Виктория Цветаева – Неудачница по вызову (страница 13)

— Ой, не напоминай, — Лера закрыла лицо руками. — Я до сих пор краснею. Как вспомню

— А зря, — заметила Марина. — Ты тогда, можно сказать, судьбу нашла. Прямо в тарелке с канапе.

— В бургере, — поправил Павел, входя с новой порцией чая. — Конкретно в том, который приземлился Джеймсу на ботинок.

— Боже, Джеймс! — вспомнила Лера. — Он до сих пор с тобой работает?

— Работает. И до сих пор иногда спрашивает:«А та девушка с блёстками ещё не собирается сорвать мои переговоры?»

Все рассмеялись.

— Кстати о бывших, — Карина многозначительно посмотрела на Леру. — Я сегодня Дениса видела.

Лера замерла с чашкой в руках. Павел тоже слегка напрягся, но вида не подал.

— Где? — спросила Лера как можно равнодушнее, хотя это именно так и было.

— В метро. Он, кажется, сильно изменился. Похудел, какой-то потрёпанный, в мятой куртке. Стоял, смотрел на вашу фотографию в соцсетях, я мельком увидела. И такое лицо у него было... — Карина покачала головой. — Жалкое. Как у человека, который понял, что потерял что-то очень важное, а вернуть уже не может.

Лера молчала. Пять лет назад она думала, что этот человек разбил ей сердце. А сейчас... сейчас она чувствовала только лёгкое удивление, что вообще когда-то могла быть с ним рядом.

Павел подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

— Всё хорошо? — тихо спросил он.

— Лучше не бывает, — улыбнулась Лера. — Просто... странно. Я даже не помню, когда в последний раз о нём думала.

— Вот и славно, — сказала Марина. — Значит, не о чем и думать.

— А я помню, как тебя тогда эти две модели домработницей обозвали, — вдруг сказала Света. — И как ржали. Если бы я тогда знала, что всё так обернётся, я бы…

— Что бы ты сделала? — заинтересовалась Карина.

— Я бы сказала ему:«Смотри, Денис, вот эту девушку при тебе домработницей называли, а ты даже не заступился, а она теперь известная художница, мама прекрасной девочки и жена владельца половины клубов. А ты где? В метро, в мятой куртке».

— Жестоко, но справедливо, — одобрила Марина.

— А знаете, — Лера вдруг улыбнулась, — я ему даже благодарна.

— За что? — удивилась Алина.

— За то, что он тогда оказался таким козлом. Если бы не он, я бы не пошла в клуб. Если бы не пошла в клуб, не облила бы Савельева коктейлем. И не стояла бы сейчас здесь с вами, с дочкой, с этим... - она обвела рукой кухню, где кипела жизнь, — со всем этим счастьем.

— Философия, — хмыкнула Карина. — А по-моему, он просто дурак.

— Это не исключает первого, — добавила Марина.

Маша влетела на кухню, запыхавшаяся, с растрёпанными хвостиками.

— Мама! А мы играем в прятки! Можно я ещё сок возьму?

— Можно, — Лера налила ей сок. — Только не забудь, что через час папа поведёт вас всех в парк, на карусели.

— Ура! — заорала Маша, оглушая их всех, и умчалась обратно.

— Карусели, значит, — усмехнулась Карина. — Савельев, ты с детьми едешь?

— А что мне остаётся? — развёл руками Павел. — Я же теперь подкаблучник.

— Кто? — переспросила Лера.

— Подкаблучник. Это такой мужчина, который носит тапочки, фартук и выполняет все прихоти жены.

— Ах вот как? — Лера злорадно прищурилась. — Ну, тогда сегодня без секса.

— Я пошутил! — Павел поднял руки, сдаваясь. — Я самый свободный мужчина на свете! Просто добровольно выбрал рабство.

— Так-то лучше, — сложив руки на груди, хмыкнула Лера.

Вечером, когда гости разошлись, Маша наконец уснула, утомлённая каруселями и впечатлениями, Лера и Павел сидели на кухне, пили чай и смотрели на ночной город. За окном сверкала Москва, башни «Федерации» перемигивались огнями, а в комнате было тихо и уютно.

— Знаешь, — сказала Лера, — а ведь пять лет назад я сидела на лавочке у подъезда, громко рыдая, и думала, что жизнь кончена.

— А я в это время стоял в клубе и думал, что это самая скучная ночь в моей жизни, — усмехнулся Павел.

— А потом пришла я.

— А потом пришла ты и облила меня коктейлем.

— И закидала канапе твоих партнёров, — хихикнула Лера.

— И стала самым ярким событием за последние лет пять.

— А теперь? — Лера посмотрела на него. — Теперь я всё ещё яркое событие?

— Теперь ты вся моя жизнь, — серьёзно сказал он. — Яркая, нелепая, самая лучшая. И, между прочим, до сих пор неуклюжая. Вчера чуть не разбила мою любимую кружку.

— Я случайно!

— Я знаю, поэтому и люблю.

Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— А я думаю, что 8 марта всё-таки лучший день в году.

— Потому что ты меня встретила?

— Потому что я перестала быть неудачницей. Потому что у меня есть ты. Потому что у нас есть Маша. Потому что есть девчонки, которые всегда рядом. И потому что, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза, — ты до сих пор приносишь мне цветы и называешь меня красавицей.

— А ты до сих пор их принимаешь и называешь меня хулиганом.

— Это комплимент, между прочим.

— Знаю.

Он поцеловал её. Долго, нежно, с чувством. А когда оторвался, прошептал:

— Слушай, а может, нам ещё одного?

— Кого?

— Ну, ребёнка. Маше братика или сестричку.

— Ты серьёзно? — Лера замерла в его руках.

— Абсолютно. Я же говорил, я готов на всё, только бы видеть, как ты смеёшься. А беременная ты, я помню, смеёшься особенно красиво.

— Савельев, ты... - она не договорила, потому что он снова её поцеловал.

А за окном светила Москва, сверкали башни, и жизнь была прекрасна. Даже несмотря на то, что где-то в шкафу всё ещё висело то самое платье с пайетками, как напоминание о том, что иногда, чтобы обрести счастье, нужно сначала потерять всё. А потом найти того, кто вернёт тебе даже то, о чём ты успела забыть.

С процентами.

Конец.