Виктория Шваб – Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом (страница 52)
Она ждет их в гостиной.
– Как всё прошло?
И Кэл уже готова, что они ее сдадут, скажут, что всё было прекрасно, пока им не пришлось спасать ее жалкую задницу. Но Тео просто кивает, Аполлон же улыбается и произносит: «Гули – старинная забава», – не в силах удержаться от дурацкой шутки. А потом мама смотрит прямо на Кэл, словно способна прочитать правду по ее лицу, но Кэл уже давно знает, что правда – это не то, что выставляют напоказ.
– Всё хорошо, – говорит она, и слова падают у нее внутри, словно камни.
Мама улыбается и возвращается к просмотру телевизора, а Кэл идет к лестнице, ее братья следуют за ней. Когда она поднимается наверх, Тео касается ее локтя:
– Ты в порядке?
Это всё, что он говорит. Всё, что он скажет.
– Конечно, – отвечает она, стараясь придать голосу непринужденность, и проскальзывает в свою комнату.
Несколько мгновений спустя она слышит жужжание татуировочного пистолета, доносящееся с другого конца коридора, а еще смех, которым ее брат прикрывает боль.
Она высвобождается из завязок и застежек самодельных доспехов и скривляет лицо, замечая дыру на любимых джинсах. Сама виновата, нужно было переодеться, нужно было надеть что-то, что не жалко. Кэл раздевается и осматривает себя – не повреждена ли кожа, нет ли признаков ран. Но на ней лишь несколько царапин да темнеющий синяк.
«Везучая», – думает она.
«Тупица», – отвечает сама себе, глядя на свои руки, под ногтями которых плотно набилась кладбищенская земля. Она идет в ванную и пытается оттереть с кожи грязь с погоста. Бежит вода, и в ее белом шуме она снова проигрывает всё в голове: отползание по поросшей сорняками траве, уханье сердца, страх, паника, шок от удара плечами о камни, непреодолимое желание вскинуть руки, но не для того, чтобы бороться, а чтобы спрятаться, скрыться.
Внутри у нее всё переворачивается, к горлу подступает желчь.
Бёрнсы охотники, а охотники не убегают.
Они борются.
Руки Кэл уже саднят к тому времени, как она выключает кран.
Ее кинжал лежит без ножен на одеяле, и она знает, что мать устроит ей взбучку за то, что оставила оружие на виду, так что она берет его, опускается на колени рядом с кроватью и вытаскивает кожаный сундук, что стоит под ней. Она кидает кинжал к серебряным крестам, тонким, как иглы, лезвиям, коллекции деревянных кольев.
Кэл проводит по ним ладонью, задерживая ее на последнем – барабанной палочке с заостренным концом. Она поднимает ее, потирая большим пальцем инициалы, вырезанные ею на дереве.
ДФ.
Джульетта Фэйрмонт.
В конце коридора прекращает жужжать татуировочный пистолет. Вместе с ним умолкает и смех. Каллиопа вертит между пальцами деревянную палочку и решает, что готова заслужить свою первую отметку.
Есть монстры, которых можно убивать на расстоянии, но есть и такие, с которыми приходится встретиться лицом к лицу.
Кэл говорит себе, что именно поэтому они сейчас здесь, в чулане. Говорит себе, что именно поэтому она оказалась в объятиях этой девушки. Поэтому целует Джульетту Фэйрмонт.
Джульетту, которая вовсе и не девушка, а монстр, цель, угроза в темноте.
Джулс, чьи губы на вкус как летние ночи и грозы. Потрескивание озона и обещание дождя. Это то, что так любит Кэл. И в этом вся суть, она уверена, весь трюк. Потому что это не по-настоящему, это просто еще один способ поймать добычу.
Вот как видит ее Джульетта.
Как добычу.
«Помни об этом», – говорит Тео.
«Это охота», – добавляет Аполлон.
И на самом деле ей не нужны голоса братьев в ее голове, не сейчас, когда Джульетта прижимается к ней, теплая, как любое живое создание. Ее сердце громко колотится в груди, и она говорит себе, что это всего лишь эйфория перед убийством, а не тепло губ другой девушки или тот факт, что она мечтала и о том, и о другом.
Об убийстве Джульетты.
О поцелуе с Джулс.
И даже когда ее пальцы сжимаются вокруг колышка, она спрашивает себя, что бы было, если бы они остановились на этом, если бы вышли из чулана рука об руку. Если бы вернулись на вечеринку. Если, если, если. Ей необязательно это делать. Это несанкционированная охота.
Ее семья никогда не узнает.
Она могла бы просто – что? Что ей делать? Привести Джульетту домой на ужин? Представить ее семье?
Нет. В этом нет будущего. Не для них.
Но оно есть для нее. То, в котором она получит свою первую татуировку. В котором заработает себе место рядом с братьями. В котором ее отец вернется домой с охоты, увидит тонкую черную полоску чуть ниже локтя на ее руке и поймет, что больше ему не придется волноваться.
А потом другая девушка опускает губы к ее горлу и едва заметно надавливает зубами. Яркая вспышка боли, и кости Кэл знают, что делать. Она вытаскивает колышек и вонзает его конец между ребрами вампира.
Кэл слышит мягкий, едва слышный вздох Джульетты и замирает. Всего на секунду, но вампиру достаточно этого времени, чтобы вскинуть руку и ухватиться пальцами за деревянный колышек.
Джульетта отшатывается, приоткрыв рот от удивления, и даже в темноте Кэл видит ее зубы.
– Время вышло! – выкрикивает голос, и дверь распахивается.
Они отстраняются друг от друга, резкий свет прорезает щель между ними, клыки Джульетты исчезают, а Кэл незаметно прижимает колышек к предплечью и делает единственное, что может.
Она бежит.
Комната наполняется гиканьем и восторженными воплями, в то время как Кэл выскакивает из чулана и мчится мимо толпы в коридор. Пульс грохочет у нее в ушах.
Первое правило охоты, самое важное, – заканчивать там, где начал. А она этого не сделала. Единственное, что у нее было, – контроль над положением, преимущество неожиданности.
Но теперь Джульетта знает.
Она
Джулс не знает, что только что произошло.
Она щурится от резкого света, но, когда к ней возвращается зрение, Каллиопы уже нет.
Каллиопы, которая только что пыталась ее убить.
Она всё еще чувствует конец деревянного колышка между ребрами, его остроту, подобную камню, брошенному в гладкое стекло их поцелуя. Поцелуй. И только вкус крови.
А теперь Кэл нет, а у нее в голове звучит голос сестры.
«Ни в коем случае не дай им уйти».
Черт.
Джулс выскальзывает из чулана, прижимая одну руку к груди, чтобы закрыть дыру, а другую ко рту, хотя ее клыки уже снова втянулись. Комната наполнена свистом и смехом, но за громкими резкими звуками она слышит кровь. Кровь, пульсирующую в них. Кровь, грохочущую, как барабан, у нее в голове. Кровь Кэл, текущую под поверхностью ее теплой кожи, так близко, что Джулс могла попробовать, могла попробовать ее…
А теперь она ушла.
И она знает тайну Джульетты.
Она
– Мне пора идти, – говорит она, проталкиваясь через толпу.
– Но сейчас твоя очередь.
Но Джулс не останавливается, не может остановиться. Она выбегает за дверь, в коридор, на лестничную площадку. Смотрит вниз на волну учеников на первом этаже, сканирует кучки голов в поисках облака кудряшек, и…
Вон там.
Там она, направляющаяся к входной двери. Ее рука на ручке, одна нога поднимается над порогом, но она останавливается и смотрит назад. Джульетта хватается за деревянные перила, в то время как взгляд девушки поднимается по лестнице и находит ее.
И задерживается.