Виктория Шваб – Тени сгущаются (страница 82)
Первый удар нанесла Лайла. Она проскользнула под саблей Рула, зашла ему за спину и вонзила огненный кинжал в пластину на ноге. Он развернулся, но она уже отскочила и приготовилась к следующему броску.
Рул был выше на целую голову и раза в два шире, но двигался куда быстрее, чем можно ожидать при его телосложении. Она попыталась еще раз прорваться сквозь его защиту, но потеряла две пластины.
Лайла отскочила назад, и Келл отчетливо представил, как она оценивает противника, нащупывает бреши в обороне, слабые места. И каким-то образом она их нашла. Одно, потом другое.
Она дралась не как Рул, или Кисмайра, или Джиннар. Келл вообще никогда не видел такой манеры боя. И дело не в том, что она была лучше, хотя, конечно, ей хватало скорости и ума. Просто она дралась на ринге так же, как на улицах Серого Лондона. Так, как будто на карту поставлено все. Как будто противник – это последнее, что преграждает ей путь к свободе.
Вскоре она уже вела: шесть – пять.
И вдруг Рул нанес решающий удар.
Она атаковала, и в этот миг Рул повернул свой щит и метнул его, как диск. Он ударил Лайлу в грудь с такой силой, что она отлетела к колонне. Из разбитых пластин на животе, груди и спине брызнул свет. Лайла тяжело рухнула на каменный пол.
Толпа ахнула, и голос в золотом кольце объявил результат.
Четыре пластины.
– Вставай, – прохрипел Келл. Она, шатаясь, поднялась на ноги. Сделала шаг и чуть не упала. Но Рул атаковал снова. Массивный диск вернулся ему в руки, он плавным движением крутанул его и послал обратно.
Лайла, должно быть, увидела атаку, заметила летящий к ней каменный диск, но, к ужасу Келла, не увернулась. Наоборот, она отбросила оба кинжала и выставила вперед руки, блокируя удар.
Это было безумие.
Это казалось невозможным – но, тем не менее, каменный диск замедлил полет.
По толпе прокатился ужас – люди поняли, что Стейсен Эльсор на самом деле не дуал, а триада.
Щит заколебался на лету, будто борясь с течением, и остановился в паре дюймов от протянутых рук Лайлы. Повис в воздухе, трепеща.
Но Келл понимал, что он висит не просто так.
Лайла его толкала. Пыталась превозмочь стихию Рула, как сделала с ним, с Келлом. Но в тот раз он поддался ей, прекратил борьбу, а Рул, на миг растерявшись, удвоил усилия. Лайла давила на диск изо всех сил, ее сапоги заскользили по каменному полу.
Казалось, задрожала сама арена. Поднялся ветер. Маги сошлись в поединке воли.
Земляной диск, висевший между Лайлой и Рулом, содрогнулся. В подзорную трубу Келл видел, как дрожат у Лайлы руки и ноги, как все тело изогнулось в немыслимом усилии.
«Отпусти!» – хотелось крикнуть ему. Но Лайла не отступала.
«Дура упрямая», – подумал он. В этот миг Рул призвал всю свою силу, поднял огненную саблю и метнул. Лезвие ушло в сторону, но огненная вспышка, должно быть, отвлекла Лайлу. Она на миг дрогнула, каменный щит подался вперед и задел ее ногу. Удар прошел вскользь, но этого хватило.
Треснула десятая пластина.
Поединок закончился.
Публика взорвалась. Рул издал победный вопль, но Келл не сводил глаз с Лайлы. Она стояла, опустив руки, откинув голову, неестественно спокойная.
Потом пошатнулась и рухнула.
Келл ринулся из комнаты и уже на ходу услышал из кольца голос судьи, вызывавшего врача.
Он ее предупреждал. И не раз.
Еще не дойдя до двери, Келл вытащил нож. Гастра бежал за ним по пятам. Стафф преградил дорогу, но Келл оказался проворнее и сильнее. Он нырнул в чулан раньше стражников.
–
И дворец растаял перед ним, сменившись турнирным шатром.
– Победителем объявляется Рул, – провозгласил судья. Келл выскочил из палатки Камероу и ворвался к Лайле. Две служанки укладывали ее на кровать, третья расстегивала шлем. При виде него они вскочили и побледнели.
– Прочь, – приказал Келл. – Все вон отсюда.
Две служанки удалились немедленно, а третья, жрица, словно не слыша, сняла с Лайлы маску демона и отложила в сторону. Лицо под маской было призрачно-белым, на висках темнели вены, из ноздрей текли две черно-красные струйки. Жрица провела ладонью по лицу Лайлы, и через мгновение глаза, затрепетав, приоткрылись. На языке у Келла вертелось с десяток ругательств, но он промолчал. Молчал и тогда, когда Лайла сдавленно вздохнула и приподнялась, качнула головой и пошевелила пальцами, поднесла тряпку к носу.
– Истер, можешь идти, – велела она, вытирая кровь.
Келл молчал, сколько мог, но, едва Истер скрылась, его прорвало.
– Я же тебя предупреждал! – заорал он. Лайла поморщилась и коснулась виска.
– Со мной все хорошо, – проговорила она.
Келл лишь хмыкнул.
– Ты рухнула без сознания прямо на арене!
– Поединок выдался трудный, – сказала она и встала, изо всех сил стараясь не показать, что ее шатает.
– Как можно было сделать такую глупость? – закричал он. – Смотри, у тебя течет кровь – она черная! Магия – это тебе не игрушка! Ты даже правил ее не понимаешь. Хуже того, ты решила, что их не существует. Лезешь напролом через весь мир, делаешь все, что тебе взбредет в голову. Ты неосторожна. Неразумна. Безрассудна.
– А ну заткнитесь оба, – велел, входя, Рай. За ним шли Вис и Тольнерс. – Келл, тебя здесь вообще быть не должно.
Келл, не слушая его, обратился к стражникам:
– Задержите ее.
– За что? – вскинулась Лайла.
– Келл, успокойся, – сказал Рай.
– За то, что выдает себя за другого.
– Кто бы гово… – ощетинилась Лайла.
Келл толкнул ее спиной к шесту и зажал ей рот ладонью.
– Только посмей. – Лайла не сопротивлялась. Лишь стояла, застыв как камень, и сверлила его своими разноцветными глазами. В них горел дикий огонь, и на миг ему подумалось, что ей, должно быть, не на шутку страшно. Но тут он почувствовал прижатый к боку нож.
А в глазах читалось, что, если бы не Рай, она бы его и впрямь пырнула.
Принц поднял руку.
– Стейсен, – обратился он к Лайле и взял Келла за плечо. – Прекрати, прошу тебя.
Лайла опустила нож, и Рай с помощью Тольнерса оттащил от нее Келла.
– Ты никогда не слушаешься. Ни о чем не думаешь. Владеть силой, Лайла, это большая ответственность, и ты ее недостойна.
– Келл, – предостерегающе вмешался Рай.
– Почему ты защищаешь ее? – накинулся маг на брата. – Почему во всем этом треклятом мире только я должен отвечать за свои поступки?
Они лишь во все глаза смотрели на него – и принц, и стражники. И Лайла – у нее еще хватало наглости улыбнуться. Улыбка была мрачная, дерзкая, перечеркнутая черной кровью, все еще текущей по лицу.
Келл негодующе воздел руки и выскочил из шатра.
За ним погнался Рай, он слышал топот его ног по булыжной мостовой. Келлу не хватало пространства, не хватало воздуха, и он, сам не понимая, что делает, достал из ножен кинжал, а из воротника монеты.
Келл прижал окровавленные пальцы к ближайшей стене и прошептал заклинание. Последним, что он услышал, был голос Рая, взывавший к нему. Потом мир унесся прочь, забирая с собой всех и вся.
Только что Келл был здесь – и вдруг исчез, и лишь капля крови на стене отметила место его перехода.
Рай стоял возле палатки и смотрел туда, где только что был его брат, и у него сжимало грудь, но не от физической боли, а от внезапного, жестокого понимания: Келл нарочно ушел туда, куда он, Рай, не сможет за ним последовать.
Рядом, как тени, выросли Вис и Тольнерс. Стала собираться толпа. Им не было дела ни до ссоры в палатке, ни до чего на свете, они знали только одно – вот он, обожаемый принц, среди них! Рай понимал, что должен придать своему лицу обычный вид, нацепить дежурную улыбку, но это было выше его сил. Он не мог отвести глаз от кровавой метки на стене.
Тут появился Максим, а с ним и охранники Келла. Толпа перед королем расступалась, он улыбался, кивал и махал даже после того, как взял Рая за руку и повел во дворец. По пути он говорил о последнем раунде, о трех чемпионах, о вечерних празднествах, заполнял молчание ничего не значащей болтовней. Но лишь до той минуты, пока за ними не захлопнулись двери дворца.