Виктория Цветаева – Превратности судьбы (страница 30)

Мама все дни ходила на меня поглядывала, но молчала, вопросов лишних не задавала, и я была ей благодарна за это. Видимо, я не создавала впечатление счастливого и довольного жизнью человека. Я не видела себя со стороны, но смотря на себя в зеркало, лицезрела только тень прежней радостной и цветущей девушки. Я хотела заставить себя хоть раз улыбнуться, и я улыбнулась, конечно, но в этой улыбке не было жизни, она была, как вымученная и неестественная. Все краски покинули меня, и моё лицо больше напоминало белую гипсовую маску, чем лик живого человека. Невозможно заставить себя радоваться или веселиться, если на душе поселилась тоска смертная.

Папа тоже чувствовал моё тяжёлое настроение, но по-мужски старался не подавать виду. Подходил как бы невзначай, приобнимал, целовал в щёчку, шутил, пытаясь меня развеселить. Временами у него это даже получалось, особенно я смеялась, когда он при своей худой комплекции пытался изображать толстого деда мороза, застрявшего в дымоходной трубе. Ну и конечно же приносил подарки от зайчика в виде конфет и мандаринок, а иногда почему-то и чашки пельменей.

Когда мне становилось совсем тоскливо, он силой заставлял меня одеться и тащил вместе с собой на улицу. Мы шли к старой конторе, взбирались на ее крышу, с которой начинался огромный сугроб, длинной в несколько сотен метров. Контора стояла на пригорке и, когда её заносило, образовывалось идеальное место для катания на санках. Там было всё село. Мы садились на большие самодельные санки, немножко разгонялись и неслись по этому склону со скоростью ветра, долетая до нефтебазы, а то и дальше, вылетая в сухой лог. Это было завораживающее, волшебное ощущение детства, которое позволяло ненадолго мне забыться.

Даже наша любимая традиция украшать ёлочку вместе с родителями не принесла мне никакой радости. Как я хотела создать с Рустамом семью, и вместе с нашими детьми наряжать эту зелёную красавицу. Полюбив его, я только об этом и мечтала, родить ему ребенка и не одного. До этого никогда не хотела детей, а здесь хочу и обязательно первого мальчика, похожего, как две капли воды на моего суженного, а я бы любовалась им, пока ждала любимого с работы. Несколько слезинок скатились по моим щекам, как свидетельство того, что этого уже никогда не будет, а я глупая идиотка, которая мечтала о невозможном. Теперь я понимаю, что любовь к детям приходит в тот момент, когда встретишь своего мужчину, и тогда желание родить от него само затопит твоё сердце без остатка. Вот вам и пример безответной любви в моём лице. Почему это случилось именно со мной? Как же это больно, и как мне это всё пережить, я не знала. Не верила в неё, думала со мной этого не случится, и это глупое чувство никогда не ранит моего сердца, но как я ошибалась. Мы не в силах это предотвратить, а тем более выбирать кого любить, а кого нет. И теперь мне только и остаётся, что ждать и надеяться на чудо, что он одумается и вернётся ко мне.

Так я и встретила новый две тысячи первый год. С детства я мечтала стать богатой и успешной. Каждый год в новогоднюю ночь я загадывала это одно и то же желание и была уверена, что когда-нибудь оно исполнится. Медленными шажочками, год от города я стремилась к его осуществлению, делая себя неотразимой и желанной для мужчин, покорительницей мужских сердец и богиню среди богинь. В этом году я впервые не просила об этом, загадав банальное желание: просто стать счастливой, любить самой и быть любимой достойным человеком, желательно не бедным, конечно. А если это будет Рустам, то лучше и быть не может!

Глава 23. Лариса.

Дома стены давили на меня и мне казалось, что я сижу в клетке, из которой нет ни одного выхода. Эта атмосфера сводила мою нервную систему с ума, действуя на меня удушающе, лишая кислорода мои лёгкие, от чего я задыхалась от нехватки воздуха. Третьего января, не выдержав такое давление, я вырвалась из дома и вернулась в город, где мне сразу стало легче. Родителям в принципе и врать не пришлось, зачем я так рано уехала, потому что зачёт у меня стоял сразу после Рождества, а в голове пусто. Поэтому я сослалась на подготовку к зачёту, от которого зависел сам допуск к основным экзаменам. На все уговоры готовиться дома я говорила, что не взяла с собой ни одного учебника, что было чистой правдой. Только сделала я это намеренно, чтобы побыстрее вернуться в город, но родителям об этом знать не обязательно.

Как только вернулась в общагу, сразу же с первого дня с удовольствием погрузилась в рутину с головой, уйдя в сессию, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих меня мыслей. Оля, щадя меня, старалась говорить только о учёбе и о том, как она провела новый год, не затрагивая другие темы. О себе она тоже сказала короткой фразой – всё нормально, а главное, что Рустама она не видела, и он ей не звонил. Откинув сомнения, я принялась грызть "гранит науки", и действительно это помогало, я немного ожила и мне даже понравилось учиться. Это хорошая терапия – уход в умственную деятельность, не остаётся времени ни на что другое, и мне реально стало легче.

Пятого числа приехала Женя, и Рождество мы решили отметить втроём с девочками в своей комнате. Дружно сготовили салат Оливье: одна чистила овощи, другая их резала. А Оля жарила карасей до румяной корочки, которых передал её папа ещё до нового года. Он был заядлый рыбак и баловал нас иногда этим деликатесом. Оля была у нас мастерица на все руки, особенно в выпечке, и испекла свой фирменный торт "Чудо". Почему он так назывался мы поняли сразу, как только увидели, что все коржи выпекаются на сковороде.

Сначала мне было весело, пока я не выпила пару бокалов шампанского. После этого мои мысли вновь стали сосредоточены только на одном человеке. Желание услышать его голос стало нестерпимым. И зачем я пила? Спиртное обостряет все чувства, и моё с таким трудом приобретённое спокойствие стало вновь трещать по швам. Сердце моё рвалось к Рустаму, от которого не было никаких известий. Набравшись смелости, я взяла абонентскую карту и спустилась на вахту, чтобы позвонить ему на домашний номер с телефона – автомата без "лишних ушей".

– Слушаю, – грубоватым голосом ответил такой родной и любимый мой человек, что сердце моё дрогнуло, а земля стала уходить у меня из под ног. Я так волновалась, что боялась начать заикаться.

– Рустам, привет…, это Лариса, ты просил позвонить, как вернусь в город, – собрав остатки уверенности в себе, произнесла я, дрожащим от волнения голосом, сама не узнавая себя такую робкую.

– Ну и когда мне ждать встречу с Олей? Ты что-нибудь уже придумала, как организуешь наше неожиданное свидание? Предупреждаю заранее, наша встреча должна быть как можно более случайной. Она не должна знать о нашем сговоре! – резко отрезал он, в очередной раз показав мне на моё место в его жизни, в которой я находилась на уровне плинтуса, не выше.

Ни приветствия или какого-либо хотя бы одного тёплого или нежного слова. Он не разговаривал, а раздавал приказы, тоном не терпящим возражения. Я стояла и терпела, сжав телефонную трубку так сильно, что думала она раскрошится в моих руках. Еле сдерживая слёзы, я продолжила, полным обиды голосом.

– Понимаешь, какое дело, Рустам, обещай спокойно выслушать, что я тебе скажу, пожалуйста, – перейдя на шёпот, с хрипотцой в голосе, я еле могла говорить.

Я боялась расплакаться и расклеиться от его равнодушия и безразличия ко мне. Почему я не могу послать его подальше, а стою и поддаюсь на все его провокации? Как он это делает? Почему с ним я безвольная кукла, которая только и способна, что выполнять его приказы, не имея сил и возможностей возразить хоть слово?

– Говори, я тебя слушаю, – более уже спокойным голосом, набравшись терпения, сказал он.

– Она сейчас никуда не пойдёт, это безвыходная ситуация. Я же не могу её силой привезти или заставить. Ты же сам говоришь устроить случайную встречу. У неё сессия, Оля полностью в учёбе, сам понимаешь, отдыхать и расслабляться сейчас не вариант. Она меня просто примет за ненормальную, если предложу сейчас куда-нибудь сходить.

– Согласен, дальше что? Какие будут мысли и предложения? Учти, Лариса, я на тебя рассчитываю, иначе ты меня очень сильно расстроишь. Ты же этого не хочешь? – давил он на меня, подавляя своим голосом, от чего я казалась себе маленькой и забитой девочкой, которую поставили в угол отбывать наказание, а за что она и сама не понимала.

– Нет, конечно нет, я всё уже придумала. После сессии, она по любому домой на каникулы поедет, а перед этим я ненавязчиво предложу в ночной клуб сходить, вроде бы как отдохнуть и развеяться после сдачи экзаменов. У меня всё получится, обещаю. Я тебе сразу позвоню и скажу, когда это будет, жди звонка.

– Договорились до связи, по…

– Рустам, а как же мы, что ты решил, мы расстаёмся или как? В каких мы теперь отношениях? – оборвала его я, набравшись смелости выяснить наши с ним отношения и расставить все точки.

Я не могла больше находиться в этом подвешенном состоянии. Не понимала, что происходит и не могла больше выносить эту неопределенность, поэтому стояла и закидывала его вопросами, которые, как снежный ком, скопились в моей голове, с каждым днём просто увеличиваясь в геометрической прогрессии.