Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 2)

– У меня нет письма для нее, – растерянно пробормотал он.

– Ничего страшного, – тихо отозвался Келл.

Король уже много лет не мог писать. Иногда он пытался, неловко царапал пером по пергаменту, иногда просил Келла писать под диктовку, но чаще всего передавал сообщение на словах.

– Видишь ли, у меня совсем не было времени, – пояснил король, пытаясь сохранить остатки достоинства. Келл не стал с ним спорить.

– Понимаю, – мягко сказал он. – Я передам королевской семье привет от вас.

Келл опять шагнул было к двери, но старый король вновь его окликнул:

– Погоди, погоди! Вернись.

Келл метнул взгляд на часы. Уже поздно, и он все сильнее опаздывает. Он представил, как принц-регент сидит за своим столом в Сент-Джеймсском дворце, нервно сжимая ручки кресла, медленно закипая. Эта картинка заставила Келла улыбнуться, и он вернулся к Георгу. Тот неловко вытащил что-то из складок мантии.

Монета.

– Почти выветрилась, – проговорил король, глядя на нее как на нечто хрупкое и драгоценное. – Я больше не чувствую магии, не слышу ее запаха.

– Это всего лишь монета, ваше величество.

– Вовсе нет, и ты это знаешь, – буркнул Георг. – Выворачивай карманы.

Келл вздохнул:

– У меня будут неприятности.

Старый король усмехнулся:

– Ну же! Пусть это будет наш маленький секрет.

Келл засунул руку в карман. Когда он впервые посетил короля Англии, будучи совсем еще мальчишкой, он дал ему монету как доказательство того, что пришел из другого мира. Георг знал о существовании иных Лондонов – это знание передавалось по наследству от одного монарха другому, – но гонец не приходил уже много лет. Король глянул на щуплого паренька, прищурился, протянул руку ладонью вверх, и Келл положил в нее монету. Это был простой лин, очень похожий на местный шиллинг, только с красной звездой, а не с портретом монарха. Король зажал монету в кулаке, поднес к носу и вдохнул ее аромат. Потом улыбнулся, спрятал монету в карман и пригласил Келла войти.

С тех пор король всякий раз жаловался Келлу, что магия из монеты выветрилась, и просил дать ему новую. Келл всегда предупреждал, что проносить предметы из другого мира запрещено (так оно и было), и всякий раз король настаивал, говорил, что это будет их маленьким секретом, после чего Келл со вздохом отдавал ему лин с красной звездой.

И на сей раз он взял старую монету с ладони короля, положил в нее новую и бережно согнул узловатые пальцы Георга, помогая ему зажать лин в кулаке.

– Да-да-да, – проворковал старый король.

– Счастливо, – сказал Келл на прощание.

– Да-да-да, – повторял король. Его внимание рассеялось, он забыл о госте и обо всем на свете.

Угол комнаты был занавешен тяжелыми портьерами, раздвинув которые, Келл обнаружил на узорчатых обоях знак. Этот простой круг, разделенный прямой линией, он нарисовал кровью месяц назад. На другой стене, в другой комнате другого дворца был точно такой же знак. И эти два знака были как ручки с двух сторон одной двери.

Для перехода между мирами достаточно только одного знака, нарисованного его кровью. Ведь все равно оказываешься ровно в том же самом месте, только в другом мире. А вот чтобы перемещаться внутри мира, необходимо пометить полностью совпадающими символами обе стороны «двери», и тут небрежность может дорого обойтись. Келл убедился в этом на собственном опыте.

Символ, оставшийся на стене с последнего визита, виднелся четко, только края чуть-чуть смазались. Но это не имело значения, его все равно придется перерисовывать.

Келл закатал рукав и высвободил нож, пристегнутый к внутренней стороне предплечья. Это была славная вещица – настоящее произведение искусства, полностью выкованное из серебра: и лезвие, и рукоятка с вырезанными буквами «К» и «L».

Единственное напоминание о его жизни до дворца – жизни, которой Келл не помнил.

Он поднес лезвие к тыльной стороне предплечья. Сегодня он уже сделал один надрез – для перехода сюда, а теперь нужен второй. Когда по коже потекла ярко-рубиновая кровь, Келл засунул нож обратно в ножны и, касаясь пальцами то пореза, то стены, обновил круг, разделенный прямой линией. Затем опустил рукав – обработает порезы, когда вернется домой, – и, взглянув напоследок на бормочущего короля, плотно прижал ладонь к знаку на стене.

Тот загудел магией.

– Ас Тасцен, – сказал Келл. «Перенеси!»

Узорчатые обои покрылись рябью, размякли и прогнулись под его нажимом. И Келл шагнул в Сент-Джеймс.

Всего один широкий шаг – и мрачный Виндзор превратился в изящный Сент-Джеймс. Душный темный зал сменился яркими гобеленами и блеском начищенного серебра, а бормотание безумного короля – гнетущей тишиной. За столом сидел человек с бокалом вина в руке, и он был в крайнем раздражении.

– Вы опоздали, – отметил принц-регент.

– Извините, – сказал Келл, еле заметно поклонившись. – У меня были дела.

Принц-регент поставил бокал.

– Я думал, вы ведете дела со мной, мастер Келл.

Келл выпрямился.

– Согласно предписаниям, ваша светлость, я должен сначала увидеться с королем.

– Лучше ему не потакать, – отмахнувшись, возразил принц-регент, которого тоже звали Георгом (Келл считал, что местная традиция называть сыновей именами отцов приводит только к ненужной путанице). – Это его бодрит.

– А это плохо? – спросил Келл.

– Для него – да. Потом он впадает в безумие – пляшет на столах, толкует о магии и прочих Лондонах. Какую шутку вы сыграли над ним в этот раз? Убедили, что человек может летать?

Келл допустил эту ошибку лишь однажды. В следующий свой визит он узнал, что король Англии чуть не вышел в окно третьего этажа.

– Уверяю вас, я не показывал ему никаких чудес.

Принц Георг потер переносицу.

– Он уже не может, как раньше, держать язык за зубами, поэтому и сидит в четырех стенах.

– В заточении?

Принц провел рукой по краю позолоченного стола.

– Виндзор – весьма респектабельное место.

«Респектабельная тюрьма – все равно тюрьма», – подумал Келл, вручая молодому Георгу второе письмо.

Принц не пригласил его сесть, сам прочитал записку (он ни разу не упомянул, что письма пахнут как-то необычно), а затем вытащил из внутреннего кармана начатый ответ и стал его дописывать. Георг явно тянул время, пытаясь досадить Келлу, но тому было все равно. Он лишь неспешно постукивал пальцами по позолоченному столу. Всякий раз, когда Келл перебирал пальцами от мизинца до указательного, одна из множества свечей в комнате гасла.

– Должно быть, сквозняк, – небрежно бросил он, и принц-регент нервно сжал перо. К тому моменту, как письмо было закончено, он сломал два пера. Настроение принца окончательно испортилось, зато у Келла заметно улучшилось.

Он протянул руку за письмом, но Георг не отдал его и встал из-за стола.

– Что-то я засиделся. Прогуляйтесь со мной.

Келлу не терпелось покинуть дворец, но, поскольку он не мог уйти с пустыми руками, пришлось подчиниться. Но прежде чем выйти из комнаты, он стянул со стола последнее, еще не сломанное перо.

– Вы сразу обратно? – спросил принц-регент, ведя Келла по коридору к потайной двери, наполовину закрытой шторой.

– Почти, – ответил Келл, шедший на полшага позади.

В коридоре к ним примкнули два королевских стражника, которые теперь маячили за спиной. Чувствуя на себе их взгляды, Келл задавался вопросом, что им о нем известно. По традиции королевские особы знали о существовании разных миров, а вот осведомленность слуг оставалась на их совести.

– Я думал, у вас дела только со мной, – сказал принц.

– Мне нравится ваш город, – небрежно возразил Келл. – К тому же переход между мирами отнимает силы. Схожу прогуляюсь и подышу свежим воздухом, а затем вернусь обратно.

Принц поджал губы:

– Боюсь, воздух здесь не такой свежий, как в деревне. Как вы там нас называете… Серый Лондон? В последнее время это название уместно как никогда. Останьтесь на ужин.

Каждое предложение, даже вопросительное, принц-регент произносил с утвердительной интонацией. Ри говорил точно так же, и Келл подумал, что такая манера неизбежно появляется у тех, кому никогда не отвечали отказом.

– Вам здесь будет лучше, – не отставал принц. – Я предлагаю вам отличное вино и хорошую компанию. Вы прекрасно отдохнете.

Приглашение казалось великодушным, но принц-регент не отличался великодушием.

– Я не могу остаться, – сказал Келл.