сахарной ваты. Возвышенность. Покосившиеся маленькие избушки. И дом — довольно-таки большой, надо сказать, настоящий дом по сравнению с остальными строениями. Конечно, и он был смехотворно мал и примитивно построен, но разница все же очевидна. К тому же именно этот дом стоял довольно далеко от всех прочих, на самой границе с лесом — на отшибе.

— Клаус! — скомандовал Морунген.

— Да, герр майор.

— Двигайся потихоньку к тому домику, который стоит отдельно от других.

— Слушаюсь.

— «Латник — четыреста пять»! «Латник — четыреста пять»! — продолжал бубнить Вальтер. — Вызывает «Белый дракон»!

Он поморщился, когда в наушниках раздалось жуткое шипение — рация иногда вела себя немногим приличнее потревоженной гадюки, — и доложил:

— Есть связь.

— Соедини, — скомандовал Морунген. — «Латник — четыреста пять»! Как слышите?

— Ужасно, — произнес голос, до невозможности искаженный помехами. — Ну, как там у вас, Дитрих?

— Довольно тихо. Пару взрывов — и благодать. Наверное, саперы развлекались. А у вас что? Рождественские каникулы начались или забыли, как пользоваться компасом? Мы тут уже успели по второй кружке пива выпить за взятие Белохаток, а вы еще сзади топчетесь.

— Ну уж не знаю, Дитрих, что ты там успел выпить, только мы тут хлебаем воду из реки. Единственный на пятьдесят километров в округе мост и тот взорвали под самым носом. СС сели на хвост подрывникам из засады, а мы ждем, пока наведут переправу. Лед слишком тонкий для «Тигров». «Пантеры» бы здесь прошли, но нам без переправы никак.

— Так что ты мне компании в ближайшие полчаса не составишь?

— Извини, Дитрих, но придется пока тебе одному в Белохатках пиво пить. Этих придурков из карательного где-то по лесу носит, хлебом не корми — дай только партизан погонять! А если их там нет, так и еще лучше… Да и пехота хороша — уже битый час в дороге позади буксует. Сам знаешь, в населенный пункт с неприкрытой задницей соваться — того и гляди, попадемся. Может, тебе стоит временно отступить?

— Не от кого! Лучше пожелай мне удачи!

— Удачи тебе…

— Взаимно.

Отключившись от внешней связи, Морунген ненадолго задумался. Судя по всему, серьезной опасности нет. Ведь, подорвав мост, защитники Белохаток не вступили в сражение, не стали стрелять по танкам, сгрудившимся на противоположном берегу реки, а это уже больше попахивает вредительством, нежели настоящими боевыми действиями. Может, так даже лучше — пусть пошевелятся. Майор рассчитывал на то, что супертанк не подведет его в этой ситуации. Даже оставшись один на один с русскими (в чем, надо признаться, он все сильнее сомневался — русскими-то здесь и не пахло), он мог сам позаботиться о себе. И Дитрих принял решение, которое в исторических трудах принято называть судьбоносным.

— Клаус, — решительно приказал он, — поднимаемся прямо к этому дому. Всем приготовиться на случай внезапной атаки! Ганс, держать прямую наводку, у пулемета — не спать!

— Слушаюсь, герр майор!

Внутренне слегка сжавшись, — кто их знает, этих русских с их загадочной душой? — Дитрих ждал, что в любую секунду может начаться пальба, но нет — Белохатки были пусты и безжизненны.

Танк на средней скорости двигался к подножию холма, радуя своих создателей легкостью хода, звонким гудением мощнейшего двигателя — короче, всем, чем и полагается приличному танку радовать танкистов.

Расстояние до намеченного дома все сокращалось. Наконец Клаус подал голос:

— Господин майор, до указанной вами цели не более двухсот метров. Какие будут указания?

— Клаус, что надо сделать, если укрыться негде, на улице зима, холодно и вокруг полно партизан? — тоном школьного учителя спросил майор, надеясь, что шутка прозвучит остроумно.

— Полагаю, вы хотите въехать в дом на окраине, аккуратно развалив одну из стен, и затаиться внутри. Вы называете этот прием «Дохлый немец», господин майор, — невозмутимо отвечал водитель.

— Да, правильно! Молодец! Как любят говорить красные комиссары: «Хороший немец — это убитый немец». Давай действуй! — Тут голос Дитриха стал строгим, серьезным и зазвенел сталью. — Ганс, башню стволом назад. Генрих, убрать, задраить люки. Вальтер, соедини меня со штабом сразу, как только остановимся. Надо наконец выяснить, собираются они воевать или нет. Всему экипажу приготовиться к столкновению с русской… знаете, как у них говорят? — избушкой на куриных ножках!

— А почему на куриных, а не свиных или телячьих? — изумился Ганс.

— Дикий народ, — рассудительно заметил Клаус.

Вторая вторая глава

Мне снилась действительность. С каким облегчением я проснулся.

Итак, король, как настоящий мужчина — то есть существо твердое духом и несгибаемое перед лицом любой опасности, — пришел в себя довольно быстро. Он резко выпрямился на троне, подозрительно принюхался, обвел подданных взглядом и горько вздохнул; но уже в следующую минуту его мозг заработал на пределе возможностей, и Оттобальт нетерпеливым движением отогнал суетящихся слуг. В его голове зрел смутный и неясный пока, но уже очень коварный план. Король еще не мог с уверенностью сказать, что именно он придумал, дабы защитить и себя, и королевство от страшной угрозы, но точно знал, что начинать следует с изыскания скрытых резервов и назначения человека ответственного за все безобразия — и те, что уже совершились, и те, что еще только грядут. Так учил племянника славный король Хеннерт, а уж он-то знал толк в искусстве правления.