Виктория Цветаева – Грани сексологии 3. Сладкий яд (страница 29)

Мужчина разулся и прошёл внутрь помещения, снял куртку, помыл руки и, одев любезно протянутый фартук, принялся быстро и сноровисто таскать с кухни всю приготовленную снедь, которую хозяйка ловко распределяла по глади круглого стола в центре зала.

– Меня Владимиром зовут, – почему-то с дрожью в голосе сказал он.

– Да знаю я, принц ты яйцеголовый, – ласково улыбнулась она, – а меня Марья Гавриловна. Ты молодец, с характером попался, люблю таких. Смотрю, и настырный к тому же и в делах, и в поступках… Эх, где мои семнадцать лет…, – с размахом шутила она, и Володе однозначно нравилась эта мировая тётка.

Довольно скоро с делами было покончено. Внимание Кригера, разумеется, привлёк как любителя вкусно и сытно поесть обеденный стол, который был завален всеми возможными угощениями на любой, даже самый взыскательный вкус. Конечно, еда едой, но он не за этим сюда явился, надо спешить. А вот что делать со вторым букетом цветов – Владимир не имел понятия. Не мог же он в присутствии бабушки Леры внаглую завалиться к ней в комнату, хотя именно об этом он и мечтал. Перспектива сидеть с ним в обнимку и пить чай в ожидании, пока Валерия соизволит выйти к ним, как-то ему тоже не улыбалась.

– Давай я ей отнесу, – заметив его метания, предложила Марья Гавриловна, взяла с дивана букет и исчезла в недрах коридора.

Это был, на её взгляд, самый оптимальный выход из сложившейся ситуации, чтобы и на Лерку сильно не давить, да и с будущим зятем получше познакомиться, пока внучка там будет в неприступную недотрогу играть.

– Не переживай, Володь, – похлопала она его по плечу, когда вернулась, – все наладится, милые бранятся – только тешатся. Знаю я её, засекай время, не пройдет и пятнадцати минут, как явится. Сейчас лежит и на цветы ноль эмоций, через пару минут начнёт поглядывать, еще через пару подойдёт к столу и станет любоваться, вдыхать их аромат и улыбаться, ещё через пять начнёт бороться с собой и считать на всём, что попадётся на глаза, идти, не идти, а ещё через пять ты увидишь её мнимо недовольное личико вот за этим столом. Что набедокурил-то, говори все бабушке, пособлю, не бойся. Сам понимаешь, в моих интересах её замуж поскорее выдать, да правнуков понянчить, сколько ещё мне Господь отвёл – никто не знает, – напрямую говорила с ним она, что сам Владимир очень ценил и уважал в людях, и желания их в этом плане совершенно совпадали.

Он сам уже не мог дождаться момента, когда они сойдутся вместе и приступят к самому приятному процессу – расширению их семьи. Сам Владимир не стал уж травмировать психику бабушки и подробно рассказывать как, когда, сколько раз в день и в каких позах он будет оплодотворять ее внучку. Но сама Марья Гавриловна уже поняла по одному только внешнему виду и горячему нетерпеливому темпераменту, что Валерке очень повезло с этим Владимиром, удовлетворена будет под завязку, чего ей самой в жизни перепало очень мало, так хоть за внучку теперь порадуется. Она рано стала вдовой и, будучи однолюбкой, никогда и ни с кем больше не вступала в отношения, хотя женихов вокруг всегда было пруд пруди, да и сейчас многие мужчины оказывали ей знаки внимания.

Разлив чай по чашкам, Марья Гавриловна приготовилась слушать, а сам Кригер исповедоваться, как на духу. Такую женщину обманывать нельзя, сразу учует ложь за версту, такая проницательная, словно где-то у нее встроен портативный детектор лжи, а глаза будто рентгеном тебя просвечивают, замечая любые колебания голоса или отвод глаз в сторону, что действительно всегда являлось для Марьи Гавриловны первым признаком лжи или неловких попыток скрыть часть правды.

– Обманул я её, но во благо, – добавил он веский оправдательный аргумент в свою пользу, – хотел оградить от всего плохого, а теперь хоть самому с работы увольняйся. По блату устроили к нам в кризисный центр одну мою давнюю знакомую, у которой… ммм… как бы это вам помягче сказать… – не мог подобрать он слова из уважения к этой милой женщине.

– Клеится, что ли, к тебе, домогается? – сделала правильные выводы бабуля, Кригер только диву давался её прозорливости.

– Что-то типа того…

– И таким, как я понимаю, отказывать нельзя, такая лапа мохнатая?

– В точку, Марья Гавриловна, – громко вздохнул он, так его эта вся ситуация напрягала и не давала жить спокойно.

– Лерка моя, я так понимаю, стала свидетельницей этой неприятной сцены принудительного обольщения на рабочем месте?

Кригер кивнул, заедая грусть-печаль-тоску сначала пельмешками ручной лепки, потом парочкой салатиков, бутербродами, расстегаями с изюмом и курагой, мясной и овощной нарезкой с приличным таким куском торта с белковым кремом, громко шваркая на всю кухню горячим чаем в своём стиле, за что от Леры уже давно получил бы нагоняя, в то время как сама Марья Гавриловна только улыбнулась и сделала вид, что ничего не слышит, продолжая задавать свои наводящие вопросы для прорисовки полной картины происходящих событий в своей голове, и все время как бы невзначай подкладывая ему все новые и новые лакомства…

– Ну, а ты сам как, поддаёшься или…

– Как видите, я здесь. Мне кроме Леры, никто не нужен…

– Вижу, верю… – задумалась она всерьёз над ситуацией. – Есть у меня одна идея… А что если вам с моей внучкой уйти «на вольные хлеба» и открыть частную практику на двоих? Ты будешь сексологом по мужской части, а она по женской, как тебе идея, зятёк?

Марья Гавриловна подмигнула ему, а сам Владимир в очередной раз убедился в том, что первое впечатление об этой мировой и чудесной женщине оказалось верным, что очень восхищало. Мудрее и сообразительнее человека он не встречал, и это в её то годы! Честно говоря, он и сам подумывал об этом в последнее время все чаще и чаще, терпеть не мог жить по чужой указке, к тому же его реально стали подсиживать с директорского кресла. И Римма, судя по всему, метила не просто в сексологи, а на его место. Такую избалованную дамочку косточкой не насытишь, ей всего поросеночка подавай. Зачем дожидаться, когда его попросят с должности, проще уйти самому с гордо поднятой головой и с членом в штанах в придачу, потому что эта наглая девица так просто не сдастся, пока не залезет к нему в трусы, это уж он знал наверняка. Но чтобы осуществить задуманное, нужно для начала помириться с Валерией, а эта задачка посложнее даже первой будет.

– И не придётся эту шалашовку терпеть! – добавила в сердцах Марья Гавриловна, пока в его голове шли мыслительные процессы обдумывания данной идеи.

Кригер лишь улыбнулся на такой её эмоциональный выпад, потому что эта женщина была недалека от истины в характеристике Риммы.

– Это ж надо, проститутка такая, да постыдилась бы на почти женатого мужика вешаться!

– Бабушка, ты на кого так ругаешься, мама, что ли, вернулась? – услышали они голос Валерии откуда-то из коридора, а потом появилась она сама.

– Ооо… мой горячо обожаемый шеф, вы ещё здесь? – недовольно подбоченилась она. – Насколько помню, я вас к столу не приглашала, да и в эту квартиру в том числе.

– Валерка, расслабь булки! – шлёпнула ее по мягкому месту бабушка. – Это я его пригласила. Насколько помню, пока я ещё являюсь хозяйкой этой квартиры и считаю себя вправе решать, кого пускать в дом, а кого нет. Меня сегодня, между прочим, с рождением внучки поздравили и цветы подарили, а для меня это самый важный день в году. Так что роняй пятую точку вот на этот мягкий стул и попей с нами чай с тортом, расслабься и подкрепись. Здесь ещё твои любимые салаты есть и мои фирменные пельмешки, и настойка. Вон, твоя подруга говорит, что за рулём, а я одна пить не буду. Так что не стой истуканом, садись, выпьем за твоё здоровье! А ты, Володя, разливай, надеюсь, края видишь?!

Лера, поджала губы, но села, изредка исподлобья косясь на Володю, в то время как тот широко лыбился, обнажая свои ровные белые зубы, и не мог перестать это делать, так его веселила возмущённая мордашка именинницы, доводя этим рядом с ним сидящую девушку до ещё большего бешенства. Как он и предполагал, бабуля внесла свою неоценимую лепту в их общее дело и вполне удачно помогает ему справляться со столь сложной задачей по укрощению этой упрямой строптивицы. Он был рад, что ему досталась роль виночерпия и тамады, ведь ничто так не сближает, как такие вот посиделки с близкими людьми в домашней обстановке. Они сидели, ели, общались, шутили, бабушка оказалась крутым и весёлым собеседником, причём очень проницательным и догадливым, поэтому она даже в такой беседе находила поводы ненадолго отлучиться, оставив голубков наедине.

– Я думаю, нам пора выдвигаться. Лера, иди собирайся, – обратился к ней Владимир, когда бабушка в очередной раз ненадолго вышла и оставила их одних допивать чай в полной тишине, только стреляя друг в друга острыми взглядами.

– Интересно, и куда это я должна собираться? Я никуда с тобой не поеду! Римму эту свою пригласи покататься с ветерком, она точно не откажется, – упрямилась она, и, что раздражало её больше всего в этой ситуации, жутко ревновала и не могла это скрыть от Владимира, который прекрасно всё видел и понимал и оттого улыбался ещё шире.

– Перчинка моя с очень острой начинкой, давай хотя бы на сегодня объявим перемирие? – взял он её руку в свою, погладив большим пальцем район запястья, плавно спускаясь на ладонь, выводя на ней по часовой стрелке очень чувственные и нежные рисунки. – Я ещё неделю назад запланировал этот сюрприз, готовился, чтобы сделать этот день незабываемым для тебя. Нас ждут через час, опаздывать нельзя. Ну давай, девочка моя, не упрямься, обещаю только небольшое путешествие на пару часов, и я привезу тебя назад.