Виктория Цветаева – В плену МОНСТРА (страница 5)

Я не могла так, как Оксана, шуметь и отвечать грубостью на грубость, поэтому молча встала и поплелась работать. Энергии не было, быстрее бы конец рабочего дня. История Оксаны потрясла меня до глубины души, и я до самого вечера забыла о том, что случилось утром и днём. Но я даже представить себе не могла, что меня ждёт в ближайшем будущем, а о том к лучшему или к худшему произошли эти события, рассудит время…

Глава 4.

Мы работали с восьми до восьми в две смены, естественно до позднего вечера желающих оставаться не было, у всех дом, семья, дети , личная жизнь и их вполне можно было понять. Решалось в своё время это легко и просто – по очереди, что стало самым верным и справедливым решением. Студенты посещали царство книг и журналов все время: и очники, и заочники, и вечерники, ведь библиотека – это самое главное и незаменимое место, куда приходят пополнять свои знания. Рядом с абонементом был и читальный зал, где можно было взять под читательский билет ту или иную книгу и посидеть с ней поработать, а если надо сделать ксерокопии нужных страниц, естественно, за деньги.

Часто не по графику я брала вторые смены, в какой-то мере они были моим спасением от одиночества. В свои двадцать шесть у меня не было ни семьи, ни детей, а в пустой комнате общежития меня никто особо не ждал, даже тараканы, иногда забегавшие от соседей сверху, убегают сразу при моём появлении… Я чувствую себя одинокой и никому ненужной старой девой…

Несмотря на то что я печалилась по поводу своего одиночества, я его любила, и меня оно вовсе не тяготило, я свыклась с ним и научилась им наслаждаться… Как же я обожала и впитывала в себя безмолвие библиотеки. Этот момент мой самый любимый, когда последние сотрудники покидали свои рабочие места, вокруг смолкали посторонние звуки, я оставалась одна и… наступала полная тишина… Она не давила, не напрягала, а наоборот ласкала слух своим умиротворением, наполняя душу только ей присущей теплом и своеобразной красотой… Тишина тоже звучит, и её надо уметь слушать, а главное уметь наслаждаться этой благодатью… Я смаковала её и чувствовала себя счастливой в эти моменты. Тишина работы и тишина комнаты в общаге были несоразмерны для меня. В то время как тишина дома давила и напрягла, тишина здесь дарила покой и свободу. Я жила своей работой, потому что любила её и занималась делом, которое было мне по душе и другой мне не надо. Платили, конечно, мало, но я была не притязательна в своих запросах и желаниях. Всё, чего я хотела в жизни, чтобы мама была здорова, а в остальном много без чего можно обойтись, и я вполне успешно с этим справлялась.

В этом почти беззвучном царстве я могла полностью отдаться своим мыслям, не отвлекаясь от рутины. И сегодня меня переполняли новые, незнакомые мне раньше чувства. В моей внешности, как я всегда считала, не было ничего необычного или особенного, но я всегда привлекала внимание противоположного пола, которые, как реки, стекались ко мне, хотя я никогда не проявляла в этом инициативу, а наоборот сторонилась и избегала. Нет, я не набивала себе цену и не была недотрогой, но считаю, что лучше быть одной чем с тем, с кем не хочу или с кем мне некомфортно, а ради только секса, тем более не собираюсь, считаю, это неприемлемым лично для себя. Мне необходимо чувство или сильная симпатия к мужчине, с которым я буду вступать в отношения. Но тот парень в столовой вызывал во мне такие эмоции, что я была готова с ним уединиться прям сразу. И что на меня тогда нашло, сама себя не узнаю? Судя по тем чувствам, которые он у меня вызвал, я бы не сопротивлялась и пошла с ним, куда бы он меня не повёл… Наваждение какое-то!

У меня были светло-русые волосы, так и не потемневшие с годами, почти натуральная блондинка. Мне всегда говорили окружающие, что «я прекрасна», сравнивая моё лицо с кукольным: идеально ровная белая кожа, огромные зелёные глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, которые я даже никогда не красила и слегка пухлые нежно-розовые чувственные губы. «Высокая, стройная и изящная», произносили они, с какой-то немного то ли завистью, то ли восхищением. Я же только пожимала плечами в ответ, совсем не разделяя их мнение, считая себя слишком высокой, слишком несуразной и худой. Чтобы я не ела и в каких количествах, поправляться мне вряд ли когда-нибудь удастся, такая конституция. Но главной своей бедой я считала пышную грудь, которая на фоне моей чрезмерной худобы сильно выделялась, сразу привлекая ко мне липкие взгляды самых мерзких представителей сильного пола, которые сразу на ней залипали, выбешивая меня этим до предела. Меня это не только оскорбляло, но и унижало, как будто я не человек вовсе, а какая-то легкодоступная секс-бомба. Хотелось сразу им дать по роже или треснуть сумкой по башке. Лицо мои находится выше, придурки, хотелось кричать мне во всё горло, пока они хищно облизывались на мои сиськи. Но, конечно, я так не говорила, а старалась просто побыстрее избавиться от их общества и желательно навсегда. Хотя от Данила никак не удаётся, не угомонится он никак…

Я не гнались за модой, отдавая предпочтение платьям, юбкам и блузкам в которых чувствовала себя уютно. Сочетала и комбинировала их друг с другом по переменке, обожая деловой стиль в одежде. Так как я была и сама высокая, обувь позволяла себе только на низком каблуке или вообще сплошной подошве, чтобы не казаться цаплей на ходулях или каланчой.

А ещё я была мечтательницей. Да, да я любила побыть в «облаках», то ли в детстве сказок перечитала о прекрасных принцах и любви чистой и непорочной, не оскверненной низкими мыслями? Я не привереда, но я ничего не могла с собой поделать и измениться не в моей власти, душа моя жаждала кого-то особенного, а рядом были одни похотливые животные …. С каждым днём вера, что я встречу такого мужчину угасала, а сомнение, что такой вообще существует, только укоренялось в моём сознании и мне кажется, если хоть один когда-нибудь посмотрит мне сперва в лицо, то это и будет он – «мой принц». От этих мыслей я становилась всё больше замкнутой, а печальный опыт отношений, только добавлял горечи и желания быть одинокой и независимой.

От отчаяния меня спасал добродушный и совсем несклочный характер, я и обижаться на кого-то долго не могла, а тем более затаить злобу и обиду – это не про меня. Старалась никогда не унывать и бодрить улыбкой окружающих, даже если у самой не все ладно и впору реветь где-нибудь в уголке, жалея себя такую невезучую неудачницу.

Вот мой вечерний рай и наступил – все ушли по домам, оставив меня в спасительной тишине. Я стояла у окна и любовалась видом. До закрытия оставалось минут пятнадцать не больше. Посетители понемногу сдавали литературу и уходили. Мне внезапно стало грустно, когда я посмотрела через окно на улицу освещенного проспекта. Все спешат домой: кого-то ждёт жена, кого-то мама, кого-то дети, а меня… никто…

– Можно сдать книгу? – услышала я за своей спиной необыкновенно приятный мужской голос.

Он обволакивал бархатным, ласкающим баритоном всё моё тело так, что я покрылась мелкими мурашками с головы до ног. У меня закружилась голова, и я немного покачнулась, слегка держась за подоконник. Если меня так прошибло от одного его тембра, что же будет, когда я повернусь? Но я не спешила это сделать, так и стояла к нему спиной, разглядывая его не совсем чёткое отражение в оконном стекле. Это был ОН, тот самый парень из столовой, я поняла это сразу. Меня бросило в жар, я не могла сдвинуться с места, меня заново всю сковало невидимыми путами. Тело стало деревянным и совсем не слушалось меня. Я стояла, как статуя, не шевелилась, не двигалась и даже не дышала….

– Вероника, – позвал он своим таинственно-обаятельным, чарующим голосом, вызвав снова дрожь.

Боже… я еле держу себя в руках… Пульс учащается, мысли бегут хороводом: как он узнал моё имя, если бейдж у меня на груди, а я стою к нему спиной? Кто он такой и что ему от меня нужно? Так дыши, Вероника, дыши… Вот я вдыхаю глубже, моргаю часто и резко поворачиваюсь к нему лицом, окинув дерзким, оценивающим взглядом с явным намёком на гнев.

– Вероника Сергеевна, пожалуйста. Только так и никак иначе! – жёстко отрезала я и села за компьютер, чтобы принять книги, которые он выложил из своего рюкзака на стол.

На каждой был индивидуальный штрихкод, который мы просто считывали сканером. Взяв его читательский билет в руки, которые ещё слегка подрагивали, я быстро пробежалась по строчками. Итак, Васнецов Михаил Германович, студент факультета физической культуры и спорта, спортфаковец значит. Так дальше, фото на месте, на фотографии он же, снова бросила на него быстрый взгляд, о и даже читательский продлен и не просрочен. Странные дела, всё в норме и книги вовремя сдаёт и они даже целые! Это реально чудо, мне раньше ни одного спортача нормального видеть не приходилось, вечно приходили особи только слезшие с пальмы. С ними и поговорить не о чем, кроме как о спорте, ах да, ещё шуточки пошлые отмачивать горазды в одном ключе, сугубо горизонтальном. Ну вот, а он мне уже начинал нравиться и главное на мою грудь ни разу не посмотрел. Книг на его карточке было много, причём не только по его специальности. Ого, а он разносторонне развитый парень оказался. Для меня важна не только внешность, но и внутреннее содержание. Если он тупой спортач и с ним поговорить будет не о чем, то как бы меня к нему не тянуло, нам с ним не по пути….