Виктория Стрельцова – Новый адрес (страница 4)

-Я там у нас главная, будешь под моим надзором, заодно развеешься и воздухом подышишь. Вы у себя в квартирах сидите, жизни не видите, в депрессии впадаете. Знаешь, как при Иване Грозном, женщин даже не показывали, они буквально сидели в женской половине терема и выходили оттуда только по требованию государя?

-Так это жены государей-вновь улыбнулась Лида

-Вот! Знаешь! Ну, приходи, хочешь я тебя в субботу сама заберу из дома?

Лида все-таки приехала тогда на дачу к Ирине, и с удивлением отметила, что люди, не родственники по сути, вели себя как семья и спокойно и бережно общались, замечая всех. Лиду спрашивали про учебу, про книги, которые она читала, и даже не зная этих произведений, спрашивали ее мнение и выводы после прочтения. Предлагали чай из трав и варенье из шишек, и день пролетел легко и незаметно. Как давно Лидия не дергалась, не тревожилась, а просто спокойно проводила время!

-Мы так каждые выходные собираемся. В походы ходим, у нас в лесу есть своя стоянка. А летом мы вообще там живем- рассказывала Ирина.

Лида чувствовала себя спокойно, у Ирины на даче было несколько девушек ее возраста, это располагало, к тому же, подруг у нее почти не было. И она стала чаще приезжать, иногда даже с ночевкой. Ей нравилась общность, нравилось ощущать себя частью целого, как семьи. Ирина, как мать, заботилась обо всех, уделяла всем внимание, все от нее наполнялись чем-то, и вели себя, как единый организм. Папе не нравились эти ее отлучки.

-Как-то это странно, Лида. Она учительница у вас. Что вы там делаете вообще, у нее на даче?– Ничего противозаконного, если ты об этом. Я там с девочками подружилась. Ты же сам говорил, что бы я в люди выбиралась.

Возразить было нечем. Дочь действительно стала более живой и общительной. Два года после смерти жены прошло, а они так отдалились друг от друга. Наташа не просто умерла, она забрала с собой то самое важное, связывающее их троих. Все хорошее , последовательное, правильное, произошло до Наташиной смерти. После этого жизнь заняла позицию " после", которое их с дочерью разгородило, рассорило, и давило очень сильно. Поначалу, Иван не понимал зачем дочь уезжает на все выходные на дачу к преподавательнице. Хотя нет, понимал немного. Лида видела в ней материнскую фигуру. Это все ему объясняло. Привыкший переживать все внутри себя, и очень редко выдававший свои чувства, он понимал дочь и даже радовался немного. И только когда понял, что потерял ее, испугался.

-Как уезжаешь? Лида, куда? Зачем? Ты не себе? Уехать жить в лес , с этими людьми, кто они тебе?

-Папа, они моя вторая семья. Мы просто всегда вместе. Ирина Владимировна с нами. Я буду к тебе приезжать на выходные.

-А работа как же? Лида, ты что, что это за сборище у вас, что там вы делаете?

Лида не умела отстаивать свои замыслы. Ну просто они решили , что в лесу, на стоянке, можно пожить всей общиной, это как опыт жизни в деревне, только в лесу.

-Я уже совершеннолетняя, папа. Считай, просто съезжаю от тебя во взрослую жизнь.

А после этого все и началось. Приезжала Лида редко, в основном, помыться, взять какие-то вещи, говорила мало. Иван видел, как дочь меняется, и не в лучшую сторону. То, что в ней сначала проснулось как открытость людям, сейчас выглядело как навязчивое состояние, тревожный взгляд, тихий голос и медленные движения. Все попытки разговоров, угрозы приехать к ним, встречались в штыки и молчание. Однажды Лида не приехала, и он действительно отравился на эту стоянку. Места Иван знал, но очень удивился, когда ему предъявили документы о частной территории , и что впустить сюда его не могут. Он кричал, просил , чтобы ему вывели дочь, но никто не помог, и пришлось уехать.

Четыре года не было ни вестей, ни встреч. В полиции ему сказали, что Лидия совершеннолетняя, что вернуть ее силой они не могут, и только посочувствовали.

А потом она внезапно появилась на пороге его сторожевого домика, где он с Сергеем разбирал планы на неделю.

Узнать ее было не сложно, но как же она изменилась! Истощенная, уставшая, напуганная .

Тогда Иван узнал, что Ирина Владимировна образовала вокруг себя комунну, по сути секту, где ее называли матушкой и выполняли все ее требования. Где был тоталитарный контроль, за любу провинность наказывали голодом, порками, тем, кто воровал еду отрезали пальцы.

Так называемой матушке прислуживали все. Она знала, когда у девушек менструации, в эти дни выгоняла их в самодельный сарай, куда им приносили скудную пищу. По выходу оттуда, девушки восполняли пропущенные рабочие дни в общине, и работали до обморока- пилили деревья на дрова, стирали в ледяной воде, убирали трейлеры-вагончики, где жили другие члены секты. Там было несколько мужчин, но все они "принадлежали" матушке Ирине.

Если кого-то уличали в связи, им прилюдно делали выговор и совершали порку, в наказание за ослушание. Людей морили голодом, калечили, и доводили до смерти от физического и нервного истощения. Матушка Ирина иногда выезжала в город. За старших смотрящих она оставляла своего подчиненного Сергея и Ольгу, самую преданную ее последовательницу.

Ольга участвовала в наказаниях наравне с матушкой. И ее боялись даже больше, чем Сергея. Она была тихой, как все, молчаливее остальных, и невероятно жестокой. Мучения других приносили ей удовольствие. Однажды, в один из вечеров, когда матушка Ирина отсутствовала после тяжелых для нее событий, Лида не захотела идти помогать. Она сказала, что у нее нет сил.

Ольга с силой толкнула Лидию , и та упала на землю с высоты своего роста. Звук удара собственного тела страшно и больно отозвался в затылке.

-Встала- очень зло и угрожающе сказала Ольга

Лидия встала, поднялась и, пошатываясь, уставилась на нее. И этот момент, который обычно описывают как аффект, Лида помнила плохо. Она вцепилась руками в лицо Ольги, шкрябая по нему грязными ногтями, крича, и не отпуская ее. Ольга била Лиду ногами в живот, кричала утробным голосом, вцепилась в ее волосы и так они валялись по земле, как вдруг на общие крики прибежал Сергей. Ударами плетки он разогнал обеих. Ольга истерически смеялась, ее едва держали две женщины, а Лида стояла молча, с распахнутыми глазами, с окровавленными руками.

-По местам, твари!– Сергей снова начал бить их плетью, уже по очереди. Ольгу увели, она выла и грозилась, что завтра Лидии не жить. Лиду увела Маша, ее соседка по импровизированной комнате. Сергей не стал звонить матушке, хоть телефон был только у него, как символ постоянной и близкой связи. Он попросту испугался и решил, что до завтра все уляжется, и утром Ирина все решит сама.

А утром Лидия исчезла.

Глава 4

Пашу вечером звали на шашлыки. Месяц назад, когда брат с невесткой приняли решение усыпить больного пса, ему позвонил племянник.

-Сан Саныч, ты как?

-Дядь Паш, а когда шашлыки? – Саша говорил дрожащим голосом. Он был очень привязан к собаке, щенка ему подарили родители на день рождения, в шесть лет. Смерть, с которой ребенок столкнулся впервые в жизни, не могла уложиться в его детском восприятии мира. Паша понимал, зачем шашлыки. Семейные посиделки давали мальчику ощущение надежности, стабильности и защиты. А вчера звонила невестка, и сказала, что очень встревожена состоянием сына.

-Паш, он все время рассказывает про таинственную соседку, которая якобы напротив через дорогу живет. То ли вампир, то ли ведьма. То они разговаривают, то она уходит по ночам куда-то. Кириллу все равно, а у меня самой скоро крыша съедет.

-Так ты узнай, что там за девочка, Насть.

-Паша, я тебе говорю, никто там не живет!

Сойти с ума племянник не мог. Надо прийти и поговорить, может пацан выдумал себе историю про несуществующую подругу, чтобы отвлечься от потери.

Паша давно обещал Саше , что придет. И вчерашний разговор с невесткой они закончили тем, что сегодня все вместе соберутся во дворе дома у Кирилла и Насти.

В этот поселок они переехали одновременно с семьей брата, тут они купили себе дома с небольшими участками. Они оба могли ,наконец-то позволить себе приобрести свое жилье. Несколько военных кампаний, конечно, не прошли незаметно для их душевного состояния. Паша с Кириллом организовали охранное агентство, которое теперь будет обеспечивать охрану поселка , а также снабдит дома видеонаблюдением. Паше нравилась эта идея- новые люди, семьи, улицы, новая жизнь. Те, кто будет жить здесь, напишут свою историю, тут будут рождаться дети, жильцы будут отмечать дни рождения, свадьбы… Так должна выглядеть благополучная и спокойная жизнь. На улицах, их было всего четыре, жильцы домов высаживали клены и орех. Паша тоже посадил дерево. Ему нравилась мысль, что через двадцать лет, когда ему будет пятьдесят пять, этот клен будет выше него в несколько раз.

Но все же, надо увидеться с семьей. Живя в одиночестве, не смотря на кажущийся комфорт, иногда не хватает общения и развлечений.

Какие тревоги могут возникнуть здесь, в этом тихом месте? Как вырезанное из заставки рабочего стола, с ощущением, будто находишься в американской мелодраме девяностых, тихо, уютно и время как бы останавливается. Прямо-таки, терапевтическая идиллия. Но Родители Саши не понимали, что происходит, тревожились, и не замечали больше очевидных приятных вещей вокруг.