Виктория Старкина – Лев и корабль. Цикл "Келпи" (страница 14)
– Не можем, – тихо подтвердила Шильда. – Он умирает.
Хольдор повернулся и посмотрел в глаза девушки. В красивые глаза на уродливом лице.
– Если вернешь отца к жизни, если он снова станет здоровым, я женюсь на тебе, – сказал вдруг он.
– Что? – Шильда не поверила своим ушам. Что он говорит, не ослышалась ли она? На ее щеках вспыхнул румянец.
– Я сказал, что возьму тебя в жены, если ты спасешь отца, – повторил он.
– Но я не могу… Я не умею возвращать проклятья.
– А ты попробуй, – с этими словами молодой Доэйн вышел из комнаты.
Несколько секунд Шильда стояла, словно пораженная громом, а потом вдруг поняла, что сейчас в эту самую минуту рука судьбы протягивает ей шанс, который она не может, не должна упустить! Больше он никогда уже не предложит подобного!
В ее памяти внезапно возникли все знания, которые передали фэйри, словно страницу за страницей кто-то листал перед ней невидимую книгу, и девушка бросилась к старику и принялась шептать заклинания. Потом она взяла длинный серебряный нож, сделала надрез на его руке, а потом на своей, и соединила их. Это был сложный обряд и очень опасный, она рисковала своей жизнью, но ради любви Хольдора она должна рискнуть!
Теперь оставался последний шаг. Шильда оставила раненого и вышла из дома. Она направилась на крепостную стену, на ту сторону, что нависла прямо над бегущим глубоким ручьем. Девушка остановилась, ветер развевал ее волосы. Она сняла с пальца кольцо, которое досталось ей от бабушки, мать передала его Шильде со словами: «Носи его и не теряй, пусть оно приносит тебе удачу!» Девушка не расставалась с ним, оно было ей дорого, дороже всех имеющихся у нее вещей. Секунду Шильда смотрела на кольцо, а потом бросила его в воду с крепостной стены.
– Я отдаю тебе свое кольцо и свою удачу, – сказала она богине смерти, – За это верни мне жизнь того, о ком прошу!
Она повернулась и, не оборачиваясь, направилась прочь. Главное – не обернуться, только не обернуться, уговаривала себя Шильда, хотя больше всего на свете ей хотелось посмотреть назад, на ту, что явилась за кольцом. Но она поборола искушение и почти бегом направилась прочь от крепостных стен, налетая на случайно встреченных прохожих, и бормоча на ходу извинения.
Когда она вернулась домой, банкир Доэйн уже сидел на кровати и ел горячий бульон.
Шильда встретилась глазами с Хольдором, стоявшим у изголовья, а потом, не сказав ни слова, ушла к себе.
– Ты невежлив, сын, – заметил банкир, – Даже не поблагодарил девушку за мое исцеление.
На несколько мгновений Хольдор задумался, стоит ли говорить, а потом произнес:
– Я обещал жениться на ней, если она спасет тебе жизнь.
Ложка замерла в руке у банкира, он долго сидел, не шевелясь, сосредоточенно размышляя о чем-то.
– Значит, твой долг – исполнить обещание, – спокойно сказал он, наконец.
– Я знал, что ты это скажешь, – улыбнулся Хольдор. – Но о чем ты думал так долго? О какой-то выгодной партии, которая сорвалась? О Хейдимар Туаденель?
Банкир засмеялся и покачал головой.
– Совсем нет, – ответил он. – На, забери чашку и поставь на стол. Я думал о том, что никогда не замечал в тебе признаков любви ко мне. Не знал, что ты пойдешь на такую жертву ради меня… Иди, обними меня!
Хольдор, чувствуя, что у него увлажнились глаза, крепко обнял отца, а тот, погладив его по голове, произнес:
– Ну, будет, будет! Иди к себе, а то у меня сегодня еще две встречи по поводу займов…
– Отец, какие встречи, ты же вернулся с того света! – испугался Хольдор.
– Долг есть долг, сын, надеюсь, ты это запомнишь, – улыбнулся банкир. – Иди.
Хольдор оставил отца, испытывая смешанные чувства. Он был счастлив, что тот поправился и благодарен Шильде за его спасение, но и брать в жены уродливую знахарку ему, признаться, совершенно не хотелось. Он всегда представлял, что его женой будет красивая молодая девушка, такая, как принцесса Хейди, а отец, наверное, мечтал о выгодной партии для сына! Никто не думал, что в его дом войдет эта уродливая крестьянка, у которой фэйри украли красоту.
– Зато, она добрая и умная, – пытался утешить себя Хольдор, но получалось плохо.
Два месяца спустя Хольдор Доэйн и Шильда Сойн сочетались законным браком и стали мужем и женой. Шильда была на седьмом небе от счастья, теперь она была богатой дамой, супругой прекрасного певца, о котором мечтали все девушки замка Лир, но главное – женой того, чья любовь была для нее желаннее всего на свете: она охотно бы променяла на нее свой волшебный дар. Но девушка понимала, что он женился лишь потому, что пообещал, она знала, что в его сердце нет к ней любви, но надеялась, что рано или поздно, любовь непременно появится. Боги подарили ей шанс, и Шильда была намерена им воспользоваться. Пока же они с мужем, по-прежнему, ночевали в разных комнатах, и он ни разу не поцеловал свою жену, кроме официального поцелуя в церкви.
Глава четвертая. Золото мауронов
Хейди, оцепенев от ужаса, смотрела на догорающий костер. Как Гилда могла совершить подобное, она никак не могла поверить, что произошедшее не приснилось ей! Кто-то подошел и разрезал толстую веревку, которая была обвязана вокруг ее талии.
– Ты свободна, – произнес маурон. – Бог солнца отверг жертву. Теперь ты можешь безбоязненно ходить среди нас.
– А мои рыцари? – быстро спросила Хейди.
– Они скоро очнутся. Мы не причиним им вреда, они же хотели заключить с нами договор, – верховный жрец покачал головой, – Откуда взялась эта ненормальная? Почему она пошла на костер?
– Хотела бы я знать, – пробормотала Хейди.
Почему Гилда сделала это? Из любви к Ларри? Из чувства вины перед Лорианой? Из-за того, что устала от жизни? Или, из любви к Марвину? Как она вообще оказалась здесь? Хейди хотелось думать, что ради сына, полюбившего девушку, Гилда решила пожертвовать жизнью. Она поспешно прогнала эту мысль. Марвин – убийца ее брата, она должна думать о том, как его уничтожить и обезопасить Медный замок от его посягательств, а не о его любви. Но это страшно, когда кто-то другой сгорает вместо тебя.… Как она сможет отплатить Гилде за ее смелость?
Маурелла приблизилась к девушке.
– Костер погас, – произнесла она, – Скоро здесь станет холодно, а ты не одета. Тебе нужно идти в дом. Я распоряжусь насчет ужина.
– Хорошо, спасибо! – Хейди взяла протянутую девушкой руку, хотя в глубине души дочь вождя вызывала в ней пугающее чувство, она видела, с каким восторгом та смотрела на костер! Может ли Клаэн взять в жены подобное свирепое создание? Внезапно Хейди поняла, что она слишком потрясена сценой сожжения, слишком многое пережила, слишком глубоко проник в ее сердце страх, кроме того, она чувствовала невероятную усталость. Поэтому девушка решила просто поужинать и уснуть, не думать ни о Гилде, ни о Маурелле, ни о Марвине, а там – будь, что будет.
Она торопливо съела принесенный Мауреллой ужин, благо он был горячим, хоть и состоял из куска хлеба и бобовой похлебки с маслом. Потом Хейди разделась, легла в кровать, укрывшись теплым одеялом и набросив сверху подаренную Клаэном шкуру, и почти сразу же уснула тяжелым сном без сновидений.
Хейди проснулась от прикосновения чьей-то ладони к плечу, кто-то отодвинул одеяло, и сразу же потянуло холодом. Девушка недовольно открыла глаза и к своей радости увидела наместника Клаэна, сидевшего на ее кровати.
– Клаэн, вы живы! – радостно воскликнула она и вскочила, обнимая его за плечи.
– Ну, будет, будет, Ваше Высочество, прикройтесь одеялом, я же не должен видеть вас в этой рубашке, – весело ответил Клаэн. – Эти негодяи что-то подсыпали в вино, ничего не помню о прошедшей ночи! Или я выпил слишком много?
– Я тоже мало что помню, – торопливо прикрываясь одеялом, ответила Хейди. Она решила, что будет лучше умолчать о вчерашних событиях, потому что, если Клаэн узнает, что мауроны пытались сжечь наследницу престола, он вряд ли захочет окончить переговоры миром. А вражды она не хотела.
Хейди узнала от Клаэна, что все рыцари живы, также он рассказал, что ему удалось утром побыть наедине с Мауреллой. Видимо этим объяснялось его приподнятое настроение. Когда он ушел, Хейди встала, подошла к железному умывальнику, торопливо протерла лицо холодной водой, от чего по всему телу пробежала дрожь, оделась, и направилась разыскивать Мауреллу. Впрочем, девушка была неподалеку, она ждала пробуждения принцессы, чтобы предложить ей завтрак.
– Ты, правда, принцесса? – спросила Маурелла, наблюдая, как та поглощает простую кашу и хлеб.
– Угу, – кивнула Хейди, чтобы не говорить с полным ртом. – Я пришла, чтобы поговорить с твоим отцом. У меня к нему очень важное дело.
– Я сообщила ему. Он готов принять тебя после завтрака.
– Спасибо, – Хейди отодвинула деревянную миску, – Я все.
Когда они вышли из дома и направились к жилищу верховного жреца, Хейди снова почувствовала, что у нее зуб на зуб не попадает от холода. Как же эти люди живут здесь? Белые снежинки, кружась, опускались на булыжниковую мостовую, и на руки девушки, удерживающие на груди волчью шкуру.
– Мне бы нужна застежка для нее, – подумала Хейди. Она отцепила свою лунную пряжку от платья и сколола ею шкуру. Все равно теперь манускрипт почти вернулся к обладателям, и она больше не опасалась его выронить.
Они нашли верховного жреца в храме бога солнца. Как и замок, храм был покрыт наледью, образовывающей чудесные узоры, похожие на оплывший воск белоснежных свечей. Он представлял собой треугольное строение, вытянутую пирамиду, напоминающую голубоватую вершину айсберга. Здесь была весьма суровая атмосфера для храма – никакого богатого убранства, только белое пространство, камень и стеклянные витражные окна, уносящиеся ввысь. Фигура идола стояла на гранитном постаменте в центре, Маурелла торопливо поклонилась ей.