Виктория Тарс – Тяжесть буднего дня (СИ) (страница 53)

В то, что доблесть и отвага выше, чем судьба,

Но я знаю — без борьбы ведёт путь в никуда.

День за днём тяжёлой ношей в сердце честь живёт,

И я знаю — не напрасно ветер в путь зовёт.

Без дороги и без боя не достать звезды,

Не познать то, что древней чем время и миры.

Если ты в душе не воин — ты и не герой.

Ум и тело закаляет только дух стальной,

Без мечты прожить жизнь можно, но не без потерь —

Без мечты жизнь превратится в будний серый день.

— Шед так красиво поёт, — восхищённо захлопала в ладоши Хати.

— Согласен, — иронично заулыбался Рок, — особенно, когда ничего не учит во время сессии. Тогда он преподавателям в уши ещё лучше поёт.

— Вот теперь можно и прогуляться, — подошёл к столику довольный Шед.

Дружно поддержав предложение, ребята засобирались, и, оставив вещи в комнатах, пошли гулять.

Город был украшен праздничными фонариками и цветными лентами. Площади были освещены ярко пылавшими факелами и кострами, а многочисленные торговцы зазывали прохожих посмотреть на товар. Мужчины и женщины одели свои праздничные наряды и украшения. Атмосфера праздника захватила друзей — редкие блюда и сладости, поделки из дерева и сверкающее в свете огня оружие, волшебные амулеты — Белолуг был перевалочным пунктом многих торговцев, и ярмарка здесь проводилась с размахом. Друзья и не заметили, как прошли несколько улиц вместе с потоком народа. Хати и Фера, накупив полные сумки сладостей, ели пряники и леденцы прямо на ходу, соскучившись за время путешествия. Впрочем, остальные несильно от них отстали, лишь с той разницей, что больше налегали на пирожки, весело перебрасываясь шутками.

Столпотворение на площади навевало неприятные мысли — кого-то собирались казнить. В империи действовали довольно строгие законы в отношении преступников. Нахмуренные ребята постарались побыстрее пройти мимо. Син расстроился и сгорбился — он был против убийств в любом случае, но ничего не говорил. Понимал, что спасать какого-нибудь убийцу от настигшей его кары — не самый лучший способ самоубийства. Но всё же не удержался, и спросил у какой-то крестьянки:

— За что судят?

— За воровство, — ответила женщина, даже не обернувшись, — руку будут рубить.

— За воровство. — Многозначительно повторил Шед, глядя на Рока. Тот пожал плечами, равнодушный к осуждению друга.

— А кого судят?

— Мальчишку какого-то, — таким же равнодушным тоном ответила женщина.

— Ребенка? — удивился Шед, и, мягко расталкивая толпу (с его силушкой — это было запросто), начал пробиваться к помосту. Друзья осторожно пошли за ним.

— Шед, ты что творишь!? — прошипел ему Рок, — ну и зачем мы так близко подошли? Ты подумал, что будет чувствовать Син? А Хати с Ферой?

— Ты посмотри, — кивнул друг в сторону действия. Рок перевёл недовольный взгляд на помост.

— Как ужасно, — прошептала Хати, прижав руки к груди.

Ну, колода деревянная. Палач — немолодой, высокий и крепкий, типичный убийца с равнодушным взглядом мясника. Около колоды, на коленях, стоит чумазый подросток в грязных тряпках. Не такой уж и ребёнок (на взгляд Рока), лет четырнадцати. Волосы чёрные, как уголь, признак уроженца южной части империи Лазар. То ли грязные настолько, то ли они изначально такие тёмные были. А глаза очень выразительные — испуганные, большие, цвета прозрачно-синего утреннего южного неба. Сгорбился — обречённость и страх так и сквозит. Не связан — но его с двух сторон держали за плечи стражники в доспехах и при мечах.

Тот самый, которому в начале их путешествия Рок дал несколько монеток. Ненадолго хватило ему этой отсрочки от неизбежного…

— Печальная картина, — нахмурился Рок, — налюбовался? Пошли скорее, пока не началось.

— Мы должны это остановить, — вдруг тихо, чтобы никто, кроме Рока, не услышал, сказал Шед.

— Ты дурак!? Как!?

— У меня есть фамильный меч. Если я прикажу отпустить его, они не посмеют ослушаться лорда.

— Да у тебя отнимут твой меч! Ты выглядишь как последний наёмник, все просто решат, что ты его украл!

— Это неправильно. Это нужно прекратить.

— Твои убеждения — это неправильно, — вспылил Рок, — как ты это сделаешь? Тут куча стражи!

— Что ты задумал? — встревоженно спросила Хати. Фера хмуро смотрела на Шеда и скрестила руки на груди.

Шед медленно покачал головой, и обернулся к притихшему Сину:

— Син, ты сможешь прирастить отрубленную руку?

— Шед, ты о чём думаешь!? — прошипел ему Рок, хватая его за плечо, но Шед лишь кинул на него хмурый взгляд.

— Наверное, — неуверенно ответил Син.

— Хорошо.

— Шед, подожди! — выдохнула всё понявшая Хати.

— Шед, не смей даже думать об этом! — яростно рыкнул на него Рок, — ты что, совсем мозгов лишился!?

Син непонимающе смотрел на своих друзей. Шед одним движением скинул руку Рока с плеча.

— Это ты не понимаешь! Рок, посмотри на него, — кивнул в сторону мальчика Шед, — он маленький и слабый. Он может не выжить после такого «правосудия». Да что я говорю — он точно не выдержит. Ты предлагаешь мне смотреть, как убьют ребёнка?

— Мы прямо сильно старше! — Син никогда не видел Рока в такой ярости. — Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки! Он виноват, а ты лезешь не в своё дело!

— Мы здоровые и сильные, а он — тощий оборванец. А ещё, я знаю, Син всегда меня спасёт, — Шед ободряюще хлопнул смутившегося целителя по плечу.

— Как будто судить тебя — это большее правосудие. Он — вор! Зачем его спасать!? Он получил по заслугам.

Шед резко развернулся, глядя другу в глаза, но молчал. Рок тоже воровал, и чувствовал, что не ему говорить такие слова, но как ещё отговорить друга от глупости!?

— Не волнуйся за меня, — внезапно улыбнулся Шед, — со мной-то точно всё будет хорошо.

Рок бросил недовольный взгляд на мальчика, встретившись глазами с его испуганным взглядом, но промолчал, не желая соглашаться со словами друга. Лишь отступил в сторону, не мешая Шеду.

— Идиот, — Рок отвернулся, — придурок. Делай, что хочешь.

— Рок, и ты его так просто отпустишь!? — Хати взволнованно закусила губу, — мы с Ферой можем…

— Не надо, — Рок крепко взял её за руку, — спасибо, но нет. Если вас раскроют — нам всем будет худо. Пусть Шед сделает то, что считает нужным.

Шед улыбнулся, радуясь тому, что Рок его понимает, и медленным шагом взошёл на помост, где как раз заканчивались приготовления.

— Син, будь готов его вылечить, когда всё закончится. Я понесу его в таверну, а ты тогда займись им…

Син кивнул, напряжённо кусая губы. Рок начал что-то искать в сумке, а когда достал, Син увидел свёрток чистой ткани, которую он лично раздавал своим друзьям на всякий случай после их первых травм в пещерах.

Шед поднимался по помосту. В его глазах стояло видение его младшего брата — такого же черноволосого.

Примерно такого возраста он был бы сейчас…

— В соответствии с законами Империи! — разнёсся над площадью звонкий голос Шеда, — я хочу взять вину этого человека на себя и понести заслуженное наказание!

Площадь притихла — такое случалось нечасто. Обвинитель равнодушно посмотрел на Шеда и кивнул, махнув рукой. Такой закон в Империи был, и двое дюжих стражей тут же подняли и отпустили оборванца. Он, не веря своему счастью, неуверенно топтался на месте, словно ожидая, что внезапный спаситель сейчас скажет: «я пошутил», и его вновь вернут на страшное место. Но нет, черноволосый и тёмноглазый юноша спокойно подошёл, и сев вместо оборванца, скинул рубашку и положил свою руку на колоду. Оборванец торопливо спустился, и, обернувшись, стал смотреть на происходящее.

— Видишь, к чему привело твоё воровство!? — с бессильной яростью обратился к нему ещё один юноша — оборванец видел, что они с его спасителем были друзьями.

Рок подошёл ближе, придержав оборванца за руку:

— Смотри. Ты просто обязан видеть, как за твою ошибку будут расплачиваться другие.

Рок внезапно понял — а ведь на месте этого оборванца мог быть он сам. И Шед бы точно поступил бы также. «Придурок. Сумасшедший. Пестует своё дурацкое желание пострадать за какие-то идеалы… нет, о чём я думаю…. Шед точно не об этом думал…»

Это неправильно.