Виктория Шваб – Тени сгущаются (страница 89)
– Что ты хочешь мне сказать?
– Моему королю нужна твоя помощь. Моему городу нужна твоя помощь.
– Но почему я?
Ее лицо стало печальным.
– Потому что это ты во всем виноват.
– Что? – Келл отпрянул, как от удара.
Она все так же шла на него, а он отступал, и вскоре они очутились среди зимы, под скрипучими голыми ветвями.
– Это ты во всем виноват. Ты сверг Данов. Ты убил последнего истинного антари. Но ты можешь нам помочь. Ты нужен нашему городу. Пойдем со мной. Встретишься с моим королем. Поможешь ему оживить наш мир.
– Я не могу просто так взять и уйти, – машинально ответил он.
– Неужели? – спросила вестница, словно подслушав его мысли.
«Я ухожу».
Эта женщина – Ожка – указала на одно из деревьев, и Келл увидел на нем спираль, уже нарисованную кровью. Дверь.
Он окинул взглядом дворец.
«Останься».
«Ты сам выстроил эту тюрьму».
«Я не могу тебя отпустить».
«Беги».
«Ты же антари».
«Никто не в силах тебя остановить».
– Ну? – спросила Ожка и протянула руку с проступившими под кожей черными венами. – Идешь?
– Что значит – освободили?! – рявкнул Рай.
Он вместе с Лайлой стоял в королевской тюрьме и через головы стражников смотрел в пустую камеру. Принц был готов идти в бой и силой освобождать брата, но Келла и след простыл.
– Когда?
– По приказу короля, – ответил стражник. – Минут десять назад. Он не мог далеко уйти.
Рай горько, истерически расхохотался и ринулся вверх по лестнице в покои Келла. Лайла не отставала.
Добежав, он распахнул дверь, но внутри никого не было.
Борясь с нарастающей паникой, он вернулся в коридор и столкнулся с поднимавшимся по лестнице Алукардом.
– Что вы тут делаете? – спросил тот изумленно.
– А ты что тут делаешь? – огрызнулся Рай.
– Тебя ищу, – отозвался он, и в тот же миг Лайла спросила:
– Ты видел Келла?
Алукард приподнял бровь:
– Мы старательно избегаем друг друга.
Рай раздраженно хмыкнул и промчался мимо капитана, но на лестнице столкнулся с юношей. Он с трудом узнал бывшего стражника без доспехов.
– Гастра! Ты видел Келла?
– Да, сэр, – кивнул Гастра. – Только что, во дворе.
У принца гора с плеч свалилась. Он метнулся было дальше, но Гастра добавил:
– С ним кто-то был, мне кажется. Женщина.
– Какая женщина? – насторожилась Лайла.
– Тебе кажется или?.. – переспросил Алукард.
Гастра растерялся.
– Я… не помню ее лицо. – Он наморщил лоб. – Странно, у меня всегда была хорошая память на лица. В ней что-то было… такое…
– Гастра, – сурово сказал Алукард. – Раскрой ладони.
Рай сначала даже не заметил, что юный стражник крепко стиснул опущенные руки.
Гастра опустил глаза, как будто он и сам этого не замечал. Потом протянул руки и разжал кулаки. Одна ладонь была пуста, на другой лежал маленький диск с нацарапанной руной.
– Странно, – сказал стражник. – Ничего не понимаю.
Но Рай уже мчался по коридору, Лайла за ним, а Алукард еле поспевал следом.
Келл взял Ожку за руку.
– Благодарю, – сказала она, и ее голос звенел от счастья. Другую руку она прижала к кровавой метке на дереве. –
В этом Лондоне здесь была лишь узкая улочка с таверной и забором.
А в Белом Лондоне рядом находились ворота замка.
Ожка достала из-под белого плаща амулет, прижала окровавленную руку к каменной стене, почти скрытой зимним плющом. Остановилась, посмотрела на Келла, дожидаясь разрешения, а Келл невольно оглянулся на королевский дворец, еще видневшийся вдалеке. В его душе что-то затрепетало – вина, страх, колебания, – но Ожка быстро, пока он не передумал, произнесла заветные слова, и мир расступился. Красный Лондон исчез, Келл сделал шаг и очутился в каменном лесу перед замком.
Но только этот лес был уже не каменным.
Обыкновенный лес, полный деревьев, сквозь голые ветки просвечивает голубое небо. Келл вздрогнул: с каких это пор в Белом Лондоне появились яркие краски? Этот мир был не таким, каким он его помнил, и не таким, о каком она рассказывала, – больным и умирающим.
Здесь не было ничего ущербного.
Ожка стояла у ворот, прислонившись к стене. На ее лице играла кошачья усмешка.
За краткое мгновение Келл оценил перемены – траву под ногами, солнечный свет, пение птиц – и понял, что жестоко ошибся. Потом послышались шаги, и он очутился лицом к лицу с королем.
Тот стоял поодаль, скрестив руки на груди и высоко подняв голову. Глаза у него были разные – один изумрудный, другой черный.
– Холланд?
Это имя слетело с губ скорее как вопрос, потому что этот человек мало чем напоминал Холланда, каким его помнил Келл. Того человека, которого он четыре месяца назад победил в бою и сбросил в бездну. В их последнюю встречу Холланда отделяло от смерти несколько биений сердца.
Тот Холланд никак не мог здесь стоять.
Тот Холланд вообще не мог остаться в живых.
Но перед ним все-таки Холланд, и он не просто жив.
Он преобразился.
На его щеках играл здоровый румянец, какой возникает от избытка жизненных сил, а волосы, которые, несмотря на возраст, всегда были пепельно-серыми, теперь блестели чернотой, резкими линиями очерчивая виски. А когда Келл встретился взглядом с Холландом, этот человек, маг, король, антари искренне улыбнулся, и это простое движение лица преобразило его даже сильнее, чем новая одежда и здоровый вид.