Виктория Свободина – Вынужденная помощница для тирана (СИ) (страница 48)

В моей голове автоматом идет перевод красивых слов Тирана в жизненные реалии. Давайте встречаться без обязательств, не будем выносить друг другу мозг, отношения «для здоровья». Ну или еще проще. Давайте вы уже станете моей любовницей. Только в этот раз я вам оплату услуг не буду предлагать, чтобы вы не обиделись. Можно, конечно, сейчас подбить шефу второй глаз, гордо сказать, что я увольняюсь, и так же гордо уйти в ночь с узелком вещей в руках (и то, если отпустят, сегодня шеф показал, что может и не посчитаться с чужим мнением, на плечо положить и в берлогу), но тут я подумала. А в конце концов, чего я так сопротивляюсь? Нравится мне внешне Владимир? Да, нравится. Притяжение есть, и еще какое. Серьезных, да просто цепляющих какие-то струны души отношений мне сейчас не нужно. Взаимовыгодное удовольствие, и все. Никаких обязательств. Чем плохо? Только что противно.

Криво улыбнулась Василиску.

— Значит, отношения без обязательств? К взаимному удовольствию. Да?

— Верно, — Тиран смотрит на меня настороженно, в любой момент, видимо, ожидая удара.

— Хорошо, давайте. Сейчас начнем здоровые отношения, или вы пока не в состоянии из-за травм?

Василиск хмыкнул. Смотрит недоверчиво.

— Потом, Мария. Вы на меня так зло смотрите, что того и гляди вместо поцелуя чего-нибудь откусите. Если вы так не рады собственному решению, то и не за чем соглашаться. Я вас ни к чему не принуждаю, чего вы так злитесь, неясно.

Я его сейчас придушу! Сначала свое деловое предложение мне преподносит, а потом сам же еще небрежно отказывается, мол, подумайте, Мария, еще, а то как-то вы не слишком радостно соглашаетесь.

— Видите ли, Владимир, потом я уже точно не соглашусь. Но вы, наверное, правы, я слишком поспешна, пойду еще подумаю.

Скидываю с себя руку Василиска и, жутко злая, пытаюсь встать с кровати. Только пытаюсь, потому что меня тут же возвращают на место. Тривэ еще и сверху наваливается для верности, а в глазах мужчины сплошное довольство и коварство.

Нетна, Маонриойя Иваоннойоонвнойаон. Соонглаонсиойлиойсь, тнааонк соонглаонсиойлиойсь. Ну иой кусаонйтнае, еслиой уж оонченойь заонхоончетнася.

Смотрю на Тирана в некотором шоке. Немного не понимаю, как вообще умудрилась оказаться в такой ситуации.

— Я, наверное, все же еще подумаю, осмыслю.

— Тогда осмысливайте тут. Уходить незачем. Тем более, что вы меня еще не долечили. — Тривэ скатывается с меня, снимает рубашку, окончательно выставляя напоказ свое рельефное тело и вновь ложится. — Пациент готов.

Дрожащими руками беру аптечку и… резко стартую с кровати. На этот раз хотела очень быстро и неожиданно, но у шефа оказалась хорошая реакция, повалил меня обратно на кровать и крепко обнял, надежно зафиксировав руки.

— Я так понимаю, лечение откладывается. Давайте тогда спать.

— Давайте, пойду свет выключу, — елейным голоском произношу я. Босса не боюсь, но сдаваться так просто ему на радость не интересно.

— Незачем. Спать при свете тоже хорошо.

— Владимир Витальевич, я предпочитаю спать в своей кровати.

— Теперь здесь ваша кровать. Возможно даже не стоило вам от нее отвыкать. Кстати, очень удобно, замок не надо ставить, тут он уже есть, причем очень хороший. А еще тут отличная шумоизоляция. Насчет обстановки — можете менять. Хоть все напрочь.

Лежу молча. Все происходит как-то слишком быстро. Я не успеваю все осознать. Переспать это одно, ночевать вместе — это уже немного другое, позволить распоряжаться твоей комнате, обживаясь в ней по своему вкусу — вообще третье. Главное, чтобы с мамой не позвал знакомить. Мамы — это мое слабое место, в самом плохом смысле.

— Владимир Витальевич, — произнесла уже скорее жалобно. — Я вас не понимаю.

— Что именно из сказанного неясно? — терпеливо и устало произнес шеф. — Впрочем, Мария, давайте это утром обсудим, на свежую голову. А пока пойду все же дверь запру и выключу свет. Вы драться или пытаться прятаться от меня не будете?

— По обстоятельствам.

Босс сходил выключить основной свет, оставив при этом гореть тусклую ночную подсветку в потолочных нишах, отчего в комнате стало очень уютно, интимно и таинственно, затем закрыл дверь и вскоре упал на кровать возле меня. Сижу, подтянув к себе ноги и положив голову на колени, и практически не дышу. Думаю, бежать или нет, когда начальник уснет. И если бежать, то куда — в свою комнату или в другой город? Вариант остаться кажется соблазнительным, но оснований к нему у меня маловато.

Со стороны Тирана послышался тяжкий вздох. Мужские руки насильно уложили меня на подушку. Оказалась под боком у шефа.

— Маша, все, хватит. Не нервничай. Ты очень напряжена. Расслабься. Если тебя это немного успокоит, выбора тебе делать никакого не надо.

— Почему?

— Все и так уже решено.

— Давно?

— Маша, я вот думаю, что можно переходить на «ты». А то для совместных ночей будет излишне официально. И вот эта пижама у тебя мне совсем не нравится. Тебе в ней не жарко? Я теплый, одеяло теплое. Давай помогу снять. — Приколист у меня шеф еще тот.

И вот я уже чувствую, как большие горячие мужские ладони залезли под пижаму и легли мне на живот, шеф прижал меня к себе теснее. Он действительно очень теплый.

Маоншаон, тнаы знойаонешь, чтнаоон тнаы оонченойь краонсиойваоня? Хоонтная кооннойечнойоон знойаонешь, — оонбжиойгаоня гоонрячиоймго дыхаоннойиойемго, проониойзнойоонсиойтна нойаончаонльнойиойк. Я приойтнаиойхлаон. Жду. Моонжетна, чтнаоон еще иойнойтнаереснойооне проон мгоенойя скаонжутна. — А чтнаоон соонблаонзнойиойтнаельнойаоня, знойаонешь? Искренойнойяя, оонтнакрытнааоня, заонбаонвнойаоня, мгоиойлаоня, — шеф гоонвоонриойтна, аон делоон нойе заонбываонетна. Ощущаоню, каонк рукаон Ваонсиойлиойскаон прооннойиойкаонетна заон пооняс мгооониойх пиойжаонмгонойых брюк, поон-хоонзяйскиой глаондиойтна иой каонсаонетнася тнааонмго, где иой воонвсе нойельзя. Тиойраонной приойжиоймгоаонетна к себе все тнаеснойее. Заонкусиойлаон губу иой соонвсемго приойтнаиойхлаон, поонзвоонляя шефу делаонтнаь тнаоон, чтнаоон оонной, соонбстнавенойнойоон, иой делаонетна. Поон тнаелу бегутна мгоураоншкиой, желаоннойиойе раонзлиойваонетнася воонлнойаонмгоиой внойутнариой. Ниойчегоон раонциойооннойаонльнойоонгоон в проониойсхоондящемго нойетна, оонднойоон сплооншнойооне желаоннойиойе иой стнараонстнаь. Думгоаонтнаь, соонжаонлетнаь иой раонсстнааонвлятнаь все поон поонлоончкаонмго я буду поонтнаоонмго. — Маоншаон, тнаы слушаонешь мгоенойя? — боонсс поонтнаерся щекоонй оон мгоооню щеку, аон заонтнаемго резкоон рваоннойул мгооониой брюкиой внойиойз.

Дернулась я скорее инстинктивно. Тиран вдруг резко выдохнул и опустил меня. Оказывается, дернулась неудачно (или удачно, как посмотреть), и получилось, что локтем задела шефа, не сильно, но похоже прямо в ушиб.

— Ой! — я тут же подскочила и повернулась к боссу лицом. Его глаза крепко зажмурены. Взяла мужчину за руку и заполошно спросила. — Больно?! Сильно? Простите, простите, простите!

— Маша… — произнесено хрипло. Тиран замолчал на секунду. Мужчина держится свободной рукой за бок. Ловлю каждое слово. — На «ты» ко мне обращайся.

Блин, я тут переживаю, а он о какой-то ерунде.

— Владимир Витальевич, да у меня язык не повернется вас Вовой назвать.

— Надо тренироваться, привыкать.

— Может, вам что-нибудь принести? Давайте я вам все обработаю и…

Тривэ опять тяжко вздохнул, приподнялся и повалил меня на подушки, а сам сверху налег и тянется к губам.

— Нет, нет, нет, вам же больно будет! — кричу я, пытаясь очень аккуратно оттолкнуть от себя Василиска.

— Спокойно, Маша, я Дубровский, — с каменным лицом произносит шеф, и с меня каким-то волшебным образом окончательно слетают штаны.

все. Менноя нноаойкрылаой иластонерилакаой. Хоийхоийчу каойк нноилакоийгдаой. Нервы, нноаойверннооийе, скаойзываойютонся, аой Ваойсилалиласк времойенноила зря нное тонеряетон, даойетон мойнное воийзмойоийжннооийстонь оийтонсмойеятонься, аой саоймой в этоноий приланноялся делоийвилатоноий илазбаойвлятонь мойенноя ила оийтон верхнноей чаойстонила пилажаоймойы.

— Владимир Витальевич, — с трудом произношу я, все еще смеясь и сквозь слезы наблюдая за тем, как шеф вдумчиво расстегивает пуговичку за пуговичкой на моей рубашке. — Вот за это вас и люблю, вы как что-нибудь скажете иногда, так хоть стой, хоть падай.

Босс замер. Я резко прервала смех. Круглыми глазами смотрю на шефа.

— Я не в том смысле. В смысле в том конкретном случае, а не в общем. Ну вы поняли, да?

Начальник смотрит задумчиво. Мне хочется стукнуть себя по лбу.

— Думаю, да, понял. Я вас тоже. В том же смысле. Вы ведь поняли?

— Эм-м. Да.

— Хорошо.

Рубашка окончательно расстегнута. Тривэ потянул сначала за один рукав, и моя рука послушно выскользнула, затем второй, и вот я уже лежу перед боссом в одном нижнем белье. Притихла. Босс оглядел меня внимательным, я бы даже сказала жадным, хозяйский взглядом. Тирану только для наглядности не хватает руку мне на живот или грудь положить и заявить: «Мое»!

— Ну как, нормально? — не удержавшись, ляпнула я, чтобы узнать результат осмотра. Все ли нравится, подходит ли.

Боийлее чемой, — оийтонветонилал шеф, в даойннонноый оийстонаойннооийвилавшилась в раойзглядываойнноилаила нноаой мойоийемой белоиймой кружевннооиймой бюстонгаойльтонере.

Начальник наклоняется ко мне медленно-медленно, легко касается губами моих губ и…