Виктория Цветаева – Неудачница по вызову (страница 4)

— Это марка костюма, Лера. Итальянский, ручной работы, — он говорил медленно, будто объяснял ребёнку таблицу умножения. — Такой костюм стоит около трёх тысяч евро. Поздравляю, ты только что выпила самый дорогой «Мохито» в своей жизни.

— Три тысячи... евро? — Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В пересчёте на рубли это была её годовая зарплата, если не больше, с учётом налогов и премий, которых она не получала. Она судорожно прикинула: три тысячи евро — это триста тысяч рублей? Или уже четыреста? Курс валют всегда путал её, но сути это не меняло.

Это до фига! Это очень до фига! Это столько до фига, сколько она бы копила года три, отказывая себе во всём, включая еду.

— Я... - начала она, но голос сорвался.

И тут из-за её спины вынырнула Карина. Каким-то шестым чувством унюхав, что подруга влипла в историю, она уже была тут как тут.

— Так, молодой человек, — Карина встала в боевую стойку, подбоченившись. — Вы, конечно, извините, но это был несчастный случай. Мы, конечно, готовы компенсировать... частично... но в разумных пределах...

— Карина, замолчи, — простонала Лера. — Это... это Савельев.

Карина уставилась на Павла, и на её лице отразился сложный процесс узнавания. Она тоже училась с ними в одной школе, хоть и в параллельном классе.

— Савельев? — переспросила она. — Тот самый, что клеил жвачку на стулья?

— Тот самый, — подтвердил Павел с лёгкой улыбкой. — Приятно, что меня помнят.

— О, тебя помнят, — Карина окинула его взглядом с ног до головы. — И костюмчик у тебя теперь ничего. Вырос из жвачек?

— Стараюсь, — усмехнулся Павел.

Лера стояла между ними и чувствовала себя полной дурой. С одной стороны подруга, готовая её защищать, с другой, школьный обидчик, который сейчас имел полное право потребовать с неё деньги. Деньги, которых у неё не было.

— Я... я заплачу, — голос её дрожал, но она старалась держаться. — У меня есть карта... там пять тысяч... ну и ещё...

— Пять тысяч рублей? — Павел изогнул бровь, и эта бровь, кажется, поднялась выше, чем позволяла человеческая анатомия. — На пуговицу не хватит. Разве что на нитку, которой она пришита.

— Я могу перевести частями... в рассрочку... — Лера готова была сквозь землю провалиться.

Павел посмотрел на неё долгим взглядом. Что он там видел? Жалкую неудачницу, которая даже коктейль в руках удержать не может? Или что-то ещё?

— В рассрочку, говоришь? — протянул он задумчиво. — А чем ты готова платить?

Лера опешила. Чем она может платить? У неё ничего нет, кроме старых джинсов, кота, который не её, а соседский, просто приходит есть и таланта рисовать, который никому не нужен.

— Я... ну... не знаю. Могу помочь с чем-то. Убираться там, или... - она замолкла, понимая, как жалко это звучит.

Павел вдруг рассмеялся. Смех у него был приятный, раскатистый, и от этого смеха ямочки на щеках стали ещё заметнее.

— Убираться? — переспросил он. — Лера, ты серьёзно предлагаешь мне услуги уборщицы?

— А что? — огрызнулась она, чувствуя, как внутри закипает злость. — Думаешь, раз ты в «Brioni», так тебе прислуживать должны только модели с обложки?

Слово «модели» вылетело раньше, чем она успела его поймать. И вместе с ним наружу хлынуло всё то, что она пыталась затолкать поглубже весь этот вечер.

Модели. Длинноногие. Гладкие. С идеальными лицами и пустыми глазами. Те, кому даже не надо ничего делать, просто существовать, и мужчины уже у их ног. Те, ради которых Денис даже не нашёл в себе сил сказать:

«Это моя девушка, имейте уважение».

Те, перед которыми Лера чувствовала себя жалкой клушей в растянутом свитере с пакетами лосося. И вот теперь история повторяется. Павел, такой же успешный, такой же красивый, из той же породы, стоит и смотрит на неё сверху вниз. Конечно, для него она тоже никто. Одним словом неудачница.

Комок подкатил к горлу. Злой. Горький. Обжигающий.

— А что? — повторила она уже громче. — Не нравится? Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы даже полы у тебя мыть? Так ты просто скажи, я уйду, и будешь искать себе кого-то более... подходящего.

Она осеклась. Слишком громко вышло, слишком эмоционально. Глаза защипало, и Лера с ужасом поняла, что сейчас разревётся прямо здесь, перед ним, перед всей этой дорогой публикой.

Карина рядом замерла, переводя взгляд с одного на другого. А Павел... Павел смотрел на неё так, будто видел впервые. Не с насмешкой, не с превосходством, а с каким-то странным, почти испуганным пониманием.

— Модели с обложки? — повторил он. — А ты, я смотрю, не только коктейли разливаешь, но и шутить пытаешься. Ладно, Князева, есть другой вариант.

Глава 5. Личное рабство

Лера насторожилась и нахохлилась, как взъерошенный воробей, попавший в лужу.

Павел шагнул ближе, настолько близко, что Лера почувствовала запах его парфюма. Дорогого, с нотками древесины и цитрусов, смешанного с запахом кофе и ещё чем-то неуловимо мужским, отчего у неё перехватило дыхание. Она смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Есть другой вариант, — сказал он тихо, почти интимно. — Отработать.

— Что? — пискнула Лера.

Мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга. В её голове промелькнули самые неприличные сценарии. Она вспомнила все детективы, которые смотрела, все истории про девушек, попавших в долговую яму, и про богатых мужчин с извращёнными фантазиями. Она представила себя в наручниках, в подвале, в роли личной рабыни. Или еще хуже, в роли официантки на его домашних оргиях. Карина же читала ей лекции про эскорт-услуги!

— В смысле… отработать? — переспросила она, и голос её сел до хрипоты.

Павел, кажется, понял, о чём она подумала. Его лицо на секунду изменилось, брови поползли вверх, а потом он запрокинул голову и рассмеялся. Смех у него был приятный, раскатистый, и от этого смеха ямочки на щеках стали такими глубокими, что Лере захотелось... нет, не провалиться, а просто исчезнуть.

— Не в том смысле, Князева, — он всё ещё улыбался, но в глазах плясали чёртики. — Расслабься, я не настолько испорченный, хотя, судя по твоему лицу, ты уже успела представить себе что-то интересное.

— Ничего я не представляла! — вспыхнув, огрызнулась Лера, чувствуя, как краснеют даже кончики ушей.

Проклятые веснушки, наверное, сейчас светились как маяки.

— Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка не сходила с его лица. — Видишь вон ту VIP-ложу?

Он кивнул куда-то в сторону второго этажа, где за стеклянной стеной, подсвеченной неоновыми огнями, виднелись силуэты людей. Там было просторно, светло и явно пафосно — не то что внизу, где народу было как сельдей в бочке.

— Я сегодня принимаю важных партнёров из Лондона, — продолжил Павел. — Мой помощник заболел, официанты не справляются. Поможешь мне часок, будешь подавать канапе, улыбаться и делать вид, что ты часть моей команды. И мы в расчёте.

Лера моргнула раз, два, потом заморгала чаще, то ли прогоняя накатившие на глаза слезы, то ли пытаясь стряхнуть наваждение, потому что такого просто не могло происходить на самом деле, то ли проверяя, не перебрала ли она текилы до такой степени, что теперь ей мерещится всякая чертовщина. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— То есть... ты хочешь, чтобы я работала официанткой? — уточнила она, всё ещё не веря.

— Ассистенткой, — поправил Павел. — Звучит солиднее. Справишься?

— Что, прямо сейчас? — спросила она тупо.

— А что, у тебя другие планы? — Павел обвёл взглядом танцпол, где Света уже вовсю отплясывала с каким-то парнем, а Марина с пеной у рта спорила о чем-то с охранником. — Вижу, вечеринка в самом разгаре, но, думаю, один час погоды не сделает.

— Я не умею, — честно призналась Лера. — Я вообще ничего не умею. Я дизайнер, я с красками работаю, а не с канапе.

— Научишься, — отрезал Павел.

Лера посмотрела на Карину, та делала ей страшные глаза и энергично кивала. Мол, не тупи, соглашайся, дура!

— Хорошо, — выдохнула Лера. — Я согласна. Только сразу предупреждаю, что я никогда не работала официанткой. Ни разу в жизни. Я даже в студенчестве обходилась без подработок в кафе, потому что боялась разбить посуду. Я могу всё уронить. Всё. До последней тарелки.

— Ты уже уронила, — напомнил Павел, кивая на свой пиджак.

На его груди всё ещё красовалось мокрое пятно, и Лера заметила, что он даже не пытается его вытереть.

— Хуже уже не будет. Иди за мной и не дрейфь. Инструкция простая: берёшь поднос, подходишь к гостям, предлагаешь закуски. Не роняешь, не чихаешь, не говоришь ничего лишнего. Справишься?

— Справлюсь, — не очень уверенно промямлила Лера, понимая, что выхода все равно нет, и это, наверное, единственный способ не влезть в долги на три года вперёд.

— Отлично, — Павел уже разворачивался, жестом приглашая её следовать за ним. — Тогда пошли, время не ждёт.

Карина проводила его взглядом, и только когда он отошёл на пару шагов, до неё дошло на что она подбила свою подругу.

— Лера, ты чего? — зашипела Карина, хватая её за руку. — Ты с ним пойдёшь? А если он тебя в рабство продаст?

— Поздно, — вздохнула Лера, глядя на удаляющуюся спину Павла. — Я уже согласилась.

— Я с тобой! — заявила Карина.