Виктория Шваб – Тени сгущаются (страница 86)
На арене разразилась буря стихий. Рул сражался землей и огнем, Тос-ан-Мир – огнем и воздухом, Алукард выбрал землю, воздух и воду. Ну да, конечно, он же триада, мрачно подумал Келл.
Меньше чем через минуту Алукард нанес первый удар Рулу в плечо. И только через пять минут Рул сумел дать сдачи, попав ему в лодыжку. Тос-ан-Мир, казалось, намеренно воздерживалась от схватки, с удовольствием наблюдая за сражением мужчин, пока Алукард ледяным хлыстом не подсек ее под колени, и тогда она тоже вступила в бой.
Атмосфера в королевской ложе была удушающая. Рай молчал, устало сгорбившись в кресле под навесом, Келл, будто часовой, стоял возле короля, а тот не сводил глаз с арены.
Тос-ан-Мир танцевала в воздухе, как тень в золотой маске, а Рул хищно метался и петлял по-волчьи. Алукард держался с прежним благородством, даже когда его стихии бурлили вокруг, как шторм.
Звуки битвы тонули в грохоте аплодисментов, а каждое попадание отмечалось вспышкой света, заводившей толпу еще сильнее.
И тогда, к счастью, напряжение в королевской ложе пошло на спад. Воздух развеялся, как после бури, и у Келла голова закружилась от облегчения. Слуги принесли чай. Принц Коль пошутил, Максим рассмеялся. Королева похвалила фароанскую волшебницу, чтобы польстить Сол-ин-Ару.
К исходу часа у Рула не осталось ни одной пластины, и он, оглушенный, сидел на каменном полу. Алукард и Тос-ан-Мир кружились, как в танце, сталкивались, как мечи, и снова расходились. Потом, медленно, но верно, Алукард Эмери стал уступать. У Келла поднялось настроение, и он даже настолько забылся, что поаплодировал удачному выпаду Тос-ан-Мир. Рай ткнул его в плечо.
Наконец фароанка зашла Алукарду за спину и острым, как нож, порывом ветра нацелилась в его последнюю пластину, но он успел-таки уклониться, и водяная волна расколола остатки ее доспехов.
На этом все было кончено.
Победил Алукард Эмери.
Келл сдавленно застонал, а стадион будто взорвался. На арену посыпались розы и серебряные флажки. В воздухе звенело:
– Алукард! Алукард! Алукард!
И, хоть у Рая хватило такта не гикать и не кричать со всей толпой, Келл видел, как он светится от гордости. Принц вышел вперед, чтобы объявить официального победителя Эссен Таш.
Лорд Сол-ин-Ар обратился к Тос-ан-Мир и к зрителям по-фароански, принцесса Кора воздала хвалу Рулу и остальным вескийским магам. И под конец принц Рай пообещал зрителям множество празднеств и торжественную церемонию закрытия. Остаток дня будет посвящен чествованию победителя, сказал он.
Королевская семья Мареш в сопровождении радостных подданных отбыла во дворец. Король улыбнулся и даже похлопал Келла по плечу.
Они поднялись по лестнице, вошли в усыпанный цветами вестибюль, и казалось, все идет хорошо.
Но потом Келл увидел, как королева что-то шепнула Раю, под каким-то предлогом отсылая его обратно на крыльцо. Келл обернулся – и увидел, что двери захлопнулись, отсекая утреннее солнце и городской шум. В темном коридоре сверкнул металл. Король отбросил напускную доброжелательность и произнес всего два слова, обращаясь даже не к Келлу, а к шестерым стражникам.
Услышав эти слова, Келл пожалел, что вернулся.
– Арестуйте его.
Лайла подняла бокал. Команда «Ночного шпиля» чествовала капитана.
Люди сидели вокруг стола в «Блуждающей дороге», пили, смеялись, болтали, и все это было, как в старые добрые времена на корабле после удачной вылазки.
Алукард Эмери был избит, окровавлен, падал с ног от усталости, но это не мешало ему праздновать. Он стоял на столе посреди зала, заказывал выпивку, произносил речи о птицах и драконах. Лайла плохо понимала их и вскоре перестала слушать. У нее до сих пор гудела голова, от малейшего движения ломило кости. Вчера Тирен дал ей какое-то снадобье, чтобы унять боль и восстановить силы, приказав в придачу хорошо питаться и как следует выспаться. И то, и другое казалось невозможным, как и шанс сохранить голову на плечах. Снадобье она выпила, а насчет всего остального отделалась невнятными обещаниями.
– Равновесие, – поучал старый жрец, вложив флакон ей в руку, – касается не только магии. Часто в нем есть просто здравый смысл. Наше тело – это сосуд. Если с ним не обращаться бережно, он разобьется. У каждого свой предел. Даже у вас, мисс Бард.
Он повернулся, чтобы уйти, но она остановила его.
– Тирен, однажды вы сказали, что видите во мне что-то. Силу.
– Сказал, – подтвердил он.
– Что это такое? Что я собой представляю? – этот вопрос давно вертелся у нее на языке.
Тирен посмотрел на нее своим обычным, долгим и ровным взглядом.
– Ты спрашиваешь, считаю ли я, что ты антари.
Лайла кивнула.
– Я не могу тебе ответить, – сказал Тирен. – Я не знаю.
– А я-то думала, что вы мудрец, – буркнула она.
– Кто тебе сказал такую глупость? – улыбнулся жрец, но тут же снова стал серьезным. – В тебе что-то скрыто, Дилайла Бард. Что именно, я не могу ответить. Но так или иначе мы это узнаем.
Из зала донесся звон бьющегося стекла, и Лайла вернулась в таверну. Алукард уже стоял на столе.
– Эй, капитан! – крикнул Васри. – У меня вопрос. Что будете делать со своим выигрышем?
– Найму команду получше, – ответил Алукард, и сапфир на его брови насмешливо блеснул.
Тав обнял Лайлу за плечи.
– Бард, где пропадала? Я тебя почти не видел!
– Вы все мне еще на «Шпиле» осточертели, – проворчала она.
– Говоришь ты жестко, – сказал Васри, – а сердцем мягкая. – Его глаза остекленели от выпивки.
– Мягкая, как нож.
– Нож – штука плохая только тогда, когда он не на твоей стороне.
– Как хорошо, что ты одна из нас.
У нее сжалось в груди. Они ничего не знали – ни о ее выходке, ни о настоящем Стейсене Эльсоре, затерянном где-то далеко в море, ни о том, что Алукард выгнал ее из команды.
Она случайно встретилась глазами с Леносом и поняла, что он-то как раз знает. Знает, по крайней мере, что она уходит, хоть и вряд ли догадывается почему.
Лайла встала и буркнула:
– Пойду проветрюсь. – Но, выйдя за дверь, она не сбавила шаг.
Ноги сами несли ее к дворцу, и только на полпути она поняла это и все-таки продолжила идти. На ступенях стоял мастер Тирен. По его глазам Лайла поняла, что случилось нечто скверное.
– В чем дело? – спросила она.
Авен эссен тяжело сглотнул и коротко ответил:
– Келл.
Королевская тюрьма приберегалась для особых случаев.
Сейчас Келл оказался там единственным заключенным. Камера была пуста – лишь койка да пара колец в стене, предназначенных для того, чтобы приковывать к ним цепи. Цепей на маге не было, лишь наручники, жгуче-холодные, отсекающие магию. Каждый кусок металла в камере был покрыт метками, ослабляющими силу. Ему ли не знать. Сам помогал их заговаривать.
Келл сидел на койке, скрестив ноги и прислонившись головой к холодной стене. Тюрьма находилась в основании дворца, на один ярус выше Цистерны, где он тренировался, но, в отличие от Цистерны, стены здесь были более прочными, а красноватое сияние реки не проникало внутрь. Проникал только зимний холод.
Келл слегка дрожал. У него отобрали плащ, а заодно сняли с шеи все амулеты для путешествий. Он даже не сопротивлялся – настолько был ошарашен, когда стражники, подойдя с двух сторон, защелкнули на нем наручники. Потом до него дошло, что это происходит наяву, но было уже поздно.
За прошедшие часы гнев Келла остыл и затвердел.
Камеру охраняли два стражника. Они смотрели на него со смесью страха и удивления, как будто ждали, что сейчас он выкинет какой-нибудь фокус. Келл закрыл глаза и попытался уснуть.
На лестнице зазвучали шаги. Кто бы это мог быть?
Тирен уже навещал его. Келл тогда задал старику один-единственный вопрос:
– Вы знали про Лайлу?
Взгляд Тирена послужил исчерпывающим ответом.
Шаги приблизились. Келл поднял голову, ожидая увидеть короля или Рая. Но это была королева.
Эмира стояла по другую сторону решетки в своих королевских красно-золотых одеждах, с выражением заботы и тревоги на лице. Невозможно было разглядеть, то ли она на самом деле радуется его заключению, то ли ее это печалит. Келл попытался поймать ее взгляд, и не смог.
– У тебя есть все необходимое? – спросила она, как будто он был гостем в бархатном крыле дворца, а не узником. У Келла чуть не вырвался смешок. Но он промолчал.