Виктория Свободина – Таинственная помощница для чужака (страница 27)

Ого, не собирается уходить.

— Леся, меня можно звать просто Александром. Пока Александром.

— И если начнем встречаться, то Сашей?

— Нет.

— А как?

— Вот начнем, тогда и узнаете.

Идем на кухню. Там я завариваю шефу уже не машинный, а настоящий кофе в турке. Потом вспоминаю, что мы с мамой вчера вечером борщ готовили. Древний инстинкт гостеприимной хозяйки возобладал.

— Александр, вы кушать хотите? Будете борщ? Еще есть котлеты с макаро… со спагетти.

— Да, буду, — кивнул согласно шеф. Все время, пока готовила кофе, я чувствовала на себе мужской взгляд, и сейчас Александр неспешно отпивает кофе из маленькой чашки и довольно щурится.

— Что конкретно будете?

— Все. Леся, я очень голодный, — произносит шеф, глядя на меня прямо, жадно. Взгляд и правда голодный. Как у волка, завидевшего красную шапочку с пирожками, и при этом пирожки его интересуют его явно меньше.

Александр медленно встает и делает шаг ко мне. Так как кухня маленькая, то одним этим широким шагом он уже оказывается возле меня. Бочком вдоль столешницы пытаюсь отойти, но путь перекрыт — мужчина оперся на столешницу руками по обеим сторонам от меня. Уже знакомо вжимаюсь попой в столешницу, а шеф нависает над мной сверху.

— Леся, я очень хочу тебя поцеловать. Можно? — тихий бархатный шепот. Меня обволакивает запах Александра. Аромат дорогого одеколона, и этот аромат потрясающ, безупречен, как и его владелец. Мое сердце вот-вот выскочит из груди. Начальник очень близко, я чувствую, что он едва сдерживается, и я сама дрожу.

— Есть еще одна причина, — мой голос тихий и слабый.

Вздрогнула. Это шеф коснулся подушечками пальцев моей шеи и провел ими невесомо снизу вверх, к подбородку. Я замерла. Ощущения неповторимые. Это слишком. Итальянский жеребец на моей кухне меня соблазняет. Нереально.

— Я слушаю.

— Мне нравится другой человек.

— Сильнее меня?

— Возможно.

— Я попробую это исправить.

Александр нарушил свое слово и все-таки поцеловал меня, не получив на это моего согласия, но я уже была в таком состоянии от близости мужчины, что возражать не получилось.

Ох, то, что сейчас со мной творится, не передать словами. Я просто-таки плавлюсь в руках Александра. Уже не так страшно, как в первый раз, поэтому мыслями я никак не отвлекусь. У меня вообще все мысли испаряются. Начальник обнимает меня, гладит, я чувствую, как он распускает мои волосы и с явным удовольствием зарывается в них руками, массирует затылок, и это все не переставая целовать.

Начинаю паниковать, только когда чувствую, что руки Александра переключились на мою блузку и медленно, но неотвратимо расстегивают пуговичку за пуговичкой. Еще больше я запаниковала, когда раздался звонок в дверь квартиры. Вздрогнула и отстранилась.

Реакция Александра оказалась очень интересной. Мой идеальный начальник грубо выругался, но получилось красиво, я заслушалась, потому что шеф, оказывается, ругается о-очень темпераментно и на итальянском. Ничего не понятно, но столько экспрессии, что в том, что это именно крепкое ругательство, не остается сомнений. Маркович еще и по столешнице ладонью хлопнул.

— Олеся, что ты улыбаешься? Кого-то ждешь в гости? Иди открывай, — и сказано так, что, опять же, не остается сомнений: если за дверью будет мужчина — жди беды. Разборки будут с поистине итальянской горячностью. В общем, похоже Алессандро еще и очень ревнивый. А внешне-то обычно такой, спокойный и невозмутимый. Шкатулка с сюрпризами наш Александр Маркович.

Раздался новый звонок. Мой гость остался на кухне. Почему-то моя интуиция вопит, что это кто-то из бабуль «за солью» пришел, а на самом деле проверять мою нравственность.

Взглянув в глазок, обомлела. Мама! Не в смысле «ой, мамочки», а реально мама. Спешно пытаюсь пригладить волосы и застегнуть блузку, последняя застегивается плохо, как раз из-за того, что тороплюсь, ну и руки после поцелуя дрожат. Открываю.

— Мам, а ты чего это так рано? Сказала же, что будешь позже.

— Да я решила заехать, сумку с вещами захватить, рабочий портфель оставить, а то мы со Степой в кино идем. Ключи лень было искать.

Взгляд мамы останавливается на мужских лакированных ботинках в прихожей. В наступившей полной тишине стало отчетливо слышно, как звякнула поставленная на блюдце чашка. Мама вновь обратила внимание на меня, теперь от нее наверняка не ускользнул мой растрепанный и вместе с тем растерянный вид. Мы с мамой переглянулись. Я пожала плечами, мол, видишь, как бывает.

В коридоре грянул заливистый женский смех. Да, давно мы так не смеялись. Сначала она меня вчера удивила, и тут буквально на следующий день ситуация почти зеркально повторяется. Не знаю, как у мамы, а меня это еще и нервное после напористого итальянского жеребца, кажется, у нее сейчас нечто похожее, но из-за дяди Степы.

— Дамы, у вас все в порядке? — в коридоре нарисовался мой начальник.

— О-о, — изумленно протянула мама, почти перестала смеяться и практически взяла себя в руки.

— Мам, это мой начальник.

Новый взрыв хохота взорвал коридор. Да, добавила я огонька.

— Ох, Леська, теперь я поняла, чего на меня сейчас наши соседки внизу так неодобрительно таращились. Сегодня ты, вчера я.

— Хм, я что-то смешное сделал? — уточнил Александр.

— Извините, это мы не из-за вас, — кое-как произнесла мама, утирая выступившие на глазах слезы. И первой же представилась: — Вера Ильинична.

— Александр, — в ответ произнес шеф. О, значит никакой официальщины. Но вообще, конечно, не ожидала, что «знакомство с родителями» состоится так быстро. Сам-то босс невозмутим, а вот я не готова была так сразу представлять мужчину маме. Мы еще и встречаться толком не начали. Во всяком случае, я своего согласия на отношения не давала.

Ладно, познакомились и познакомились, ничего это не значит.

— Приятно познакомиться, — живо отреагировала мама, с явным одобрением рассматривая гостя.

— Мне тоже. Теперь я знаю, в кого Олеся такая красавица. У вас замечательная дочь.

Да ну ла-а-адно, да ну перестань лить лесть нам в уши, итальянский мачо.

Разговор в коридоре долго не продлился. В целом скажу одно. Мама растаяла, ей предполагаемый «зять» сразу понравился, но у нее и не было шансов — внешность, костюм, голос, сладкие речи. Как я сама еще пытаюсь трепыхаться, не понятно.

Как и я вчера, она сразу заторопилась по своим делам, но мама не была бы мамой, если бы не:

— Ой, вы знаете, Александр, Лесечка у меня очень вкусно готовит, — говорит мама уже в дверях. Я пытаюсь ненавязчиво закрыть дверь, но мамуля ее придерживает.

— Я очень рад, правда.

— А еще Лесечка в школе круглой отличницей была, в институте уже нет, но это скорее потому, что совмещала учебу с работой. Она у меня вообще умница. Спокойная, добрая, рассудительная.

— Ну мама-а-а! — уже не скрываясь, пытаюсь закрыть за ней дверь.

— Детские фотографии Леси в серванте в моей комнате. Леся, покажи гостю свои фото, ты такая миленькая там! — уже чуть ли не кричит мама в закрывающуюся дверь.

Фух! Все. Ушла. Оборачиваюсь к шефу. Глаза Александра смеются.

— У тебя очень милая и непосредственная мама. Олеся, а ты мне покажешь свои детские фотографии? — Блин.

Как-то так вышло, что начальник просидел у меня целый вечер, больше не приставал, съел борща, с удовольствием угостился и котлетами с макаронами, а потом еще и добрался до злополучных фотографий.

— Нет, не надо их смотреть! — говорю я, пытаясь вырвать альбом с фотографиями из цепких мужских рук.

— Почему? Я уверен, ты и правда была очень милым ребенком.

— Я там на многих фото маленькая, голая и смешная!

— Вот теперь мне еще интереснее. Но можно обмен. Я не смотрю фото в обмен на поцелуй.

— Нет!

— Вот прямо так категорично?

— Да.

— Тогда другое условие.

— Какое?

— Я не смотрю фото и вообще отсюда ухожу.

— И что в обмен?

— Ты уходишь со мной.