Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 43)

Мортимер очень приятно проводил время, но Перси охватило беспокойство. Его напарник утверждал: все дело в том, что Перси остановился на одной кружке, но тот так не думал. Воздух звенел от магии, и хотя Перси понимал, что в этом нет ничего странного: на празднике выступают лучшие маги, он все равно нервничал. Энергии было не просто больше: она сама была другой. Пытаясь успокоиться, Перси повертел в руках пустую кружку.

Группа пиротехников устраивала неподалеку фейерверк, превращая языки пламени в драконов, лошадей и птиц. Перси любовался заколдованным огнем, и в его глазах мелькали яркие пятна. А когда он проморгался, то поймал взгляд симпатичной женщины с красными губами, золотистыми волосами и едва прикрытой пышной грудью. С трудом оторвав взгляд от декольте, он посмотрел женщине в глаза и нахмурился. Они не были ни голубыми, ни зелеными, ни карими.

Они были черными.

Черными, как беззвездное небо, как магическая доска.

Как черный глаз мастера Келла.

Он еще раз всмотрелся в глаза женщины и окликнул Мортимера. Напарник не отозвался. Перси обернулся и увидел, что тот следит за молодым человеком, точнее, за одетой в мужскую одежду девушкой, которая петляла в толпе, направляясь к дворцу.

Мортимер смотрел на нее слегка неодобрительно. Конечно, она выглядела странно и неуместно, но все равно не так странно, как женщина с черными глазами. Перси схватил Мортимера за руку.

– Керс? – рявкнул Мортимер, чуть не разлив вино. «Чего?»

– Та женщина в голубом, – сказал Перси, снова поворачиваясь к толпе. – Ее глаза…

Он осекся: черноглазая женщина исчезла.

– Запал на нее, да?

– Не в этом дело. Клянусь, ее глаза… они были черные.

Мортимер поднял брови и прихлебнул из кружки.

– Наверное, ты все-таки слегка перебрал, – ухмыльнулся он, хлопнув Перси по плечу. За его спиной Перси увидел, как девушка в мужской одежде исчезла в какой-то палатке, после чего перевел взгляд на Мортимера, который нахмурился и проговорил: – И кажется, не ты один.

Перси проследил за его взглядом и заметил мужчину, который, повернувшись к ним спиной, обнимал женщину посреди рынка. Мужчина слишком уж распускал руки – даже по меркам праздничного дня, и женщине, похоже, это не нравилось. Она уперлась руками в грудь нахала, словно собираясь его оттолкнуть, но в ответ он лишь впился губами в ее губы. Мортимер и Перси не сговариваясь покинули свой пост и направились к парочке. И тут вдруг женщина перестала сопротивляться. Руки повисли, как плети, голова склонилась на плечо, и, когда мужчина ее отпустил, она покачнулась и тяжело опустилась на скамью. Тем временем нахал развернулся и не то зашагал, не то заковылял прочь.

Перси и Мортимер последовали за ним, медленно, но уверенно сокращая дистанцию, чтобы его не спугнуть. Человек то появлялся, то пропадал в толпе, пока наконец не свернул между палатками к берегу. Стражники ускорили шаг.

– Эй ты! – крикнул Мортимер. Он всегда первым начинал действовать. – Стой!

Мужчина, направлявшийся к Айлу, остановился.

– Повернись, – приказал Мортимер и шагнул вперед, держа одну руку на мече.

Человек повернулся. Перси вздрогнул от ужаса и удивления, вглядевшись в лицо незнакомца. Его глаза блестели, как два абсолютно черных омута, а кожа вокруг них была покрыта черными жилками. Когда же мужчина растянул рот в улыбке, с его губ, точно пепел, посыпались кусочки кожи.

– Асан нарана, – сказал он и поднял руку.

Перси отпрянул, увидев, что та полностью черная, а кончики пальцев – всего лишь заостренные, обугленные косточки.

– Именем короля… – дрогнувшим голосом начал Мортимер, но не успел закончить, потому что человек улыбнулся и пробил его доспехи почерневшей рукой.

– Темное сердце, – сказал он по-английски.

Перси оцепенел от ужаса, когда человек, или кем он там был, вытащил свою обгорелую, а теперь еще и окровавленную руку из груди Мортимера. Мортимер рухнул на землю, а Перси очнулся от шока. Он бросился вперед, выхватив короткий королевский меч, и вонзил клинок в живот черноглазого монстра.

Тварь довольно хмыкнула. Но тут меч Перси засиял – заклятие, поглощающее магию, начало действовать. Глаза монстра широко раскрылись, из них и из вен ушла чернота, и он снова стал более или менее похож на обычного человека – пусть и умирающего. Он хрипло вздохнул, вцепился в доспехи Перси (тот машинально отметил, что на тыльной стороне ладони стоит крест – метка головорезов) и, обратившись в прах, осыпался с клинка на землю.

– Санкт, – выругался Перси, уставившись на холмик сажи, который уже сносило ветром.

А потом вдруг почувствовал жгучую боль в спине и, опустив глаза, увидел острие меча, торчащее из груди. Затем с чавкающим звуком клинок выскользнул из тела, а у Перси подогнулись колени. Он судорожно вздохнул, и легкие наполнились кровью. Подняв глаза, он увидел стоящего перед ним Мортимера с окровавленным мечом в руке.

– За что? – прошептал Перси.

Мортимер посмотрел на него совершенно черными глазами и мрачно улыбнулся.

– Асан харана, – сказал он. – Благородное сердце.

Затем тварь подняла меч над головой Перси и снесла ее с плеч.

Глава 11

Маскарад

Дворец сиял над рекой вторым солнцем, тогда как первое опускалось за горизонт, и его лучи создавали вокруг дворца золотой Лайла пробиралась к сияющему зданию, петляя по многолюдному рынку, – к вечеру выпито было уже столько, что праздник стал довольно шумным. Она напряженно думала над тем, как попасть внутрь. Камень пульсировал в кармане, соблазняя принять самое простое решение, но она твердо обещала себе использовать магию только в том случае, если не будет другого выбора. Магия отнимала слишком много сил, причем делала это со спокойным коварством вора. Нет, если есть другой способ, она его найдет.

И вот когда Лайла подошла ближе и увидела парадную лестницу, она поняла, что нужно делать. Двери дворца были распахнуты, шелковый ковер синей рекой спускался по лестнице, и по нему непрерывным потоком поднимались участники празднества. Судя по всему, они шли на бал.

И не просто на бал, как поняла Лайла, разглядывая вереницу гостей, а на маскарад.

Все мужчины и женщины были в масках или полумасках: в простых матерчатых и кожаных или в более нарядных, украшенных рогами, перьями или драгоценностями. Лайла довольно ухмыльнулась. Можно не бояться, что в ней распознают постороннюю, раз даже лица ее никто не увидит.

Впрочем, у каждого гостя была не только маска, но и еще кое-что – приглашение. Лайла подумала, что раздобыть его будет труднее. Но в ту же минуту, по счастливой случайности или по воле провидения, она вдруг услышала веселый, приятный смех и, обернувшись, увидела трех девушек, которым лакеи помогали выйти из кареты. Девушки в пышных платьях были едва ли старше ее самой, они смеялись и радостно щебетали. И Лайла тотчас узнала их – те самые, которые на утреннем параде млели от Ри и «черноглазого принца» Келла, а еще упражнялись в английском. Ну конечно! Ведь английский – язык аристократов. Лайла широко улыбнулась. Наверное, Келл прав: в любой другой обстановке речь бы ее выдала, но здесь она, наоборот, поможет ей слиться с гостями.

Одна из девушек – та, что кичилась своим английским, – достала отделанное золотом приглашение, и все трое пару минут разглядывали его, после чего девушка засунула его под мышку.

– Извините, – сказала Лайла, подхватив девушку под локоть. – В котором часу начинается маскарад?

Видимо, девушка ее не вспомнила. Она медленно, оценивающе осмотрела ее (так что Лайле захотелось выбить ей пару зубов), а затем натянуто улыбнулась:

– Прямо сейчас.

Лайла улыбнулась ей такой же фальшивой улыбкой и кивнула:

– Разумеется.

А девушка освободила руку, не заметив, что осталась без приглашения.

Нарядная троица направились к дворцовой лестнице, а Лайла осталась рассматривать свой трофей. Она провела большим пальцем по позолоченным краям и вычурной надписи на арнезийском. А затем снова взглянула вверх и увидела процессию, двигавшуюся к дверям дворца, но присоединиться к ней не решилась. Мужчины, поднимавшиеся по ступеням, были в элегантных костюмах, а женщины – в изысканных платьях самых разных цветов. На плечах у них были роскошные накидки, а в волосах сверкали золотые и серебряные нити. Лайла посмотрела на себя, на свой потрепанный плащ и стоптанные сапоги и впервые почувствовала себя настолько плохо одетой. Она достала из кармана собственную маску – скомканную полоску черной ткани. В таком виде ее ни за что не пустят внутрь – даже несмотря на приглашение и отличный английский.

Лайла засунула маску обратно в карман плаща и посмотрела на ближайшие палатки. Дальше от дворца лотки торговцев ломились от еды и выпивки, а здесь продавались другие товары: красивые амулеты, изящные трости, прекрасные туфли, пышные наряды… Ближняя палатка была ярко освещена, и в ней виднелась самая разная одежда. Лайла расправила плечи и шагнула внутрь.

С дальней стены на нее уставилась сотня масок: элегантные и аляповатые, прекрасные и чудовищные, одни смотрели хмуро, другие равнодушно. Лайла устремилась к ним, протянула руку и сняла с крючка черную полумаску с двумя витыми рожками.

– А тес фера, кес иль?

Лайла подскочила от неожиданности и обернулась. За ее спиной стояла невысокая пухленькая женщина с полудюжиной косичек вдоль головы и маской, сдвинутой на макушку.