Виктория Старкина – Лев и корабль. Цикл "Келпи" (страница 10)

Даже сейчас Хейди не смогла не усмехнуться – а она-то надеялась, что у нее будет шанс! Но все безнадежно, этот вопрос – простая формальность! Где найдется безумец, что захочет сгореть заживо, спасая незнакомую девушку! Эти люди понятия не имеют о сочувствии, они испытывают опьяняющую радость от того, что жертва будет принесена!

Стоя в толпе, Гилда смотрела на девушку. Она похожа на королеву Лориану, но не так сильно, как Марвин на Ларри. И, однако, что-то в ее движениях, в ее голосе, невольно напомнило Гилде бывшую госпожу. Ту, которую она когда-то любила. Ту, которую так ждали некогда родители Гилды и остальные жители Граничных земель. Ту, которую она предала. Лориана сдержала слово – она остановила Килломару. Если бы Гилда знала, что это – возможно, что так будет, она никогда бы не предала королеву! Но Лориана казалась слабой, а Килломара – всесильной! И Гилда так любила Ларри! Унаследовал ли Марвин ее страстную натуру? Что будет с ним, когда он узнает, что девушку сожгли живьем? Гилда точно знала, что будет с мауронами, но понятия не имела, что будет с ее сыном. Сможет ли он пережить это? Нет, она должна спасти девушку, еще не слишком поздно! Она отправится за Марвином, приведет его сюда, и он успеет вытащить девушку, они вернутся до того, как Хейдимар привяжут к столбу, если она поторопится!

И в эту минуту жрец произнес свои слова. Он хотел, чтобы кто-то занял место девушки у костра.

Огонь – единственное, что может убить Келпи. Ей нельзя занимать место Хейди, она погибнет, если сделает это. Нужно просто привести сюда Марвина, он сможет разогнать толпу и остановить разбушевавшихся безумцев! Гилда замерла, пытаясь сосредоточиться и уловить местонахождение сына, и ее взгляд упал на краснеющий на пальце рубиновый перстень. Языки пламени отражались в гладкой поверхности камня. Гилда вдруг вспомнила ту минуту, когда Лориана подарила ей этот перстень и пожелала счастья в любви. Ее пожелание не исполнилось, те, кого так любила она, не ответили взаимностью, ни Ларри, ни Марвин. Но не сама ли она виновна в этом? Гилда вспомнила момент, когда все стало иным – когда она вошла в котел, чтобы, искупавшись, родиться заново, когда душа ее, отпущенная на волю, покинула тело. И Гилда поняла, что все эти годы тосковала по своей душе, ее лишенное радости и счастья существование не было ни жизнью, ни смертью. Больше всего на свете она мечтала бы вновь обрести душу, снова стать человеком, но разве это возможно! Гилда вздохнула. Нужно торопиться и как можно скорее привести Марвина!

Но она медлила. Чего она ждет? Ее жизнь была полна печали, так стоило ли жить вечно? Сейчас у нее есть шанс искупить вину перед Лорианой и ее мужем, избавить любимого сына от страданий, и главное – прекратить это горестное существование. Но там, по ту сторону – ждет ли ее ад? Если да, то, что и говорить: она его заслужила!

– Никто не хочет занять место у столба! – торжественно выкрикнул жрец, – Бог солнца принимает жертву! Привяжите ее!

– Я хочу, – люди расступились, и Гилда торопливо вышла из толпы.

Хейди с удивлением смотрела на эту молодую, незнакомую женщину. Она была не из мауронов, хоть и похожа на них. Кто же она?

Гилда приблизилась к жрецу.

– Я хочу стать жертвой для бога солнца, – повторила она.

Жрец пожал плечами, почти с ненавистью взглянул на нее, а потом повернулся к загудевшей толпе.

– Бог солнца выбрал новую жертву! – сообщил он с видимым неудовольствием. – Да будет так! Дети Золотой расы всегда были под защитой высших сил! Отпустите принцессу и возьмите эту женщину!

Но незнакомка сама без страха направилась к костру. Поравнявшись с Хейди, она вдруг стянула с пальца кольцо и протянула девушке.

– Отдашь его матери, – прошептала она, приблизив губы к ее уху, – Скажи, мы в расчете.

Хейди испуганно схватила женщину за руку, девушка отказывалась верить в происходящее, это казалось кошмарным сном!

– Нет, не делайте этого! – вскрикнула она, – Я не могу позволить! Вы же сгорите! Вы погибнете!

– Я хочу умереть, – ответила она, прислонившись к столбу, – Жрец, читай свои молитвы! А ты, девушка, прошу, не будь жестока к моему сыну! Ты никогда не сможешь его любить так, как я, и все-таки, попытайся… Да, и скажи своему отцу… скажи, что встреча с ним разрушила мою жизнь, если бы не он, я бы не была сейчас здесь, но я не жалею об этой встрече! Слышишь! Скажи ему, что я не жалею…

И глядя в ее глаза, Хейди вдруг поняла, что перед ней – мать Марвина, конечно, она была молода, ненамного старше самой Хейдимар, но ведь Гилда бессмертна и не подвержена влиянию времени! Она не должна позволить матери Марвина умереть, нужно остановить ее!

Хейди бросилась к костру, но вцепившиеся в нее руки мауронов, оттащили девушку, она продолжала вырываться и кричать, а потом жрец затянул заунывные песнопения, и Хейди с ужасом закрыла глаза, чтобы не видеть, как будет гореть та, что спасла ее, но вдруг произошло нечто странное: все вокруг заволокло столь густым туманом, что ничего не было видно, хотя от костра доносились крики несчастной жертвы.

– Что это? – изумленно перешептывались мауроны, никто, даже жрец, самый старый из них, никогда не видел подобного. Они с благоговейным ужасом смотрели на пелену, окутавшую костер, которая становилась все гуще и гуще, как если бы это был не туман, но живая материя. Плотный белый дым столбом поднялся к небу, скрыв от глаз ревущее пламя.

И Гилда, увидев туман, несмотря на страдания, причиняемые огнем, вдруг вспомнила слова, что однажды, в момент посвящения, сказала ей Килломара: «Только огонь может убить тебя. Очистительный огонь вернет тебе душу». В ту минуту появился такой же туман: это душа Гилды покинула тело. Теперь она возвращалась, и женщине больше не было дела до обжигающего пламени костра.

Глава третья. Верный долгу

Банкир Доэйн, высокий, сухопарый и седой, с орлиным профилем и суровым взглядом голубых глаз, мрачно смотрел на своего сына и сопровождающую его знахарку. Сын, вне всяких сомнений, разочаровал его. Банкир мечтал передать ему свое дело, в то время как тот вечно гулял с красавицами на пирах, да играл на своей лютне. Отец прощал, объясняя это молодостью Хольдора, но когда сын уехал учиться к эльфам, счел, что подобное уже слишком. И, тем не менее, когда Хольдор вдруг, не без помощи отца, разумеется, стал женихом дочери королевы, в сердце банкира закралась радостная надежда. Но нет, этот олух опять сумел все разрушить!

Он говорит, что старший сын короля, молодой МакНейл силен и бессмертен, возможно, с ним нельзя справиться с помощью оружия. Но на что нужна голова? Неужели, Хольдор не мог найти способа обойти МакНейла? Банкир был очень разочарован, хотя, в глубине души, счастлив уже от того, что сын жив. С другой стороны – быть обвиненным в убийстве принца, тоже мало радости, хорошо, хоть оправдали! Да еще притащил домой эту безобразнейшую девицу, утверждая, что она – великая целительница!

– Ты очень огорчил меня, сын, – произнес банкир. Он заложил руки за спину и расхаживал по комнате, вышагивая, словно аист, – Признаться, очень.

– И, однако, ты рад, что я жив, – предположил Хольдор осторожно.

– Разумеется. Я понимаю, сердце девушки переменчиво, принцесса выбрала другого. Возможно, и в поединке он оказался сильнее. Но как тебя угораздило попасть в тюрьму по обвинению в убийстве принца Олинора?

– Я не убивал его отец, просто так вышло, – сын беспомощно развел руками. – Его убил Морридорт МакНейл.

– Ты знаешь это наверняка?

– Это почти точно…

– Никогда не говори того, в чем не уверен, – перебил банкир. – Вопрос – что делать дальше. Горе, перенесенное королем и королевой, не позволяет мне потребовать с них выплаты долга немедленно. Я не враг своим правителям и с уважением отношусь к их чувствам.

– Королева сама не своя…

– Я понимаю. Думаю, мы сможем подождать. Но вот сердце принцессы, говорят, снова свободно!

С этими словами он взглянул на сына, и Шильда сжалась от испуга.

– Но принцесса исчезла, никто не говорит, где она, – возразил Хольдор.

Банкир помедлил. Потом он медленно приблизился к сыну.

– Хорошо, мы дождемся ее возвращения. А пока ты будешь помогать мне вести дела. И не дай тебе бог проявить мало рвения! Клянусь, второй раз я не приму тебя в родительский дом и лишу наследства! И да, вот еще что…

С этими словами он взял лютню, которую сын по привычке держал в руках, и вдруг с размаху ударил ею о мраморный подоконник. Лютня разлетелась на крошечные куски, и Хольдор вскрикнул, но не осмелился помешать отцу.

– С этого дня – никаких песен! И никаких красоток! Иначе, клянусь, тебе придется жениться на этой уродливой знахарке!

– Ну, уж нет, отец, даже не проси! – возмутился молодой человек, – Не раньше, чем фэйри вернут ей красоту!

Он кивнул в сторону Шильды, и глаза девушки наполнились слезами. Когда банкир размашистым шагом удалился, Хольдор, смутившись от собственной грубости, подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Не плачь, Шильда, – утешительно проговорил он, – Отец не злой, просто я сильно прогневал его. Я совершил столько ошибок! К тебе это не имеет ни малейшего отношения.

– Имеет, – всхлипнула Шильда, – Господин Доэйн умный человек, он всегда прав!

– Что ты хочешь сказать?