Виктория Свободина – БЕСстрашная помощница для Дьявола (страница 70)

Для прощания у меня не находится слов. Опустила голову, пряча глаза. Нервно тереблю ручку сумочки.

Давид берет меня за подбородок, поднимает лицо вверх, внимательно смотрит в глаза и… опять целует.

Самый пронзительный и яркий поцелуй в моей жизни. Все вокруг словно перестало существовать.

Когда поцелуй закончился, обнаруживаю себя в объятиях Давида. Едва не плачу, но нельзя. Нельзя показывать свои сомнения и слабость.

– Останься, – тихо произносит дьявол, в одном этом его слове соблазн, обещание, тоска и каким-то невероятным образом немного угрозы.

Упрямо качаю отрицательно головой. Все расплывается от слез, и я вновь низко опускаю голову.

– Нет.

Надеюсь. Прозвучало достаточно твердо.

– Как знаешь, – спокойно отвечает Крамер и отпускает меня.

Становится холодно. Правда почти тут же Давид берет меня за руку.

– Хорошо, тогда идем к самолету.

Крамер тянет меня в противоположную от зала сторону.

Торможу пятками.

– Куда? Как?

– Мы полетим на моем самолете. Во-первых, никогда не понимал этих тоскливых прощаний в аэропорту, но сейчас все равно на всякий случай попробовал.

Ну замечательно вообще. Вот так шуточки.

– А во-вторых?

– Во-вторых мне же надо проверить, насколько хорошо обустроили дом в Китае, и познакомится с новым родственниками. Пусть пока наши отношения официально не оформлены, но семейные узы можно сказать, что уже есть. Согласись, не познакомится с дедушкой и бабушкой нашего будущего ребенка будет некрасиво.

– Не-е-ет!

Вырываюсь, как дикая кошка и торможу движение всеми возможными силами. Только не знакомство Крамера с родителями! Я не готова. Нет. Они не готовы.

Но Давид прет, как танк, держа меня на прицепе и не обращая внимания на мои возмущения и трепыхания. В этот месяц Крамер был крайне осторожен, видимо, чтобы я не сорвалась в Китай раньше, затоь теперь уже ему бояться нечего, я и так улетаю, вот он и отрывается.

Упираться пришлось не долго. Давид не выдержал, подхватил на руки и никого не стесняясь, начал целовать. Возражений немного поубавилось.

Уже будучи в самолете, тихо сижу в своем кресле, отвернувшись к иллюминатору. Небо потрясающе красивое, но сейчас я этого почти не замечаю, погружена в себя и словно в какой-то прострации. Полет длится не меньше часа, причем в полной тишине.

– Все еще обижаешься на меня? Из-за ребенка, – разорвал, наконец, молчание Крамер.

– Я не хотела детей. Не так давно освободилась от обязанностей по уходу и воспитанию сестры. И тут… это. Обманом, ничего не спрашивая, принятое за меня решение, перевернувшее всю жизнь. Еще и с угрозой, что ребенка отдадут твоему отцу на воспитание.

– Я тебе неоднократно говорил, – ребенок к деду не отправится. Ни при каких обстоятельствах. И…

Подняла предупреждающе руку, тем самым прося Давида помолчать.

Крепко зажмурилась, зная, что наверняка сейчас из глаз потекут непрошеные слезы, возможно, хоть это их остановит.

– Я злилась, чувствовала себя обманутой. Было очень больно, шок, неверие, страх. Очень много страха и боли. Много думала, как жить дальше, как со всем справиться, испытывала жалость к себе. Но все эти чувства ушли. Начисто. В тот момент когда услышала как бьется сердце ребенка. Больше я ни о чем не жалею. Как было, так было, И знаю, что со всем справлюсь, и что уже люблю того, кто находится у меня под сердцем.

Ну все, плачу опять. Надоело уже плакать. но нет, реву.

Давид обнял меня, гладит по волосам, и когда я успокоилась и лишь прерывисто вздыхаю, прижавшись к груди Крамера, вдруг слышу самые неожиданные слова, какие мог бы произнесть этот мужчина:

– А я люблю вас.

Подняла голову, недоверчиво гляда на Давида, тот насмешливо вздернул брови.

– Что, не веришь? Зря. Я бы не стал заводить ребенка с нелюбимой женщиной, мне кажется, это было бы очень глупо. Даже окружающие догадались о том, что у меня с тобой все серьезно, иначе бы не пытались убить.

– А как же цинизм? Отсутствие веры в чувства?

– Пугал. Кстати, уже тогда, когда тебе это говорил, догадывался, что в этот раз попал. Будь иначе, домой бы не привез, но если уж так случилось, воспользовался ситуацией, но нет. Когда понял, что у меня появилась маленькая слабость, которую разумнее было бы подавить. Но в то же время стало как-то интереснее жить, что ли. Отец же навел меня на нужные мысли.

Потрясающие признания.

– Почему ты мне сказал все это только сейчас?

– Лис, вообще-то, ты мне и того не сказала. Кто собирался от меня увольняться, улетать, да и в принципе держался всегда до последнего? Инициатива от тебя всегда исходила, но не та – пойти на свидание и поцеловаться там же с однокурсником, купить противозачаточные, уволиться, улететь. Ты меня постоянно злила, да и я не из тех, кто склонен к признаниям, а уж открывать свои эмоции тому, кому они весьма вероятно не нужны – тоже весьма глупо.

Как это не нужны. Нужны.

Крепче обняла Давида и зашептала ему на ухо свои слова признания.

ЭПИЛОГ

Сегодня у меня защита диплома. Не волнуюсь. Волноваться мне каьтегорически запретил муж. Да и в своих силах я уверена, будущая оценка волнует, как как никогда мало. Скорее я в предвкушении.

На экзамен одета так, как должно выглядеть помощница дьявола и хозяина порноимперии – шикарно, сексуально, в то же время строго. Единственное, что портит образ – вместо туфель на роковом каблуке практичные и изящные ботиночки на толстой подошве, красивые, конечно но да, не роковые, и это меня совершенно не расстраивает.

Крамер, кстати, весьма заинтересовался мои дипломом, оценил и пообещал, что после того, как закончится декрет, даст мне возможность попробовать себя по специальности в компании, а еще снабдил демонстрационными материалами. Кстати, Давид все-таки отстранил меня от работы помощницей. Также был кастинг, но в этот раз победитель оказался совсем уж неожиданным – Эдуард, он же Эдик, он же бывший дворецкий и вечный любитель женских ножек. Работа уборщика и менеджера приелись, решил расти дальше, и теперь может смело говорить родне, что занял место помощника руководителя крупной компании, при этом не вдаваясь в подробности. Как сказал Давид, на кастинге Эдик всех буквально затмил, проявив хорошие знания, умения, навыки, знание корпоративной этики и духа компании. Я не стала уточнять , как Эдуард демонстрировал свои знания о специфическом духе компании. Ну, и как, отметил Давид выгоду нового помощника – вероятность, что тот уйдет в декрет весьма низкая.

Но нечего отвлекаться на воспоминания, надо сосредоточиться.

Когда вошла в аудиторию, встретив одногруппников, которых не видела уже довольно давно, была обласкана всеобщим изумлением. Тогда, в клубе были далеко не все одногруппники, потому изменения в моей внешности и стиле видели не все. Живот еще не заметен, и, даже я сама отмечаю, я изменилась еще сильнее. Волосы отрасли, загорела, похудела, но не столько это меня меняет. Наверное, это широкая открытая улыбка, сияние в глазах. Когда мы с Крамером прилетели в Китай и встретились с моими родителями, мама сразу заметила, что я словно свечусь, а потом отвела в сторону и тихонько спросила, не беременна ли я – мамино сердце всегда подсказывает.

Защита диплома прошла на ура. Вышла самая первая сдаваться, поскольку Давид должен скоро подъехать – у нас скоро самолет. Летим отдыхать и праздновать окончание моей студенческой жизни. Получение диплома и празднование по этому поводу в студенческой среде пропущу. Кто-то ревнует и не хочет, чтобы я общалась со всякими блондинами.

Кстати о блондинах. После того как довольно весело защитила диплом – преподаватели были настроены очень доброжелательно и веселились от души, разглядывая экспонаты, вышла в коридор ожидать, когда остальные сдадут и мы узнаем свои оценки.

Следующим после меня вышел Ник, сел рядом.

Прямо вижу, как оставшийся в начале коридора, чтобы не смущать студентов, Георгий, напрягся. Сделала знак охраннику, что все в порядке.

– Вась, почему ты так резко прервала тогда общение? – очень серьезно спросил у меня парень. – Что не так?

– Ник, не пойми не правильно. Ты замечательный, очень хороший, но мы начали общаться слишком поздно, я уже на тиот момент изменилась. Скажем так, работа меня изменила. Изменились взгляды на жизнь. Вот и все.

– Причем здесь взгляды на жизнь? Как это могло помешать нам встречаться?

– Помешало бы. Даже взять одежду – тебе не нравились мои рабочие костюмы, а мне было интересно, и у меня появилось столько увлечений, которые тебе наверняка не понравятся.

В этот момент мой взгляд наверняка подернулся мечтательно-восторженной поволокой. Это я про свои новые увлечения вспомнила. Ох, сколько их у меня сейчас этих новых увлечений.

– Ерунда! Давай снова начнем встречаться, и я докажу тебе…

– Не могу.

– Да почему?!

– Муж будет против.

Очень повеселило изумление Никиты.

– Василиса Андреевна, у вас все в порядке?

Это Георгий все-таки не выдержал и подошел. Думаю, по поводу блондинов Крамер дал ему особые инструкции.

– Да. Знаешь, Георгий, пойдем, спустимся в кафе, я хочу выпить чай, – решила я облегчить охраннику задачу, как ненавязчиво увести меня от опасного субъекта.

Когда уходила, чувствовала на себе взгляд Никиты.